II. Глава

Проснувшись на следующий день, девочка наконец вспомнила про отца, облегчение от мысли что его не было, затуманило разум, а вместе с ним, мысли о том что с мужчиной могло что-то произойти и исходя из того что его не было, это что-то печальное. Намереваясь найти маму, дабы спросить об этом, она отправилась на кухню, где та уже сидела в компании бабушки. Они медленно поедали кашу, в которой плавали, таящие, кусочки масла. Заранее поняв что с Хигаши случилось что-то плохое, она решила не портить им аппетит и сев рядом принялась за свою порцию. Насыпав от души сахара, под замечания Фуккацуми, она продолжила есть, периодически поглядывая на лицо матери, её светлые волосы закрывали глаза, да и остальную часть лица тоже, из-за чего было сложно понять какое у неё настроение, но заметив её плавные движения, она пришла к выводу, что у той либо нейтральное, либо слегла печальное расположение духа. Когда все поели, бабуля Дзёшико, принялась за уборку. Мама и Цуёми отправились в зал, где стоял громоздкий диван, занимающий довольно много места. В комнате стоял небольшой книжный шкаф, доверху забитый разными произведениями, корешки были самых разных цветов, а у некоторых книг авторы были популярны даже среди жителей Сины, в углу находится письменный стол, на стенах висели полотна с пейзажами вышитыми крестиком, парочка с заснеженными видами, ещё три с солнечной погодой и полями, и ещё несколько с ночным небосводом, их края были уже немного расплетённые, в некоторых местах белые нити уже желтели, а на тех или иных местах виднелись проплешины и потёртости, все в семье знали что эти картины делала Фукка, бабуля гордилась ими и когда приходили гости, часто «хвасталась». Сев на черновато-красный диван, с уже заметными и давними продавливаниями. Немного потупив взгляд девочка всё же неловко начала — Мам, у меня к тебе такой вопрос… Оборвавшись в моменте, она заглянула ей в глаза. — Ё-ёжик, он у-умер, я не смог-гла его за-защитить. С заиканиями и всхлипами ответила женщина, она согнулась и закрыла лицо своими руками, покрытыми небольшими ссадинами, бабушка дала ей её старое платье из-за чего виднелись раны на коленях и голени, уткнувшись в них и подрагивая всем телом, она пыталась подавить слёзы, было слышно как она скрипит зубами от напряжения. Цуёми было жаль свою маму, грусть о смерти отца была в ней совсем маленькой и почти несущественной. Она до сих пор не говорит никому о том что делал с ней Хигаши и потому ей пришлось устраивать театр одного актёра. Вызывая слёзы на карих, возможно, янтарных глазах, она со всей силы прикусывала щёки и язык до крови, чтобы всё выглядело максимально правдоподобно, поняв что нужно выглядеть как бы опустошёно, она начала тихонечко гладить мать по спине и глядеть в никуда. Подняв голову, Фукка устремила свои небесно-голубые и уже значительно покрасневшие очи на лицо дочери и обняв её, начала успокаивать. Чувствуя облегчение от того что всё выглядело достаточно правдоподобно, она робко обняла мать в ответ, легонько пошмыгивая раскрасневшимся носиком. Она вспоминала все самые скверные моменты своей маленькой жизни, дабы солёные слёзы не переставали скатываться по её красным щекам и жечь лицо. Она дошла до тех воспоминаний связанных с отцом. Сердце замерло на секунду и она с новой интенсивностью зарыдала в плечо те картины прошлого сделали её печаль неподдельной, она пачкала рукава белоснежного платья соплями и слюнями, про себя извиняясь да это. Через долгое время они перестали плакать, мать бережно, трепещущими руками вытерла лицо дочери и поцеловала ту в нос. Через некоторое время окончательно успокоившись, Фукка собралась на рынок, деньги она всегда носила при себе, поэтому, не смотря на то что произошло, в бедности они скорее всего не останутся. Цуёми не хотелось никуда идти, но не сказав об этом, на предложение матери всё равно согласилась. Идя вдоль рядов с самыми разнообразными товарами, они время от времени повторяли что им нужно было купить. Фуккацуми была довольно добродушной, но если надо было могла проявить все свои негативные черты. Когда продавец рыбы решил схитрить и обсчитать их, Фукка сначала решила уладить данную проблему мирно, подумав что торгаш просто не так посчитал, но её возмущению не было придела когда он отказался исправлять свою ошибку. Она вложила в руки Цуёми авоську и начала конфликтовать с торговцем, тот по началу отпирался и гневно заявлял что это она пытается его обмануть и поступить недобросовестно, но после того как к его лавке стали уделять нежелательное внимание, с чувством поражения и унижения, принял факт своей неправоты и отдал деньги, больше чем надо было, поэтому отсчитав ненужное мать грозно стукнув по