Погоня

      Оля бежала со всех ног. Даже в самом страшном и странном сне ей не могло присниться то, что было наяву: хозяин колбасной лавки погнался за ней с ножом.       Девочка прекрасно понимала, что идея была не просто донельзя глупая, но еще и очень рискованная: после стольких краж, как удачных, так и неудачных, как оканчивающихся полувыдранными волосами, так и приведших к счастливому поеданию колбасы или окорока за углом, надеяться на лучшее было странно. Однако если к тюрьме или каторге Оля была если не морально готова, то хотя бы не так удивилась подобному развитию событий.       — Стоять! — время от времени кричал мужчина. — А ну быстро остановилась!       Оля не стала бы останавливаться даже если бы хозяин лавки был без оружия. Но, прекрасно понимая, что ей грозит опасность, девочка бежала вперед, даже не подумав о том, что можно было бы попробовать забежать в подъезд, где-нибудь спрятаться, попытаться спрятаться в одной из квартир или как-то иначе облегчить свою участь.       В боку начало колоть, сперва немного, потом все сильнее и сильнее. Понимая, что уже скоро она просто не сможет бежать, Оля из последних сил попыталась добавить скорость, однако невольно начала бежать все медленнее и медленнее.       — Стоять! — девочка почувствовала, что ее схватили за руку.       Оля попыталась вырваться, но так и не смогла. Удар о землю, проклятия, угрозы повыдергивать ноги, слова о каторге, снова угрозы… Перед глазами девочки заблестел нож.       «Это конец», — подумала Оля.       Выбор был очевиден: или прямо сейчас сдохнуть практически под забором, или отсрочить этот момент до каторги.       «С каторги сбежать можно», — подумала девочка и, перехватив нож, воткнула его в хозяина лавки.       Куда она попала, Оля не знала. Девочка встала, чтобы попытаться убежать, однако к ним с нападавшим начали подходить люди, побежал городовой.       — Он меня убить хотел… — шептала Оля, когда ее вели в полицию.       — А так ты его убила, — сказал кто-то.       Оля побоялась оглядываться, так как всегда боялась покойников и даже в ужасе отбегала от трупов животных, невольно увиденных на улице, и пошла вперед.       «А с каторги сбегу», — подумала девочка.       Суд признал Олю виновной в превышении пределов необходимой самообороны и отправил на руки опекунам для воспитания.