Глава 176

“Величие души измеряется не количеством побед, а теми моментами, когда мы выбираем служить другим, даже если это означает потерять всё.”

      На поле боя повисла гробовая тишина. Взгляд Такаши стал на порядок серьёзнее, чем раньше, а в глубине его зрачков можно было заметить разжигающийся огонь дикого зверя.       — Ты в край оборзел? Мы не отдадим своего товарища тебе! — рявкнул сын райкаге, покрываясь бушующими молниями. Его грозный вид мог заставить любого шиноби ещё раз подумать, однако Ханзо ответил практически сразу.       — Не тебе принимать подобные решения. Как-никак, вы на миссии, поэтому и должны подчиняться своему лидеру. — подчеркнул Полубог шиноби и выразительным взглядом посмотрел на Какаши. Копирующий ниндзя и без этих пояснений понимал суть происходящего. На нём лежала огромная ответственность за происходящее здесь и сейчас.       — Если я откажусь от его предложения, то это может выйти нам боком. — Хатаке начал рассуждать. Текущая ситуация была явно не в их пользу. Сакура и Чиё вряд ли смогут продолжать бой. Они лишились ниндзя-медика, поэтому любая серьёзная рана может оказаться смертельной.       Ханзо не просто так тянул время. Он медленно и уверенно вёл бой так, чтобы ни один из членов группы не погиб. Конечно, главной проблемой стала Сакура, которая неплохо так лечила своих соратников, да вот только с запасами чакры у неё были некоторые проблемы… Именно это стало решающим фактором при выборе плана.       Почему же Ханзо не собирался никого убивать? Проблема заключалась в Айке. Полубог шиноби прекрасно знал, как работает сила джинчурики — те черпают силы из своей ярости и злобы, а лидер Амегакуре прекрасно знал, какие испытывают эмоции люди во время потери близких.       Если бы кто-то из группы по спасению Гаары погиб, был велик шанс того, что Айка потеряет контроль над собой, а битва с разбушевавшимся джинчурики — это совершенно не то, чего желал Ханзо. Да, ему довелось сразиться с хвостатыми в прошлом, но девятихвостый считался сильнейшим из биджу, и Легендарный ниндзя был не уверен в том, что сможет угомонить джинчурики сильнейшего хвостатого без серьёзных последствий.       — Но, если пойду навстречу, то Айка окажется в руках Акацуки… Как я смогу смотреть после такого в глаза Минато-сенсея? — Какаши сжал кулаки, колеблясь между двумя решениями.       С одной стороны, находилась его честь как шиноби и наставника, который обязан горой стоять за своих учеников. Но в этом случае он рисковал членами своей команды. Они все могли погибнуть здесь и сейчас, и это было бы только на его совести.       На другой чаше весов же находились страшные последствия от принятого решения. Если он сдаст Айку в руки Ханзо, то союз между Конохой и Кумо, строившийся на протяжении последних лет, моментально развалится. В таком случае под удар попадёт вся Коноха, и последствия от этого будут ужасающими.       Учитывая тот факт, что Суна сильно пострадала в ходе последних событий — их лидер, а по совместительству джинчурики однохвостого биджу, был схвачен и убит, она вряд ли сможет оказать поддержку деревне Скрытого Листа. У Суны и своих проблем будет хватать с головой — им бы самим отбиться от наступления Камня.       Таким образом, Коноха окажется зажата между тремя огнями — Камень, Облако и Туман. Быть может, Кумо и не станет напрямую объявлять войну, однако в случае плачевного положения деревни Скрытого Листа явно попытается нанести завершающий удар.       — И что же мне делать? — Какаши сжимал кулаки, пытаясь сообразить, как выпутаться из этой ситуации. Правильного ответа не было — у любого решения были свои последствия, и это было самым страшным. — Как бы поступил ты, отец? — в момент, когда Хатаке не знал, что ему делать, он всегда представлял отца — Легендарного Белого Клыка Конохи.       