прилавку с гордостью отдала лишние монеты, дабы пристыдить ларёчника пуще прежнего. Уйдя оттуда взбешенной и раздражённой, она вырвала сумку из рук дочери и молча пошла дальше. Краем глаза Цуёми заметила магазинчик со сладостями, он её привлёк изначально, но увидев за витриной шоколад уже совсем не смогла оторвать взгляд оттуда. Почувствов тяжёлый взор матери она резко посмотрела на неё как бы с видом «я ничего не дала», дабы та не стала вымещать ещё не утихший гнев на ней. Ей хотелось шоколада, она желала вкусить его сладость и нежность, почувствовать на языке как тот тает и плавится, забить ноздри запахом какао. Сглотнув вязкую слюну, она уж было хотела продолжить путь, но мать её остановила — Ёжик, стой, ты хотела конфет? Спокойно спросив она смягчила взгляд и немного приподняла уголки губ. — Нет, тебе показалось. Немного замявшись ответила Цуёми, конечно, хотелось, но ей всегда была стыдно что-то просить у родителей, ей даже намекнуть на своё желание было сложно, но если её понимали и делали то что она хотела, чувство вины не покидало долгое время, оставаясь неприятным осадком где-то в глубине сознания, хотя казалось жили они не бедно и небольшие «хотелки» не должны были ударять по семейному бюджету. — Да нет же, я видела всё, может пойдём купим? Бабушке тоже понравится. С небольшой долью воодушевленности предложила Фукка, потянув девочку за руку в направлении магазина. — Ну, ладно, давай. Тихо произнесла Цуёми, слова матери о том что бабушке тоже придется по душе, немного уменьшило её чувство вины, ведь осознание что это не только для неё успокаивало. Ей стыдно быть эгоистчной, как таковой она не являлась, ведь в голове всегда была установка «мне не сложно, другим приятно», хотя иногда было сложно, самой было неприятно, периодически вообще не хотелось делать что-то для других, она всё равно делала это, видеть радость на лице матери или удивленную улыбку бабули Дзё, было лучше всего по её мнению. Зайдя в магазинчик, глаза девочки на секунду округлились от удивления, но лишь на секунду. Она пыталась вести себя как можно сдержаннее, но ничего не получалось, тогда откинув всё это, она с рястанутыми губами в довольной улыбке, ринулась к витрине с шоколадом. Перед ней было огромное разнообразие этого блаженного десерта, насчитав около сорока видов, среди которых было огромное количество с начинками и добавками, она незаметно облизнулась и с блестящими глазами посмотрела на маму. Та общалась с продавцом, вообще Цуёми любила все сладости, абсолютно, можно даже сказать что она сладкоежка, но шоколад занимал особое место в её маленьком сердце. Наконец выбрав какое-то ассорти из конфет, мать обратила на неё внимание. — Ты уже что-то выбрала, милая? Девочка радостно, стараясь не заляпать витрину указала на шоколад, карточка под которым гласила «ореховый крем», просто молочный или горький шоколад не хотелось, поэтому решив попробовать что-нибудь новое она остановилась на этом, конечно, были добавки поинтереснее, но именно эта показалась ей наиболее привлекательной. Продавец подошёл и начал что-то рассказывать про этот вид шоколада, от чего слюни чуть ли не капали на пол. — Нежный, сливочный, молочный шоколад с начинкой из молотого ореха преобразованного в состояние нежного крема, в состав входит пахта, молоко обезжиренное, сахар, масло какао, молоко и тёртое какао. Рекомендую вместе с ним пить чай, но, естественно, если хотите можете с чем-нибудь другим. Вам упаковать? Услышав согласие продавец отправился за специальной бумагой. Увидев счастливое выражение лица дочери Фукка направилась к кассе, достав кошелёк, она спросила у вернувшегося продавца цену. Высчитывая нужную сумму, она звякала монетками, от чего по ощущениям Цуёми, текли слюнки уже у кассира. Рассчитавшись они вышли из магазина и направились в сторону дома, всё ещё иногда поглядывая на прилавки, мама заметила что-то по её мнению интересное. Поменяв маршрут они пошли к ларьку с одеждой, Цуё не нашла в этом ничего интересного и бездумно разглядывала вещи, они пестрили яркими цветами, некоторые были перегружены большим количеством деталей, некоторые были настолько просты, из-за чего становились очень даже красивыми. Наконец устремив взор на мать девочка увидела в её руках белое платье с голубовато-синими деталями, рукава были три четверти с узорами на плечах и краях, подол был примерно до колен и украшен кружевом бриллиантово-синего оттенка, на талии красовался того же цвета пояс и с неё начался полупрозрачный слой голубой, сильно бликующей ткани, ворот шёл до шеи, но присутствовал вырез в районе ключиц, сначала всё показалось прекрасным, но подумав обе поняли что платье слишком большое для Цуёми, но и маленькое