Глава 1. День,когда всё поменялось.

На часах пробило 2 часа ночи, к этому времени таверна ожила от шума и гама. Посетители, уставшие от повседневной рутины, от тяжёлых рабочих дней, собрались здесь, дабы насладиться мгновениями отдыха и ни о чём не думать, они даже умудрялись забывать о войне, которая унесла жизни многих. Звуки разговоров, смеха и весёлых, иногда даже патриотических песен сливались в единый гул. Запах свежего пива и табачного дыма переплетался с ароматом пирогов и жареного мяса. Свет от свечей и ламп создавал игривые тени на стенах. Всё это создавало довольно-таки уютную атмосферу, к большому удивлению, такое бывает редко. В углу заведения сидела небольшая группа молодых людей в военной форме, довольно-таки классической для того времени: камуфляжные однотонные плащи, с подкладкой из растительного пуха, а также брюки вместе с сапогами. На столе лежали каски вместе с вязаными подшлемниками, кажется, это называлось "балаклава". По бокам, на груди, висели две сумки, видимо, они предназначались для боеприпасов. Сами же военные праздновали свою встречу, весело отшучиваясь и рассказывая истории, одна лучше другой. Кори, получив немного свободного времени на работе, уселась на стул, даже не пытаясь поднять свой взгляд на толпу. Среди них она не находила места для себя, даже в окружении других официанток. Хоть девонька и выполняла намного больше, нежели остальные, уважения и какой-либо хорошей репутации всё же не смогла завоевать. Другие смотрели на неё свысока, будто бы так и говоря, что в их коллективе она - изгой. Бывали и такие случаи, когда девушка случайно подслушивала своих коллег, диалоги которых складывались примерно так: — Хамада вот наша, явная сучка, снова берёт на себя большую часть работы, наверняка пытается понравиться мистеру Стивенсону. — А ты разве не слышала? Девочки вон, говорят такое, что тут уже и нет сомнений! Эта рыжая мразь успела соблазнить его! — официантка сделала небольшую паузу, вспоследствии переходя на шёпот, — Поговаривают, что даже слышали странные звуки в его кабинете. Вот бы придушить эту Кори.. Ещё немного поговорив, работницы разошлись, даже не обратив внимание на тихие всхлипывания за дверью. Глаза Кори, которые и без этого вечно пустые и наполненные грустью, теперь были полны слёз, она изо всех своих сил старалась их сдерживать. Волосы, обычно ухоженные и осторожно собранные в один большой хвост, примерно до поясницы, теперь небрежно свисали по лицу, видать, девонька распустила их, дабы хоть как-то скрыть от себя самой свои же слёзы. Её руки дрожали, и когда она пыталась вытереть слёзы тыльной стороной своей ладони, они всё равно продолжали течь ручьём, скатываясь по щекам и оставляя следы на бледном лице Хамады. "Как? Почему? За что?", эти вопросы бежали по кругу в голове, но ни на один из них, к большому сожалению, не было ответа. Девица крепко сжала свои рыжие волосы, будто бы готовясь их вырвать, абсолютно все, даже вместе с кожей. Хотелось просто уйти далеко-далеко, от всего этого, и возможно, вообще покончить жизнь самоубийством, но её останавливало лишь две вещи: память и уважение к своей покойной матушке, которая явно не хотела, чтобы её дочурка совершила подобного рода грех. Несмотря на все унижения, которые она вынуждена была пережить, Кори была обязана оставаться на этой работе. И теперь, возвращаясь к нынешнему времени, девушку вывел из своих мыслей знакомый мужской голос. Голос, пропитанный нотами тепла и нежности. Он звучал словно вечерний бриз, приносящий с собой умиротворение и спокойствие. Хамада сначала не поверила, но после того, как она подняла свой взгляд, всё встало на свои места: прямо перед ней стоял её единственный друг, с которым очень редко видится, но что он тут забыл и в такое позднее время? Это уже явно не волновало девушку. Даже сама того не осознавая, она напрыгнула на юношу и обхватила его обеими руками, тем самым, крепко обняв. Девонька же, как быстро загорелась, так же быстро и потухла, вспомнив про толпу людей и прочих неприятных лиц. Она аккуратно отпустила парнишу и подняла взгляд на его глаза, хоть это и далось с очень большим трудом. К сожалению, Кори не вдалась в подробности того, что юноша говорил до этого, отчего и решила начать всё с приветствия. — Привет, Уильям.. Никогда бы не подумала, что ты заглянешь сюда так поздно. Ты же, вроде как, даже и не любитель таких заведений, — тихо проговорила рыжеволосая, мельком осматривая одежду юноши. К большому удивлению, на нём была форма, армейская. От увиденного, в груди всё сжалось, а в области живота начало сводить, будто бы тошнота, очень забавная защитная реакция, даже по мнению самой девушки. — Кори, а ты ни капельки не изменилась! — с нотками радости произнёс Уильям. Он снял со своей головы каску, а уж после уселся рядом со своей давней подругой, продовжив диалог, — Да я вот.. Как бы так сказать.. — парень начал постукивать указательным пальцем по каске, пока его выражение лица не приняло погрустневшую гримассу, — В армию ухожу, напоследок решил зайти, проведать тебя. — Что. . ? Но почему? Ты ведь обещал, что никуда не пойдёшь! Разве ты забыл?! Она хотела было дополнить свою речь, как тут, вся таверна затихла. Уильям так же затих и закрыл рот Кори указательным пальцем, тихо прошипев. Вдалеке послышался сначала один взрыв, а затем пошла целая очередь. Юноша вышел из здания, дабы проверить что это за чертовщина такая происходила. Тихий свист приближался к таверне, и это, честно говоря, напрягало всех. Через пару мгновений, одна из нескольких тысяч бомб влетела в таверну, взорвавшись и разрушив большую её часть. . .

