Часть 1 "Инцидент"

Глубокой ночью, высоко над городом, светила луна, попадая сквозь большие и широкие панорамные окна. Лёгкий холодок охлаждал разгоряченное тело, лежавшее в мягкой постели. В тёмной комнате не слышалось ничего, кроме биения собственного сердца и тяжёлого дыхания, опять же, своего… Мужчине рядом было легко и просто на душе, темп его дыхания был размеренно лёгким и невзрачным. Все как обычно. Санзу лежал с закрытыми глазами, да только он не спал же. «Никакого уважения, урод» — раздражение девушки чувствовалось даже в такой, казалось бы, на первый вид спокойной атмосфере. Каори посмотрела замыленными глазами на Харучие, мгновенный взгляд, в котором читалось смирение и лёгкая нервозность. «Сама же виновата, на что я надеюсь» — горькая, но правдивая мысль проскочила сквозь шквал негатива и бурю эмоций, которые молодая девушка подавляла, но это получалось все хуже. После секса с Санзу не стоило ждать ничего, кроме его удовлетворенного смеха и пошлых слов, от которых разве что хотелось прочистить желудок, нежели возбудиться. И то, что он подавал голос было даже редкостью. Ему было важно собственное удовольствие и комфорт, а девушка для него игрушка, ни один же нормальный человек не станет проявлять внимания своей собственности, уже получив её. Харучие ни разу не заботился после процесса о Каори, на ласку и объятия она не рассчитывала, а зачем? Девушка изначально договорилась с ним на секс без обязательств. Это не было даже свободными отношениями, но в душе Такаги теплила мысль о даже такой незначительной, но близости с ним! Уму непостижимо, но девушка кричала во все горло, когда Санзу обратил на неё взор. Она с самого начала не показалось ему интересной, ведь у Каори был серьёзный вид, от неё так и веяло недоступностью, сильная личность с гордым характером и амбициями. Всё было банально, Харучие хотел просто уломать её на интим, лишь одного раза ему было бы достаточно, чтобы потерять к ней всякий интерес, считая уже использованной. Чем дольше Каори сопротивлялась, тем сильнее набивала цену. Но Такаги нельзя было назвать зрелой личностью. Её нахождение в организации и близкое знакомство с Манджиро Сано лишь везение, Каори знала это сама. Она гордо выполняла обязанности и несла в себе уверенность. Её личность можно было растоптать одним лишь знанием того, что та так беспечно в итоге согласилась на интимные отношения с Санзу. Дура. Знала сама это. Её гордость была и её достижением, и её наказанием. Из-за сильного эго и высокого мнения о себе Каори не заметила, что с каждой проведённой ночью все ближе и ближе приближала себе конец. Изначально девушка склонялась к мнению, что от простых близостей ни ей, ни в особенности ему не убудет. Так то оно так, Каори и знала о прошлом Харучие, не все, но осведомленности о том, что было ей известно, хватило бы для того, чтобы держаться от него подальше. Такаги считала себя умной, значимая личность. От чего-то она была уверена, что дурила ему голову, на деле все иначе. Она словно играла с огнём, опасным и резким. Одно падение и ей конец. Считала себя самой здравой, но юность и гордость губили. Каори считала, что уйдёт и ничего не будет. Нет же никаких обязательств, лишь секс. Ни она первая, ни она последняя. Но другие девушки не доходили так далеко, как она. Глупо и беспечно с её стороны считать себя под защитой. Грустить было бы совсем сойти с ума, ведь изначально знала же на что шла. Каори откинула одеяло, холодный воздух сразу же окутал обнажённое тело, от чего стало приятно. Даже лёгкий мороз был нежнее, чем мужчина рядом с ней. Именно, что уже мужчина. Часто девушка задавалась вопросом «Любил ли он? А что, если бы судьба его сложилась иначе? Смог бы стать родителем и прекрасным мужем, не преступником, а кем-то другим?» — уже ловя себя на мысли, что размышления идут не туда, девушка быстренько встала и босиком прошлась по комнате, ища свое белье. Ноги слегка дрожали, то-ли от холода, то-ли от усталости… На балконе было холодно, скорее даже ветрено. С высоты город казался невыносимо красивым, особенно в этот тёмный и поздний час, когда суеты было мало, а только умиротворение. Становилось