***

      Они вместе уже давно. Хотя, смотря по чьим меркам. За те шесть месяцев, что они официально стали возлюбленными, их отношения потерпели множество метаморфоз. Уже два месяца назад они впервые сблизились в физическом плане. Тогда ещё такие смущенные, оба неопытные, и первый раз у них получился странным и несуразным. С того дня они повторяли акт как минимум два раза в неделю, и оба стали увереннее. И все же у обоих остались невысказанные чувства и желания.       Джинши как всегда начинает с прелюдии, медленно, не желая торопиться. Эта его размеренность порой её раздражает, но сейчас Маомао только рада. Тихий вечер, она устала, а потому торопиться нет никакого желания.       Джинши целует её лицо: щеки, подбородок, лоб, наконец губы, затягивает в глубокий, но ленивый поцелуй, на который она также лениво отвечает. Потом переходит к шее, оставляет несколько укусов и засосов. Маомао невольно вытягивается, чтобы освободить Джинши больше пространства для ласк.       Их поза такая странная: она восседает на мягкой кровати, а он на коленях, как перед своей императрицей, сжимает ладонями её одежды. Наконец Джинши отстраняется, заглядывает в александритовые глаза травницы и хватает её ладони. — Маомао, — он ложится ей на колени, берет ее руки в свои, заставляя взять в ладони свои щеки, — Твои руки, они… такие красивые.       Маомао удивленно кивает, оглаживает щеки Джинши большими пальцами. Все ещё не может привыкнуть к его внезапным приливам любви и желаниям высказывать все что на уме. — Маомао, могу я… — он немного покраснел и зарылся носом в её юбку, — Могу я сделать с ними кое-что?       Девушка улыбнулась и кивнула. — Как хочешь.       Джинши весь просиял и заулыбался. Уже давно он хотел это сделать, но, то ли от смущения, то от ощущения того, что они еще недостаточно близки, не решался. Он освободил её плечи, а затем и руки от верхних одеяний, оставив лишь в белье, что уже никого из них не смущало. Лишь на левом предплечье остались бинты, скрывающие от людских глаз следы множественных экспериментов травницы. Джинши прикоснулся к бинтам как к чему-то самому сокровенному и желанному, аккуратно снял их, обнажив истерзанную шрамами плоть. В конце концов, даже в постели Маомао редко от них избавлялась. — Ты уверен? — травница изменилась в лице. — Сам знаешь, ничего красивого там нет… — она покраснела. — Нет, нет! — Джинши улыбнулся, прикрывая глаза. — Каждая часть твоего тела красива.       Он поцеловал тыльную сторону её ладони, затем двинулся выше и коснулся губами одного из шрамов. Девушка вмиг покрылась румянцем и поспешила скрыть его свободной рукой, но была остановлена. — Сама сказала, что не против! — Джинши, как обычно, надул губы.       Он поцеловал другой шрам на её руке, опять заставив Маомао краснеть. Спустя еще несколько поцелуев румянец уже полностью сошёл с её щек, и травница просто наслаждалась действиями со стороны Джинши. В конце концов поцелуи ему надоели, и в ход пошло более серьёзное оружие — язык. Им Джинши вылизывал каждую царапину, каждое увечье, на самых серьёзных останавливался дольше чем на остальных, оставляя на них множественные влажные поцелуи.       От новых, непривычных, но до ужаса приятных ощущений хотелось поскорее исчезнуть, скрыться. Незнакомые доныне чувства поглощали Маомао с головой, не оставляя надежды выбраться, а её собственное, казавшееся столь сильным после всех испытаний ядами тело, не могло с ними совладать. Наконец с губ травницы сорвался громкий, похожий на крик стон, и это заставило Джинши остановиться. Осознание, что до этого момента, даже во время самых интимных ласк, Маомао не издавала столь громких звуков было столь удивительным, насколько приятным. — Тебе настолько понравилось? — Джинши на время прекратил свою ласку.       Маомао, вся красная, как кленовые листья осенними днями, скромно кивнула. Её руки дрожали, а сердце колотилось с бешеной скоростью. Джинши тут же сменил позу: теперь он нависал над Маомао, буравил её своим возбужденным взглядом, а она лежала на кровати, прижатая его телом. — Маомао, я больше не могу. — он раскраснелся до кончиков ушей. — Ты не против, если… — Конечно. — она погладила руками его щеки.       Джинши справился с её юбкой, полностью освободив Маомао от верхних одеяний. Теперь травница была под ним почти обнажённой, в одном лишь белье, державшемся на нескольких узлах, с которыми Джинши легко справился. Маомао развязала пояс на его одеждах, а после освободила от верхних одеяний, аккуратно сняв с плеч. Со своей набедренной повязкой, причинявшей его достоинству жуткий дискомфорт, Джинши справился сам.       Они уже неоднократно делали это прежде, а потому подобное обоих уже мало волновало. Первые толчки были более медленными, а последующие стали быстрее и сильнее. Маомао не была уверена, что подобное доставляло ей столь большое удовольствие, как и оральные ласки со стороны Джинши, но она была рада делать приятно и ему. Джинши упирался в кровать руками, по его лбу стекали капельки пота, а простыни сминались под напором его пальцев. Он покрывал поцелуями её шею, потом плечи и ключицы, а затем и грудь. Сначала очертил языком ореолу, а потом взял в рот и весь сосок. Язык Джинши такой горячий, чувственный, почти обжигает самые чувствительные участки её тела. Маомао положила ладони на его щеки, притягивая Джинши ближе, растворяясь в океане удовольствия. Внезапно он отстранился. Взгляд такой голодный, возбужденный, что страшно представить, что у него может быть на уме. В конце концов Джинши кладёт свою руку поверх руки Маомао, направляет её ближе к своему рту, и её большой палец, по его собственному желанию, оказывается у него во рту. Сначала прошелся по нему языком, потом немного прикусил, а после начал интенсивно облизывать. Маомао, не выдержав подобного зрелища, зажмурила глаза. Стыдно было признать, но она действительно наслаждалась процессом. Джинши освободил большой палец и принялся за указательный и средний. По всей длине облизывал их, прикусывал, играл с ними своим языком, а под конец вынул изо рта и, когда Маомао уже открыла глаза, самым вульгарным образом облизнул межпальцевую перепонку. Травница перестала смущаться, ухмыльнулась, вспомнив слабое место своего мучителя, и сжала мужской сосок между влажными пальцами. Со стороны Джинши раздался громкий стон, плоть тут же налилась кровью и затвердела, а Маомао продолжала свою игру, пока их акт не подошел к концу. Спустя ещё пару толчков Джинши достиг своего пика, успел вынуть член и излился на чистую простынь. Он упал рядом с Маомао. Тяжело дышал, закатывал глаза. — Тебе понравилось? — инициативно спросил он, немного отдышавшись. — Знаешь, я иногда перегибал палку, прости… — Ничего. — Маомао мягко улыбнулась. — Я не против повторить.