***

Глаза Кори медленно открылись, словно тяжёлые занавески, поднимаемые после тяжёлого сна. В ушах звенел гул, отдалённо напоминающий гром. Её разум был окутан туманом, но постепенно происходящее начало проясняться, словно лучи солнца, проникающие через облака. Но приподняв свою голову, оказалось, что в здании вовсе и не было тумана, а это была лишь пыль, поднятая в воздух как раз-таки после взрыва. Хамада осознала, что находится уже не в той таверне, пылающей жизнью и радостью, а в разрушенной, горящей и наполненной ужаса. Взгляд рыжеволосой бегал из стороны в сторону, пока мозг в это же время пытался осознать всю серьёзность ситуации. Повсюду были слышны крики и мольбы о помощи. Тела многих людей были искажены огнём и разрушением, словно беспощадный художник решил выразить всю боль и страдания в своей картине. Одежда обуглилась, а кожа была перепачкана кровью и пылью. Руки, которые когда-то могли что-то создавать, что-то творить, теперь были оголены до мяса. Некоторых попросту разорвало на части, а их внутренности, которые вывалились из туш, были похожи на какую-то кровавую кашу, вперемешку с хребтами и костями. В воздух подымался запах горелой плоти и крови. Цвет пола сменился на багровый, в то время как крыша покрылась ярким пламенем. Взгляд Кори остановился на своих руках, покрытых кровью и ранами от взрыва. Несмотря на свой страх, она собралась силами и поднялась на ноги, явно не готовясь так просто сдаваться и умирать. Выбежав из здания, та побежала куда глаза глядят, хоть те и видят разрушения и ещё больше трупов, как взрослых людей, так и детей, которые, как казалось бы, ни в чём не повинны. Адреналин бурлил в её крови, полностью заглушая боль. Спустя несколько минут скитаний, рыжеволосая обнаружила подвал, окно которого было выбито, судя по всему, осколком от бомбы. И та, недолго думая, пробралась во внутрь, слегка поранившись об битое стекло. Внутри горел свет, такой бледный и прозрачный. Тусклые лампы издавали слабое, мерцающее свечение, которое едва освещало углы помещения. Воздух был пропитан запахом сырости и плесени, который казался ещё более удушающим из-за отсутствия нормального света. Но Кори была рада и этому, ведь лучше видеть ничего, чем видеть все те ужасы, что творятся снаружи. Она села в один из углов, и прижавшись спиною к холодной стене, обняла свои колени. Слёзы текли словно ручейки бесконечной печали, окутывая её лицо печалью и болью от утраты. Волосы, которые обычно были ухоженными, теперь казались беспорядочным символом её внутреннего хаоса. Мир развалился вместе с её сердцем, вместе с утратой лучшего друга. Но тут, девушка резко почувствовала пульсацию боли по всему телу, словно пронзая каждую клетку, каждый нерв. Дыхание стало для неё мукой, а каждое лишнее движение вызывало острые уколы. Ощущение, как кровь течёт горячим потоком не покидало, создавая адскую боль. Каждое мгновение ей становилось всё хуже и хуже, до тех пор, пока она вовсе не потеряла сознание, прямо перед тем, как её обнаружил владелец подвала. . .