Глава 11

Свет медленно угасал, растекаясь по небу последними отблесками уходящего дня. Тёмно-синие тени незаметно подкрадываясь начали наползать на горизонт, словно мягкая, бархатная вуаль, укрывающая мир. Высокие ели, застывшие в молчании, отбрасывали длинные, искривлённые силуэты, сплетающиеся с наступающей темнотой. Воздух наполнился тонкой, почти хрупкой тишиной, которую нарушали лишь её собственное дыхание и хруст снега под ногами. Где-то вдалеке, за горными хребтами, солнце ещё цеплялось за край неба, озаряя горизонт прощальным янтарным свечением, но с каждой минутой его свет тускнел, уступая место ночи. Сумерки медленно расползались по земле, окрашивая снежный покров в ледяные оттенки голубого и серого, и всё вокруг стало казаться нереальным, будто растворённым в этом зыбком мгновении между днём и ночью. Ветер набирал силу, пробегая между скал, кружа снежную пыль в воздухе, и каждый его порыв приносил с собой ощущение чего-то неуловимого — как будто ночь вот-вот выпустит наружу свои тени. Тьма сползала с вершин, растекаясь по ущельям, растворяя чёткие линии в мягком мраке. Когда она приблизилась к воротам, её взгляд зацепился за эмблему, искусно вырезанную на металле. Силуэт русалки, вытянувший руки к небу, казался живым, будто был готов раскрыть свои объятия, увести её в мир иной. Алисия вжалась в стену у ворот, молясь, чтобы они были действительно открыты. Она протянула руку, осторожно прикоснувшись к холодному железу, и почувствовала слабое дрожание в своих пальцах. Тихий щелчок и мгновенное чувство облегчения. Пролетев сквозь, не замечая омерзительный скрип металла, она широко раскрыла глаза. Пространство перед ней было огромным, словно тая в себе нечто древнее и неизведанное, что она только что потревожила своим присутствием. Алисия почувствовала, как её поглотил не только пейзаж, но и сама сущность этого места. Земля под ногами словно дрожала, а воздух был насыщен неведомой силой, как если бы здесь, в этом забытом уголке, время замерло. Вся опасность будто испарилась из воздуха, оставляя за собой лишь лик упокоения. Территория, обнесенная массивной скалой, в обвивающемся переплетении с тёмными, вековыми елями, создавала атмосферу неведомой силы. Ворота, похожие на те, что она только что миновала, стояли в нескольких местах, высокие и тяжёлые, как немые стражи. В центре площади находилась огромная, идеально вырезанная круглая каменная плита, покрытая вековой патиной. Её поверхность была слегка шероховатой, как будто сама каменная основа запечатлела на себе тени давно минувших эпох. По краям плиты торчали каменные столбы, тонкие, с различными узорами, замысловатыми линиями, что словно пытались передать скрытое значение, ускользающее от человеческого восприятия. Внутри плиты было небольшое углубление — подобие отверстия, где, видимо, что-то должно было стоять, но почему-то этого «чего-то» здесь было. Множество свечей, разбросанных по всей площади, дрожащими огоньками освещали пространство, плавно танцуя в воздухе. Воск растекался по земле, образуя причудливые формы, как если бы он хотел запечатлеть каждую тень, каждое движение, каждого, кто когда-то стоял здесь. Эти свечи, казалось, находились здесь вечность. Кто-то позади нее громко покашлял, нарушая тишину и расторгая ее узы со спокойствием и тишиной вокруг, что уже начало закрадаться в ее сердце. Она резко повернулась вправо, видя перед собой огромную карету, что напоминала передвижной склад — вокруг были беспорядочно навалены бочки, мешки с зерном и провизией, ящики с оружием, свежими продуктами, редкими травами и баночками. В воздухе пахло дорогим табаком, древесиной и чем-то ещё — пряным, едва уловимым, будто запах старых книг или древних артефактов. Перед ней в дверях сидел мужчина, размером с гору. Он был действительно огромен, даже сидя в карете, его фигура будто заполнила всё пространство вокруг. Руки, толстые и