В прошлом был один инцедент, при котором Сакумо обвинили в том, что он отказался от выполнения миссии, спасая при этом своих товарищей. Выполнение миссии у шиноби всегда стояло в приоритете. Особенно это касалось миссий высокого ранга, и последствия от принятого Сакумой решения имели долговременные последствия.       — Спасибо, отец. Теперь я знаю, что делать. — под маской Копирующего ниндзя всплыла улыбка, и он поднял взгляд на Ханзо. Полубог шиноби напрягся, ибо не увидел желаемой эмоции в этих глазах — он не увидел отчаяния, которое было присуще большинству умных людей в подобной ситуации. — Отступаем! — громко и чётко скомандовал Какаши.       — Чего? — Айка и Такаши одновременно обернулись и с непониманием посмотрели на лидера группы. Беловолосый уверенно зашагал вперёд, игнорируя реакцию окружающих. Чиё нахмурилась. Она была самой опытной из присутствовавших, поэтому смутно догадывалась, к чему всё идёт.       — Что отец, что сын — два безнадёжных добряка… — пробубнила себе под нос старушка, закидывая на плечо Сакуру. Старейшина Суны по достоинству оценила способности куноичи — у Харуно был талант. Её контроль чакры выходил далеко за рамки разумного, и это поражало.       — Что вы задумали, сенсей? — немного отойдя от шока, Намикадзе всё же огласила вопрос, который вертелся на языке у остальных членов группы. Копирующий ниндзя остановился, взирая на Полубога шиноби снизу вверх. Ханзо всегда предпочитал занимать возвышенность — с неё было проще контролировать ситуацию на поле боя — и этот раз не стал исключением.       — Уходите. Дальше я сам. — эти слова прозвучали с таким спокойствием, что Айка далеко не сразу поняла их смысл. Хатаке не боялся смерти — его близкие люди уже давно сложили головы в надежде остановить войну. — Обито, Рин, Эл, наверное, сегодня мы воссоединимся на том свете. — доставая последний кунай из подсумка, Какаши уже принял свою судьбу. Вероятнее всего, это был последний бой Копирующего ниндзя.       — Какаши-сенсей, вы не можете! Я не позволю вам умереть! — Айка сделала несколько решительных шагов вперёд, всем своим видом излучая решимость. Намикадзе явно не могла просто взять и убежать, бросив близкого человека. — Если бы только я владела этим чёртовом Режимом Мудреца! — девушка была ужасно недовольна собой.       Один раз она могла отправиться на гору Мьёбоку. Это было ещё до того момента, когда война перешла в активную фазу. Тогда Джирайя предложил ей посетить Священное место Жаб, однако Намикадзе отказалась. Не из-за своего упрямства — просто она начала разработку техники, а бросать дело на полпути было не в её духе. Она решила закончить начатое, а уже потом посетить горы Мьёбоку, да вот только судьба распорядилась иначе. Ооноки начал активно действовать, и Джирайя отправился на фронт в качестве сдерживающей силы.       Прошло уже несколько лет, а Жабий Отшельник так и не вернулся. Минато же наотрез отказывался вести свою дочку на Гору Мьёбоку. Четвёртый хокаге сильно уважал своего наставника и двух жаб-старейшин, которые были чуть не родителями тому, поэтому не позволял себе решать вопросы в отношении Священного Места Жаб.       — Что? — глаза Намикадзе округлились, когда она почувствовала головокружение, после чего мир начал терять цвета с удивительной скоростью. Такаши осторожно подхватил тело своей жены и тяжёлым взглядом одарил Какаши.       — Облако не забудет этого. — как ни странно, сын райкаге быстро сложил непростую головоломку в голове. Да, когда Такаши не был подвержен эмоциям, его рассудительность ничуть не уступала отцу, поэтому парень сразу осознал, что Копирующий ниндзя действует с расчётом на то, чтобы избежать последствий.       