слишком тихо, а сердце от чего-то бешено стучало. Интуитивно Такаги осмотрелась поблизости, словно почувствовав опасность. Мыслей не было, на душе подобно кладбищу, а дыхание стало трудным. Глаза уставились лишь в одну точку, все словно замерло. Глупая, но мудрая мысль моментально проскочила в юной головке, которую девушка неосознанно произнесла -Пора домой. — Войдя в комнату, вид остался прежним. Тёмная комната, пахло свечами, алкоголем и какой-то химозной херней, от чего девушка после холодного и свежего воздуха поморщила нос. Вздохнув, Каори подошла к кровати и села. Уходить не хотелось, просто навсего из-за собственной лени и комфорта, кровать и вправду была мягкая, тёплая, а квартира уютная. Пустая, почти не обжитая, но удобная. Такси стоило бы денег, а у девушки с ними сейчас был напряг, ехать к её дому далеко, а идти означало прибыть лишь к утру. Решение было принято не сразу, но твердо- дождаться утра и попросить у Санзу денег, который с удовольствием бы ей их предоставил, желая избавиться от присутствия девочки на ночь. Размышления прервали уведомления на телефоне, Каори вернулась в реальность и улыбнулась незаметно, догадываясь, что же за мужчина мог, а может и могли, написать ей в такое время. Санзу крепко спал, его дыхание становилось тяжелее с каждой секундой. Лицо выглядело спокойным и расслабленным, хотя его поведение все еще было очень холодным. Тонкая струйка слюны капала из уголка его рта, и он пробормотал что-то о том, что «слишком устал». Девушка не заметила, что Харучие проснулся в самый ненужный момент, совершенно не понимая, но интересуясь, кто же мог ей написать. По идее, её не волновало его присутствие. Ну увидит он, а дальше что? Заревнует? Бред. Такаги потянулась за смартфоном, как резкое и грубое движение заставило её издать болезненный стон непонимания. Санзу моментально перехватил её телефон, толкнув свою «ненаглядную» плечом. Харучие сел на кровати, девушка была в таком диком недоумении, что не успела осознать происходящее. Она пристально смотрела на него, а после вздрогнула. Все произошло быстро и неожиданно. Санзу разблокировал телефон и увидел входящие сообщения от кого-то, чей контакт был мило записан «моя душа». Настолько слюняво и мило, что лицо Харучие исказилось в отвращении. Он издал стон и закатил глаза, швырнув телефон девушки через комнату. Мобильник с треском полетел далеко, в стену. Такаги оттолкнула Санзу и молниеносно подскочила к своему телефону. Это был подарок от дорого ей человека, ей действительно не столь были важны деньги, как память, что хранилась в мобильном, которую Каори не успела и больше никогда не сможет перенести на свою карту памяти, а после перенести в другой телефон. Из глаз пошли слезы от ярости, это был странный и наглый жест с его стороны. Санзу не был в ярости, он действительно считал девушку своей собственностью, у которой не может быть ни эмоций, ни чувств. Её предназначенение вовремя давать ему то, чего так жаждала похоть. Каори схватила телефон, увидев, что экран разбит напрочь. Ещё бы, удар сопровождался таким треском, что зазвенело в ушах. Искать здравый смысл в действиях мужчины, что долгое время принимает тяжёлые психотропные вещества глупо. Сейчас он не был под дозой, однако, столь длительный приём до состояния овоща даёт знать о себе. Его сознание и разум сильно поменялись, наркотики съедали не столь здоровье и тело, как само сознание. В действиях Харучие уже не было место душевным переживаниям и благоразумию. Много времени, чтобы накинуть на оело платье не потребовалось. Такаги судорожно в истерике натягивала ткань, жалкое зрелище. Руки трясслись, было сложно даже застегнуть молнию. Все становилось куда более противно из-за взгляда Санзу, что был очень доволен, но искренне не понимал в чем проблема? -Моя принцесса плачет из-за телефона? — игриво и сладко протянул Харучие, вставая с кровати. Обнажённый вид его не смущал, на бёдрах лишь висело полотенце, которое готово было упасть от малейшего прикосновения. Санзу схватил Каори за руки, почувствовав её дрожь, он улыбнулся мгновенно, его так заводило такое состояние! -Пытаешься выставить себя тут жертвой? Не