мощные, покоились на коленях, а взгляд — смутный и насмешливый — едва ли мог укрыть свою ярко выраженную самодовольность. Его живот, едва удерживаемый сдерживающей рубашкой, словно требовал ещё больше пространства, свисая вниз в виде плотных складок. Льняная рубашка, туго облегавшая его тело, поднималась и опускалась в такт тяжёлому дыханию, грозилась лопнуть в любой момент. Лицо его, несмотря на всю массивность фигуры, не вызывало отвращения. Напротив, в его чертах было что-то изящное, даже благородное. Гладкая кожа, без единого признака грубости, светло-русые волосы, аккуратно зачёсанные набок, и проницательные серые глаза, в которых читался ум и некая лукавая снисходительность. На губах играла лёгкая, почти дружелюбная ухмылка, а в зубах покоилась толстая сигара, из которой лениво поднимался дым. Все его движения, даже если они и медленные, пронизаны каким-то царственным спокойствием и уверенностью в том, что он — неотъемлемая часть этого места. Мужчина лениво выдохнул облако дыма, внимательно оглядывая Алисию, словно изучая каждое ее движение. В его взгляде было что-то странное — смесь любопытства и предвидимости, словно он ждал ее. Он слегка нагнулся вперед, и кашель, казалось, был скорее обычной манерой выражать свое присутствие, чем симптомом болезни. Затем, будто вспомнив о приличиях, вынул сигару изо рта и усмехнулся, голос его раздался низкий, бархатный, с оттенком насмешки: — О, а вот и новая гостья! Еще одна дама, в чьих венах течет благородная кровь кастильцев. — Он окинул её взглядом, изучающе, но без враждебности. Скорее с вежливым любопытством, как будто встреча с женщиной здесь была для него неожиданностью, но не сюрпризом. — Надеюсь, дорога сюда не оказалась слишком… утомительной? — Не сказала бы, что это была приятная прогулка, — её голос прозвучал ровно, хоть в нём и чувствовалась усталость вперемешку с недоверием. Она стояла на своем месте, держа дистанцию. Мужчина довольно хмыкнул, выпуская ещё одну струю дыма. — О да, это место принимает гостей чаще, чем Вам может показаться. Вопрос лишь в том, кто из них уходит отсюда… целым. — Он чуть подался вперёд, опираясь на своё внушительное брюхо, но в его движениях не было ни капли агрессии - лишь расслабленная, лениво растянутая усмешка. — Но не будем о грустном. Позвольте представиться, сударыня, я - Герцог. Купец, поставщик всего необходимого и, можно сказать, старый друг этих краев. Он сделал приглашающий жест широкой рукой, украшенной массивными перстнями. — А теперь позвольте узнать… чем могу помочь Вам? Алисия слегка наклонила голову набок, её взгляд оставался цепким, но в глазах читалась растерянность. Она не до конца понимала, серьёзен ли этот человек или всё происходящее — очередной кошмар, подстроенный её сознанием. Она тяжело сглотнула, до сих пор сомневаясь, что вообще чувствует. Никакие привычные, шаблонные реакции не приходили на ум — страх, осторожность, раздражение. Будто они были стёрты без возможности восстановления и переписаны чем-то новым, чем-то неуловимо чуждым. — Алисия Ларроса, — наконец ответила она, голос её прозвучал хрипловато, и лишь тогда поняла, как пересохло в горле. Герцог медленно кивнул, признавая её имя, и с наслаждением затянулся сигарой. Едкий дым лениво потянулся в воздухе, сплетаясь с золотистыми огоньками свечей. — Очаровательное имя, дорогуша, — заметил он с лёгкой улыбкой. — И, смею предположить, не менее очаровательная история стоит за ним. Герцог внимательно изучал её — промокшую, замерзшую, настороженную, но всё ещё сохранявшей самообладание. — Вы выглядите так, будто судьба привела Вас сюда не по доброй воле. Или я ошибаюсь? Удивительно, как жизнь всегда находит способы преподнести сюрпризы, не так ли? Алисия ответила не сразу, лишь выпрямилась, сбрасывая с себя оцепенение, и задумчиво оглядела торговца. — Было бы славно если они были не такими шумными. И не такими своеобразными. — Она