Вместо того чтобы выбирать между муками совести и деревней, Какаши выбрал путь самопожертвования. Так было правильно. Так поступили его друзья. Обито пожертвовал собой, спасая его, хотя, объективно говоря, после пробуждения Шарингана талант Обито ничуть не уступал таланту Какаши.       Рин тоже выбрала этот путь. Её использовал Туман, чтобы нанести существенный вред Конохе, однако девушка всё поняла. Она также знала, что Какаши ни при каких обстоятельствах не бросит её — он слишком дорожил ей после смерти Обито — поэтому она выбрала путь самопожертвования.       — А кто сказал, что я отпущу вас? — Ханзо появился прямо перед Такаши. Небольшой грузик был направлен в грудь парня, однако тот даже глазом не моргнул.       — Быстрее уходите. Меня надолго не хватит. — Какаши выставил кунай, покрытый молниями, и отразил атаку Полубога шиноби. Его Шаринган быстро вращался. Глаз Копирующего ниндзя начал кровоточить, однако Хатаке не переставал подавать в него чакру.       — Хм… Ясно. — обменявшись парочкой ударов с Какаши, Ханзо неожиданно отступил. В этот момент Чиё и Такаши покинули поле боя. Они двигались на пределе возможного, держа путь в Суну. — Не думал, что не Учиха может пробудить Мангекьё Шаринган. — подчеркнул Полубог шиноби, заметив, что узор в единственном открытом глазе Какаши наконец-то сформировался.       — Мангекьё Шаринган? — Хатаке взглянул на своё отражение через лезвие куная, будто бы убеждаясь в чём-то, после чего кивнул. Ему были знакомы эти глаза и их сила — Шисуи и Итачи обладали такими глазами, а Хатаке работал с ними в одной команде несколько лет. — Вот только чакры он жрёт неприлично много… — подметил про себя Какаши.       Прошло всего несколько секунд, а он уже покрылся потом. Предыдущий бой и так был очень интенсивным, и Копирующий ниндзя потратил немало чакры, однако нынешний бой был намного важнее. Какаши собирался драться насмерть, а поэтому все крохи чакры использовались с наибольшей эффективностью.       Хатаке всегда действовал в расчёте на то, что после боя ему надо будет ещё добираться до безопасного места, но сейчас ситуация была иной. Ему нужно было выиграть как можно больше времени, но, если он перестанет использовать свой Мангекьё, то его рефлексов не хватит на то, чтобы отражать выпады Полубога Шиноби, использующего свою пространственную технику.       — У меня ещё есть шанс. — почувствовав странное покалывание в голове, Какаши мысленно улыбнулся. — Если удастся подгадать момент, я смогу выйти победителем из этой битвы. — подчеркнул он, но мгновением позже нахмурился. — За всё время боя он не совершил ни одной ошибки, а это значит, что шанс на то, что он тоже совершит ошибку, чрезвычайно мал. Мне придётся создать ситуацию, в которой он допустит ошибку, иначе мне конец! — в глазе Хатаке появилась решительность, и он бросился на Полубога Шиноби.       Очевидно, что несколько секунд промедлений пойдут на пользу именно Ханзо. Учитывая скорость потребления чакры, Какаши выдохнется за две минуты — при лучшем исходе. Уже сейчас на лице Хатаке проявилась бледность, свидетельствующая об истощении чакры. Две минуты — это совсем не то время, за которое могут далеко убежать два шиноби от Ханзо.       Пусть там и сын райкаге, обладающий поразительной выносливостью и немалыми объёмами чакры, да вот только на его плечах сейчас находится джинчурики, да и раны после боя никуда не делись. Едва ли Такаши сможет уйти от преследования.       — Такие трюки со мной не пройдут. — подметил Ханзо, когда лезвие куная несколько раз мелькнуло рядом с его респиратором. Копирующий ниндзя явно пытался повредить устройство для дыхания, да вот только Полубога шиноби это не сильно волновало — ему от этого ничего не будет, а вот окружающая среда пострадает.       После очередного шага назад, сделанного для того, чтобы уйти от острейшего лезвия куная, Ханзо начал действовать. Придав себе инерции во время поворота на девяноста градусов, он обхватил цепью руку оппонента, после чего потянул Какаши на себя.       Вторая рука Хатаке вспыхнула яркими молниями, блокируя лезвие каме. В этот момент единственный глаз Какаши встретился со взглядом Полубога шиноби. Копирующий ниндзя ухмыльнулся, чувствуя, как противник банально продавливает его.       — Что-то не так. — лидер Амегакуре нахмурился, заметив, что сюрикен с тремя лезвиями завращался. Чуйка ветерана впервые за весь бой начала подавать признаки жизни, причём с удивительной интенсивностью. — Вот чёрт! — Полубог шиноби моментально ослабил давление и попытался разорвать дистанцию при помощи пространственной техники, да вот только Какаши впился в его правую руку мёртвой хваткой.       — Камуи! — прошипел Копирующий ниндзя, ощущая, что все остатки чакры уходят на применение этого невероятного дзюцу. Техники требовалось несколько мгновений, чтобы полностью сформироваться. Этим и воспользовался Ханзо.       Кулак ветерана влетел в челюсть врага. Какаши не потерял концентрацию — боль была привычна ему, — однако он дёрнулся, из-за чего техника не лишила врага головы.       — Ублюдок… — Ханзо отшатнулся, держась за своё предплечье. Рука Полубога шиноби упала на песок, а кровь залила песок, меняя его цвет на бордовый.       — Вот и славно… — пробормотал Какаши, начав падать на колени. Лидер Амегакуре в порыве ярости ударил врага сапогом, отправляя в полёт на несколько метров.       Хатаке закашлялся кровью. Даже с защитой из чакры этот удар сломал бы ему, как минимум, одно ребро, но чакры-то у Какаши совсем не осталось, поэтому страшно было представить, что после подобного творится внутри мужчины.       — Я сделал это… спас их, а теперь пора… — в этот момент, посмотрев на небо, Хатаке почувствовал облегчение. Он уже не чувствовал боли, находясь одной ногой в могиле, но всё это было не так важно. Айка будет жить, а его родная деревня продолжит своё существование — именно этого он и желал.       Пусть он и не убил Ханзо, как хотел изначально, но всё же с такой серьёзной раной он вряд ли рискнёт преследовать Такаши и Айку, ведь те могут дать ему вполне ощутимый отпор.       — Обязательно же надо так упорствовать? — над Какаши нависла фигура. Поставив ногу на грудь Копирующего ниндзя, Ханзо чувствовал себя паршиво. Конечно, свою часть задания он выполнил, однако заполучить ещё и джинчурики Девятихвостого было бы не лишним. — А я ведь хотел пощадить тебя… А, впрочем, уже плевать. — Полубог шиноби занёс цепь над головой, собираясь превратить голову Какаши в кровавое месиво.       — Извините, Минато и Кушина. Более я не смогу потренировать Айку… Прости, отец… Я всего лишь хотел быть достойным сыном для тебя… Не думал, что всё так закончится… — на устах Хатаке появилась улыбка, и он прикрыл глаза. Сил сопротивляться больше не было, поэтому ему оставалось лишь принять свою участь.       “Дзынь” — громкий лязг раздался где-то над ухом мужчины, после чего он окончательно потерял сознание. Истощение наконец-то сказалось, так что, учитывая текущую ситуацию и его состояние, он в любом случае умрёт. Если Ханзо даже решит не убивать его прямо сейчас, это ничего не изменит. Следующие несколько недель Какаши не сможет и пальцем пошевелить. Будет чудом, если он вообще очнётся. Таким образом, если ему никто не поможет, он просто умрёт от жажды под палящим Солнцем.       