плачь, любой из твоих ебырей с удовольствием купит тебе новый телефон, достаточно лишь ХОРОШО, как ты умеешь, попросить ртом, ибо единственное на что ты способна, так это раздвигать свои ноги, ПЕРЕД ТАКИМИ КАК Я! — последнии слова он выплюнул с таким ядом, что в душе стало невыносимо противно, ком в горле вызывал рвотный рефлекс, а дыхание участилось. -Не говори так со мной- хрипло из-за волнения приказывала Каори, но для Харучие это было не более чем шутка, его руки, подобно тискам, сжали щеки, удерживая личико девушки перед собой. Такаги встала на носочки от боли, чувствую, словно его руки прямо сейчас вырвут голову, насколько не контролируемо стало его поведение. -Мне всегда тааак противно наблюдать за такииими избалованными шлюхами, как ты. Вы набиваете себе цену, но внутри не более чем пустышки! — в Санзу говорил не он сам, в резкая вспышка гнева и ярость, вспыхнувшая из ниоткуда. Почему его тае взбудоражило обычное сообщение? Каори не понимала, но знала одно, даже говоря это на эмоциях он так считает, всегда именно это он и думал о ней. Чувство собственной важности и мнение, что она неприкосновенна ушло, рассеялось страхом. Ей действительно было не по себе, днем он был спокоен и выполнял какое-то поручение, а сейчас… Это то, чего стоило ожидать от Харучие, но с Такаги он всегда был чуть иным, стараясь держаться хоть какой-то грани, заведомо зная, что она в хороших отношениях с Манджиро, а значит, было бы не уважением к своему «королю» убивать ту, что несколько раз ему помогала и считалась, пока что, нужной. И все же она была в опасности, огромный риск и глупость то, что она вообще позволила ему за собой ухаживать. У них даже был цветочно-букетный период, но оба изначально понимали то, к чему все это приведёт в итоге — в постель. Из-за целого шквала оскорблений, осыпавшихся на неё, словно буря, стало не по душе. Чувство гордости затронуто, но девушка была не в том положении, чтобы требовать от него чего-то. Надо было бежать, срочно. Каори, не долго думая, ударила коленом в пах Санзу. Мужчина не ожидал, вскрикнул из-за боли, руками схватившись за место ушиба. Маленькая, но победа. У Каори было несколько секунд, чтобы сбежать, невзирая ни на что. Дав ей фору, Харучие завалился на пол, перед глазами все плыло от гнева и боли. Он осыпал на неё омут своих эмоций, которые выражали оскорбления. -Конченная сука! — кричал мужчина, бросившись за ней. Ему хотелось лишь ударить её в ответ, принести в два, а то и в три раза больше боли. Обречь на страдания. Такаги схватила сумочку и быстро выбежала из квартиры. Дышать было тяжело, в груди скопился ком чувств. Чувство погони и преследования не покидали её, она бежала на каблуках так, словно была босиком. Теперь остановиться было страшно и сложно. Каори пробежала несколько кварталов, а после убедившись, что хвоста нет, села на лавочку, горько залившись слезами. Из-за выплеска адреналина стало хуже, теперь она обмякла. Радость за то, что ей удалось сбежать, смешались с неприятным привкусом обиды. Девушка крепко прижимала ладони к лицу, истерично пытаясь стереть руками воспоминания об этом херовом, мягко говоря, вечере. В тишине улицы слышалось лишь её отчаянное рыдание, ей нужно было выплеснуть то, что накопилось. Ноги дрожали от холода, ветер был сильным, гудел в ушах, как пртивный свист. В сумке Каори нащупала пачку сигарет, осталась одна. Девушка зажгла последнюю, жадно вздохнув табак. Дым обжог горло, проникая все глубже в глотку. Пепел падал прямо на колени, но сквозь холодные ноги она не чувствовала боли. Клубки дыма выходили из носа, а после расстворялись в воздухе, оставляя лишь после себя запах и привкус. Так же и Санзу, после него на душе лишь боль, тело покрыто болезненными синяками, нанесенные им «в порыве страсти», на деле все иначе, он просто вёл себя подобно животному, которому сносило голову от возбуждения. Девушка понюхала платье, а после её резко стошнило. Такаги наклонилась ниже, когда содержимое желудка противно выходило наружу, очищая после себя все. Стало легче, тошнота ушла, а вот любимое платье девушка решительно выкинет, ей не сможет казаться, что оно не пахнет им.