вновь соединила ладони, безуспешно пытаясь согреть уже почти отмороженные пальцы. Холод, сковавший её суставы, напоминал, что времени у неё не так много. — Как отсюда выбраться? Герцог усмехнулся, выпуская кольцо сизого дыма, которое тут же растворилось в холодном воздухе. — Ах, вопрос, который рано или поздно задаёт каждый гость этих мест! Если бы я только мог дать Вам карту с жирной красной стрелкой и надписью “выход здесь”, — протянул он, ухмыляясь. — Но, увы, всё не так просто. Он наклонился вперёд, положив ладони на колени, и внимательно посмотрел на Алисию. — Эта деревня… она живёт по своим правилам. Одни дороги ведут туда, откуда вы пришли, другие — в места куда более… нежелательные. — Герцог сделал театральный жест рукой, словно предлагая ей самой догадаться. — Однако, если Вас интересует кое-что более… практичное, боюсь, мой товар не ограничивается одними лишь ответами. Алисия сузила глаза и наконец подступила ближе. Она понимала, что торговаться - это у него в крови. Вот только ей даже не было что предложить. — Боюсь Вас разочаровать. — Она изящно развела ладони по сторонам, как бы снимая с себя всякую ответственность. — Estar sin blanca. Герцог чуть приподнял уголок губ, его лицо озарилось мягкой, почти лукавой улыбкой, как если бы он вспомнил что-то давнее и приятное. — Ах, деньги… Вещь, безусловно, полезная, но далеко не единственная, имеющая ценность, сударыня. — Он окинул её внимательным взглядом, словно оценивая не её одежду или состояние, а нечто более глубокое, невидимое. Его голос стал ниже, будто он делился некой тайной. — Вопрос не в валюте, а в сделке. В этом мире всегда есть место для взаимовыгодных соглашений. Алисия едва заметно наклонила голову, её лицо оставалось почти безэмоциональным, но взгляд стал более напряжённым. Она знала, что разговор такого рода не сулил ничего хорошего, и теперь её интуиция начинала настораживаться. — И что именно Вы предлагаете, Герцог? У меня нет времени на Ваши загадки. Если у Вас есть информация, которая может мне помочь, просто скажите. Герцог глубоко вздохнул, выпуская дым и поднимая ладони в примирительном жесте. — Ах, дорогая, Вы так нетерпелива… Но хорошо, хорошо. Ваш путь лежит в центр деревни. Именно там сходятся все дороги. Но будьте осторожны, — его голос слегка понизился, приобретая почти дружескую теплоту, — не все дорожки ведут к спасению. Алисия прикусила щеку изнутри, пытаясь приглушить разочарованный вздох, который пытался вырваться наружу. Герцог вдруг дернулся, как будто что-то вспомнив, и его взгляд стал мгновенно более живым. — Что-то я заговорился… — Пробормотал он и слегка повернулся назад, утягивая из груды товаров массивную, потемневшую от времени бутылку. Этикетка на ней почти полностью выцвела, но под слоем старого лака всё ещё угадывались смутные очертания каких-то символов. — Моя любимая настойка, — с видимым удовольствием протянул он, поднимая бутыль так, чтобы огоньки свечей пробежали по её тёмному стеклу. Алисия заметила, что внутри густая жидкость переливалась тяжёлыми, ленивыми волнам. Плотно прилегшая пробка с тихим щелчком раскрылась, выпуская пару капель жидкости в воздух. — Настояна на змее, редкой траве и кое-чем ещё… Лекарство на все случаи жизни. Попробуйте хотя бы немного, но обещаю — усталость и кашель как рукой снимет! Заодно и согреетесь.