Всё начинается с улыбки

Совершенство — ох какое интересное определение для столь жалкого человека. Спросится почему? Хм... А какой ответ бы хотелось вам услышать? Такое чудесное молчание продолжалось пока он не выдал свой хриплый смех, что так сдержанно он пытался скрыть. Ради приличия, конечно же. — Совершенно глупо — называть кого-то совершенным! — продолжил он. Тогда почему твоя улыбка.. такая совершенная — кружилось в мыслях, на языке. Хоть бы разок дрогнула, но нет. Знать бы как держать.. как не сдержаться её сломать. — Ох, дорогая, ты витаешь в облаках, что неподвластны таким как мы! Взгляни же в глаза мои.. что ты видишь? Себя иль же то, что ты назвала соверше... совершенно печально известным как то, что не может и быть. Слово и вправду начало терять смысл от такого количества произношений. — Идеальных нет. Тогда почему... — Улыбнись, дорогая! В конце концов, твой наряд не завершён без неё! Улыбка. — Вот так! Озари своё лицо радостью! — руки потянулись к губам, к их кончикам, что он с лёгкостью смог поднять в улыбке... — Один намёк на слабость может быть использован против тебя. И поверь, при первом удобном и не очень случае он будет использован. Твоё прошлое может быть трагичным, это правда. Но ты должна носить его как щит, а не гирю, — наконец он убрал руки и потрепал её за щёку. — Нет ничего хуже, чем позволить сопернику увидеть твою слабость. Так вот в чем причина столь.. по-настоящему совершенной улыбки. — Я вижу прелестное озарение, на твоём милейшем личике! Но как... как добиться того, чтобы она не исказилась гримасой грусти... страха? — Тебе не больно? — наконец продала голос та. — Хм? — брови поднялись от её вопроса. — А должно? — Ну... Я имею в виду мышцы напряжены... — Ах, ты об этом! Знаешь... со временем можно привыкнуть к многому. Когда не видишь причины переживать — можно с лёгкостью улыбаться всему и вся, ведь ты понимаешь, что уже ничего не способно задеть тебя. Его слова имели смысл... Чёрт возьми, конечно же имели! Только глупый не будет способен понять, что ему преподнесли истину на блюдечке с фирменной улыбочкой. — Просто сказать, сложно сделать. — А что в этом мире было просто, милая? Он снова прав. Боль притупляется и становится привычной, а чувствуя лишь апатию ко всему ты действительно начинаешь понимать, что тебя больше ничего не заденет, не подцепит в этой жизни за живое... Можно ли тогда называться живым, не то чтобы человеком, но существом и лишь только бессердечным? — Какой тогда в этом смысл? — Не ищи логический смысл во всём, ибо запутаешься в нём, как и в своих мыслях, — задорно произносит он, ткнув её в нос. Да, безусловно, мы мазохисты уже от того, что мы продолжаем жить. Малый процент людей задумывался об этом, и ещё меньший понимал это, принимая за истину. — Не утопай же в мыслях своих, — приобнял за талию, разворачивая, затягивая в танец. —Улыбнись и развернись — счастьем всех ты озаришь, когда истину дашь себе понять, не задумываясь о смысле своего существа!