для Фукки, вздохнув с нескрытым разочарованием они уже было хотели пойти дальше, так думала девочка. Мама приняла решение всё же купить наряд, она подумала что в будущем возможно не найдут такого, еще и по хорошей цене. Оплатив покупку они с удовлетворённой девичьей потребностью приобретать красивые вещи пошли домой. Обе шли погруженные в свои размышления. Мысли их было схожи, смерть Хигаши засела в их головы. Сначала Фукка постыдились того что через день после смерти мужа пошла веселиться, занимаясь покупками в своё удовольствие. Долго думала она в этом ключе, но в какой-то момент пришло осознание что в последнее время они очень отдалились друг от друга. Виделись только по вечерам и иногда утром за чаем. Она делала вид что безмерно любит его, чтобы у дочери было с кого брать пример в будущем, даже сама от части поверив во всё это. Она замечала что девочка иногда шугается его резких движений, но поговорив поняла что всё вроде бы в приделах нормы, и это просто рефлексы, воспитанием дочери она перестала заниматься активно, когда той исполнилось 5, декрет закончился и её отправили в Стохес, по началу она хотела даже уйти в отставку, но Хиг заверил что всё будет в порядке и он сможет хорошо воспитать дочь. Мать каждые две недели приезжала проведать их и провести вместе время, а каждый месяц высылала деньги. Когда Цуёми исполнилось 10, Фукку перевели в Шиганшину, за её добросовестную службу, не смотря на то что защищать стены не было необходимости почти сто лет, работа находилась, но многие её попусту игнорировали, в отличие от Такао Цуёми тоже думала примерно про этот промежуток времени, через месяц после того как мать перевели в Стохес, отец бросил свою работу с целью заниматься её воспитанием. Первые 2 года всё было замечательно, но потом в Хигаши словно что-то перемкнуло, по началу он просто предложил ей заняться вместе спортом, через пол года непрерывных и размеренных тренировок, всё стало сложнее, он заставлял делать вещи выходящие за предел её физических возможностей, ругал за это, называя бесполезной, немощной и похожие прилагательные, а потом и вовсе стал издеваться, подзатыльник хороший отвестит, под зад пнёт, запястье сожмёт до синяков, губу разобьёт, а когда цуёми поняла что это всё ненормально, решила обратиться к матери, но как только она завела про это речь, на неё тяжёлым грузом надавил злобный и леденящий душу взгляд отца исподлобья. Когда мать уехала он избил её сапогом, обмотыным большим количеством ткани, внутри которого были тяжёлые камни, чтобы синяки были еле заметные и быстро сошли. От этого желание рассказать пропало напрочь и закрылось под замками страха и боли. К маминому приезду почти никогда не оставалось никаких следов побоев, а если и оставались всё списывалось к детской неуклюжести и активности. Когда ей исполнилось 10, мама вновь вернулась и отец перестал над ней измываться, вместо этого предложил отправить её на занятия по самообороне, так она и попала к Митсеру, он сильно удивился когда увидел у девочки замечательные физические данные, но расспрашивать не стал, ведь это только облегчало ему задачу. Занятия у неё были индивидуальные, благодаря чем прогресс был виден уже через пару месяцев. Вернувшись домой они начали демонстрировать некоторые покупки. На платье бабушка сказала что оно очень даже «славненькое» и в молодости у неё было подобное. Пообедав они принялись за чаепитие, бабуля заварила два вида чая, прекрасно помня, что Фукка любит зелёный с ягодами, а Цуёми крепкий и чёрный. Ей было приятно что обе заметили то что она не забыла их предпочтения, и поблагодарили за это. Подмигнув дочери, Фуккацуми начала забалтывать бабулю, а девочка отправилась в её с мамой комнату и достала из сумки конфеты. Облизнувшись она направилась на кухню, скрепя половицами, и спрятала за спину желанную коробку. Подойдя к столу, накрытому красивой белой скатертью, по краям которой виднелись розоватые цветы, она шумно поставила угощение на стол, глаза бабули расширились, а морщинки на лице углубились от ширины её улыбки. Конфеты внутри были самые разные, самыми вкусными девочка посчитала те что были с молочным кремом и миндалём. Они закончили чаепитие и вернулись к своим делам. Спросив у Бабули Дзё разрешение отправиться на чердак и услышав положительный ответ, отправилась в пугающее по ею мнению место. По ночам ей казалось что там кто-то или что-то скребётся, а пугающая темнота, которая была чернее рядом с ним, не давала покоя всю жизнь. Забравшись под крышу дома, она почувствовала как минимум годовую пыль всей площадью слизистой носа и громко чихнула, заставляя частички пыли разлететься по сторонам. Взяв переносной подсвечник, серо-металлического цвета от