— Он взглянул на неё с ярким любопытством, не скрывая своей гордости за этот “рецепт”. Вытянув откуда-то две небольшие чаши из тёмного дерева, он ловко наполнил их, позволяя напитку скользнуть внутрь густой струёй. Алисия медленно приподняла бровь. Мужчина всерьёз думал, что она будет с ним что-то распивать? Нет. Нет, Алисия не стала бы пить. Это не перевесило бы её врождённое недоверие. Сейчас, в этом странном, угнетающе безмолвном месте, где каждое слово казалось весомее, чем следовало бы, Алисия не была уверена, что стоит доверять даже воде из ручья, не говоря уже о предложенной настойке. — Щедрое предложение, — протянула она, не отводя от него взгляда. — Но не думаю, что сейчас я в том состоянии, чтобы выпивать. Она скептически приподняла брови, наблюдая за каждым его движением, как кошка, следящая за возможной угрозой. Герцог лишь понимающе кивнул, с лёгкой улыбкой поднимая свою чашу. — Как Вам будет угодно. Но не каждый день Вам предлагают попробовать что-то столь редкое и изысканное. Он плавно перехилил чашу, осушая её содержимое одним длинным глотком. Алисия заметила, как по его широкой шее скользнул мускульный отклик, когда напиток ушёл внутрь. Терпкий, почти смолистый привкус обволок небо, заставляя его невольно поджать губы. Густая настойка жгла, оседая на языке странным сочетанием выдержанного алкоголя, древесной коры и лёгкого, металлического оттенка, который, казалось, впитался в рецепторы, оставляя после себя неуловимое ощущение удовольствия. Он шумно выдохнул, наслаждаясь вкусом, а затем довольно крякнул. — Ничто так не бодрит в холодную ночь. — Протянул он, отставляя пустую чашу в сторону. Алисия только коротко выдохнула носом. — Уж не знаю, бодрит ли, или скорее притупляет бдительность. Герцог рассмеялся. — О, сударыня, так ли это важно? Иногда позволить себе слабость - наилучший способ обрести силы. — Надеюсь, эта философия Вам когда-нибудь поможет, — заметила Алисия. Герцог прищурился, уголки его губ дёрнулись в тонкой, понимающей усмешке. — Возможно. Как и Вам, сударыня. Видите ли, некоторые знания… слишком обременительны. Он улыбнулся шире, но в этом выражении было что-то едва уловимо хищное, словно за всей его добродушной манерой скрывался кто-то гораздо более… осведомлённый. Алисия не отвела взгляда, но что-то внутри неё похолодело. — Можно? — Она махнула ладонью в сторону мешка с яблоками, переключая внимание. Герцог расхохотался, его массивное тело затряслось. — Ах, берите хоть два! Я сегодня в благородном настроении. Алисия медленно подошла ближе, позволяя свету свечей скользнуть по её бледному лицу. Она вытянула руку, осторожно взяв одно из яблок — оно оказалось удивительно тяжёлым, с гладкой, прохладной кожурой, испещрённой мелкими трещинками. В деревне, насквозь пропитанной тленом, где казалось, что сама земля давно отказалась дарить жизнь, такие яблоки выглядели слишком… правильными. Она перевернула плод в ладони, внимательно осматривая. — Довольно странный ассортимент для таких мест, — негромко заметила она, не поднимая глаз. — Ах, дорогая моя, неужели Вы думаете, что я питаюсь одной лишь таинственностью? — Он театрально всплеснул руками. — Я - человек практичный. А голод, знаете ли, никто не отменял. Алисия потерла яблоко о свою шубу, смахивая тонкий слой пыли, и только затем подняла взгляд. — Практичный… — повторила она, не доверяя этому слову. — И с кем же Вы ведёте торговлю? Герцог ухмыльнулся, склонив голову набок, и его глаза блеснули в полумраке. — О, поверьте, покупатели находятся. Даже там, где, казалось бы, не осталось живых. — Неожиданно. Герцог приподнял бровь, чуть подавшись вперёд. — Вы удивлены? В конце концов, мир держится на балансе: спрос и предложение, жизнь и смерть. Всё имеет свою цену. Её пальцы сжали темно-бордовый плод, а взгляд стал более сосредоточенным. Укусив яблоко, она едва не подавилась слюной. Вкус оказался неожиданно насыщенным – не таким пресным, как у магазинных плодов, а диким, тёплым, почти пряным, с едва уловимой горчинкой в послевкусии. Он прикрыл глаза, глубоко вдохнул, словно наслаждаясь этим мгновением. — Что ж… Удача - товар капризный, но порой и она находит своих клиентов. Пусть она сопутствует Вам. — Его голос был тёплым, почти бархатным, но в нём скользнул намёк на нечто большее, чем просто прощание. — Берегите себя, моя дорогая. Мир нынче не так гостеприимен, как хотелось бы. Алисия медленно кивнула, прокатывая в голове последние слова Герцога. Они звучали