***

      — Этот мир так быстро меняется. — размышляя над ситуацией, Мито смотрела в окно. Перед её взором открывался прекрасный вид на море и скалы. Порой красивый вид природы позволял ей успокоиться, однако сейчас это, наоборот, внушало тревогу.       Вдалеке образовался огромный торнадо, и бескрайние тучи надвигались на остров, словно предвестники беды. База Чёрной Руки в стране Волн уже давно была построена, и хотя Узумаки не боялась природных явлений, в этот раз надвигалось нечто большее.       — Я знала, что Проклятые изменяют мир по себе, но скорость изменений слишком пугающая. Почему же? — лидер Чёрной Руки пыталась объяснить своё дурное предчувствие хоть чем-то, однако всё было не так-то просто.       В этот момент Свет неожиданно исчез. Дело было не в каком-то освещении, а в том, что день резко сменился ночью. Мито подняла взор на Светило, и её глаза загорелись изумрудными огнями.       — Не может этого быть! Они уже проникли сюда? Но как такое возможно? — лицо девушки исказилось в гримасе отвращения, но затем, взяв себя в руки, она стала очень серьёзной.       Развернувшись на месте, она быстро зашагала к столу, под которым находилась скрытая кнопка. Узумаки нажала на неё, после чего открылся секретный проход куда-то в подвал. Оглянувшись, Проклятая убедилась в том, что за ней не следят, после чего спустилась на этаж ниже.       — Эш, что всё это значит? — взявшись за устройство на рабочем столе, она буквально зарычала в него. Несколько мгновений ответом ей служила тишина, а затем всё же из динамика раздался знакомый женский голос.       — Боюсь, что они собираются использовать мальчишку в качестве проводника. Нужно как можно быстрее связаться с ним. — заговорила тяжёлым тоном Тоору.       Затмение — это очень редкое явление, которое случается раз в несколько лет, и ближайшее затмение должно было произойти лишь через пару лет. Очевидно, это было лишь тем, кто подобными вещами интересуется, а вот остальные люди во всём мире с интересом наблюдали за таким необычным природным явлением.       — Я переговорю с Экко. Он не глупый, но думаю, что стоит прояснить ситуацию ему, иначе может возникнуть недопонимание. — Мито быстро приняла совет Эш, начав размышлять над тем, как уладить возможные последствия.       — И ещё кое-что. — Эш выдержала паузу, после чего вновь заговорила. — Раз они всё же решили использовать его — это означает, что он преодолел Первый Предел Проклятого. — подметила Тоору важную деталь ещё более мрачным тоном.       — То есть ему выпал достойный противник для этого? А сейчас в стране Ветра из сильных ниндзя лишь… — глаза Мито расширились от ужаса. Она не успела закончить свою мысль, ведь где-то вдалеке погас один из огней, который был тесно связан с ней. Её сердце затрепетало.       — Данзо мёртв. — заключила Эш, мимо которой также не прошли эти изменения. Пусть Тоору и сохраняла спокойствие, но это было лишь из-за огромного опыта. Будь на её месте кто-то другой, держать себя в руках он бы явно не смог.       — Ясно. Я поняла. Переходим к финальной стадии. — через минуту Узумаки заговорила опустошённым голосом. Ей тяжело было смириться со смертью родственной души, однако менять планы из-за этого было глупо. Мито оборвала связь, после чего опустила голову. — Чёртов мальчишка! Как ты посмел устроить такое? При следующей встрече я тебе уши надеру, засранец! — несколько ударов на невероятной скорости разнесли стол и два стула, которые попались под руку.       Мито тяжело выдохнула, подняла голову, поправила свою одежду, которая растрепалась после такого, а затем поднялась на первый этаж. Теперь-то у неё прибавится работы из-за одного мальчишки.