которого исходил тёплый свет, она двинулась глубже, в какой-то момент перед глазами пронеслось что-то чёрное, испугавшись она резко упала назад и зажмурила глаза, на её живот приземлились мягкие лапы с небольшими коготками, открыв глаза она поняла что это Мия и погладила её по голове, растрепав шерсть в разные стороны. — Вот ты где малышка, а я тебе утром искала, как ты тут вообще оказалась? Начала разговаривать с собачёнкой девочка, в мыслях отвечая за неё с забавной интонацией. Выпустив собачку с чердака, она продолжила изучать предметы на нём, некоторые откладывала в стороны, дабы открыть обзор на другие. Наконец через долгий час поисков она нашла то что искала, радостно подняв вверх руки с красками она взвизгнула от радости, активно мотая ногам, находясь на коленях. Она собрала всё нужное в охапку начала торопливо спускаться по лестнице о чём через мгновение пожалела. Уронив всё вокруг на пол, она приземлилась лицом вниз, чудом успев руками немного смягчить падение. Ноги оказались над головой и через секунду переместились на лестницу, от чего лицо окончательно размазалось по дереву. Прибежав на грохот бабушка ошарашенно начала причитать, а мама начала помогать вставать тушке дочери, после чего собрала вещи валявшиеся рядом. — Милая, с тобой всё в порядке? Мордочка не сильно болит? Устремив обеспокоенный взгляд на лицо дочери, встревоженно произнесла она. — Нет, всё в порядке, дай мне пожалуйста всё это. Протянув руки в направлении вещей, который держала мать, сказала Цуёми, на её лице виднелись ссадины и мелкие еле заметные занозы, а из аккуратного носика текла небольшая струйка крови. Девочка думала что это просто сопля и пошмыгивала, дабы та не утекала за пределы губ, втягивать в себя воздух было дискомфортно и больновато, от чего брови сводились к переносице, а на уголках глаз непроизвольно появлялись солёные капли на которые она вообще не обращала внимания, желая поскорее заполучить то, что так долго искала. — Нет, ёжик, пошли я тебя быстро обработаю и ты вернёшься к свои делам? С требовательным, немного пониженым тембром произнесла мама. Передав бабушке измазанный и увесистый мешочек с красками, около десяти кисточек, которые на удивление оказались чистыми, и несколько свёртков с пергаментом и обычной бумагой, она направилась в зал где стоял письменный стол, он явно потрёпан временем, тёмное дерево в некоторых местах имело вмятины и глубокие царапины, столешница была в многочисленных царапинах, а в правом углу виднелось пятно, предположительно от чернил, края немного стёртые из-за чего перестали быть ровными. Сложив всю кучу принадлежностей она побежала к себе в комнату за небольшой аптечкой, которая всё своё время существования состояла из небольшого бутылька со спиртом, бинтиками, ватой, ножницами, которыми бабуля запрещала резать что-либо другое помимо ткани, ну и само собой бинтов, иначе по её словам они быстро затупятся, также там были какие-то непонятные баночки с пахучими веществами, которые открывать было боязно. Вернувшись к месту происшествия и не застав внучку, она отправилась в зал, на диване лежала пострадавшая. Цуёми хотела встать и скорее начать рисовать, но возмущаться не осмеливалась, в целом она редко выражала своё недовольство, не смотря на сильное желание. Не жалея неприятно пахнущего спирта, мама налила его на ватку и немного надавливая, проводила ей по детскому лицу. Девочка никак не реагировала, она изо всех сил старалась не шипеть и не мешать обрабатывать её ранки, но когда дело дошло до носа, она легонько пискнула, тут же прикусив язык, еле удержавшись от порыва зажмурить глаза и лишь немного сщурила их. Вытерев все остатки крови Фукка сунула в нос щекочущую вату и отпустила дочь. Собачка всё это время кружащая рядом и время от времени заскакивающая на диван, молниеносно накинулась на хозяйку и уже было хотела облизать ей лицо, но легонько ткнувшись носом в щеку, прочувствовала дискомфорт Цуёми и отстранилась, облизывая ту в шею, поняв, что лицо лучше не трогать. Погладив взволнованную собачёнку по её, торчащей в разные стороны шёрстке, она усадила ту на пол и пошла к столу. В этот день мысли что нарисовать ей вообще не приходили и закончив день лишь одним недопортретом своего питомца, девчушка отправилась в комнату, перед этим позвав с собой Мию. Ей было страшно находиться в комнате одной, а компания щенка добавляла уверенности, она зажгла свечи на тумбе и начала рассказывать собачёнке обо всём, та лишь непонимающе наклоняла морду в бок, но понимая что у хозякий хорошее настроение, принималась нежиться об её руки. Через некоторое время обе заснули, на этот раз Миюки лежала не в ногах, а под боком, лапами легонько уткнувшись в рёбра.