спокойно, почти благожелательно. Как будто он знал, куда приведёт её дорога. Как будто он знал эту дорогу. — Всего доброго. — Она ступила несколько шагов назад, разворачиваясь в другую сторону, идя к воротам, что вели в западном направлении и скорее всего в центр деревни. Дожевав яблоко, выбросила остаток куда-то в кусты, подальше от дороги. Воздух, пропитанный терпким дымом сигары и лёгким запахом воска, постепенно сменялся чем-то иным — сыростью камня, запахом влажной земли и деревьев, но даже среди этого она всё ещё чувствовала на себе пристальный взгляд. Деревня встретила её почти погружённой в полумрак. Тяжёлый, давящий сумрак ложился на покосившиеся крыши и узкие тропинки. Алисия медленно спускалась по каменным ступеням, сдержанно балансируя, чтобы не поскользнуться на подмерзших участках. Её взгляд то и дело скользил по окружающему пейзажу, выискивая малейшее движение. Позади статуи Девы, возвышающейся над местностью, появилась подвесная доска — старая, раскачивающаяся на проржавевших цепях. На ней вырисовывалась неровная, выведенная размашистыми жёлтыми буквами надпись:

«Роза ждёт тебя»

Алисия нахмурила лицо. Что это еще за? Тишину прорезал внезапный топот. По тропе выше неё пронёсся огромный чёрный баран, его массивные копыта вздымали снег и грязь, а густая шерсть, казалось, поглощала свет. От неожиданности она неосознанно дернулась назад. Повернулась обратно, смотря в сторону нижней части деревни. Глаз Алисии дернулся, когда она заметила морду ликана за забором, слипшаяся шерсть, неестественно вытянутый череп, острые, хищные уши, улавливающие каждый её шаг. Он был всего в двух метрах от неё, напряжённо застыв в полутьме. И он смотрел прямо на неё. Тяжело сглотнув, Алисия медленно отступила назад, стараясь не делать резких движений. Воздух вдруг стал плотным, вязким, словно сопротивлялся её дыханию. Она осознала, что не вдыхала уже, наверное, целую минуту — грудь сдавило от сдержанного страха, а сердце болезненно застучало в рёбрах. Голова медленно повернулась вправо, обратно к воротам, откуда она вышла. Возможно, она ещё успеет… Возможно… Но именно тогда ее страх стал бездонным. Из тени, извиваясь, выползал второй. Он полз, медленно, извиваясь на четвереньках, его лапы с длинными когтями цеплялись за камни тропы. Оскаленные челюсти блестели в слабом лунном свете, и откуда-то из глубины его глотки доносился низкий, утробный рык. Холод ударил в живот. Алисия замерла, кожей ощущая, как мир вокруг сузился до двух точек. Одна — прямо перед ней. Вторая — позади. Страх казался уже чем-то другим, более привычным. Сейчас ее поглотил животный ужас. Осознание того, что ее ждет та же участь, что и всех остальных растерзанных трупов по этой территории злосчастного Ада. Зрачки её расширились до предела, будто и правда готовы были разорвать оболочку радужки от натуги, с которой она пыталась оттянуть момент неизбежности. Внутри пульсировало отчаянное сопротивление. Человеческая натура сражалась с интуитивным знанием, что она уже ничего не решает. Твари приближались медленно, с пугающей неторопливостью. Как те, кто уже знает, что схватка будет недолгой. Шаг за шагом. Рык за рыком. Воздух наполнился тошнотворным ароматом — смесью тухлого мяса, гнили, серы. Две пары глаз не сходили с нее ни на секунду. Терпимо и послушно выжидая чего-то. Тонкая, почти невидимая нить между ними натянулась до предела. И если Алисия сделает неверное движение, она может её оборвать. Она знала: как только сделает слишком резкое движение, они сорвутся. Как срывается последняя струна на старом инструменте, поддаваясь времени. Как срывается камень с горы, приводя в движение целый массив, поглощая всё на своем пути. Теперь они стояли прямо перед ней, лихорадочно склоняя голову набок, и в их глазах не было обычной звериной ярости. Было что-то другое. И это пугало её больше, чем если бы они просто бросились на неё с клыками.