6. Рутина и последствия

      — Лина, можно задать вопрос? — спросил Майк.       После внезапного чаепития ребята отправили юношу проводить девочку до дома. Пара новоиспеченных знакомых шла размеренным шагом вот уже минут двадцать, прежде чем кто-то из них заговорил.       — Да, конечно задавай.       — Он достаточно личный, так что если не захочешь отвечать, я…       — Нет, все в порядке! Спрашивай, — Лина посчитала, что это было бы меньшим из того, чем она могла бы отблагодарить молодого человека за проявленную доброту.       — Спасибо! Ты сказала, что «гуляла» в поисках еды. Как часто ты так, кхм, «гуляешь»?       — Когда есть силы, в общем. А иногда и из последних сил. На самом деле я рано просыпаюсь, и это уже больше привычка.       — А твоя мама или брат? Они совсем не могут ничего сделать?       — Пвилл, так зовут моего брата, ещё маленький, чтобы как-то помочь. Я видела как дети тут просят милостыню, но на себе же испытала, к чему это приводит.       Лина подняла рукав и показала Майку небольшой розовый шрам на левом предплечье.       — Ножом мальчишки пригрозили. После этого, я больше не ходила на центральную площадь. Да и смысла не было. Лучше уж гулять.       — Понял… А мама?       — Она сильно болеет, — отрезала девочка.       — Прости, я не знал, — стушевался юноша, заметив как резко изменился тон голоса его маленькой спутницы.       — Всё хорошо. Ты правда не знал.       — Так ты одна пытаешься прокормить и брата и маму… А отец? — Майк с опаской покосился на Лину, понимая, что затрагивает больную тему.       — Умер. Его убили.       — Получается, тогда он и дал тебе оружие?       — Да, — кратко ответила девочка.       — Прости, я не хотел сделать тебе больно. Просто… Мне жаль, что с тобой это происходит.       — Майк, я слышала, о чем говорили свои друзья перед тем, как зайти ко мне. Тут все так живут. Я справлюсь, мне только нужно больше времени и сил. Мама тоже поправится, и мы отсюда уйдем, я уверена. Я не могу сдаться! Я пообещала, что смогу. И папа в меня верил… — глаза девочки блеснули.       — Я уверен, что и сейчас он в тебя верит, — попытался поддержать её Майк.       — Нет. Мертвые не могут верить, — отрезала Лина.       Юноша поразился внезапной резкости ребенка. Как она могла так рассуждать? Его сестра, хоть и росла под его крылом, сталкивалась с разными ужасами, но не имела такой же резкости в своих суждениях.       — Не правда. Мертвые всё видят и приглядывают за нами. Вот моя мать мертва, но я точно уверен, что она меня не оставила, — парировал он.       Лина оставила реплику Майка без ответа. Она не могла так думать: это было бы слишком тяжело и означало бы лишь то, что отец знает о всех её попытках сдаться.       — Здесь налево. Главное не встретить хозяйку, так что обойдем дом сзади, — произнесла она через пару минут.       Майк кивнул, и они пошли в обход. Семья Лины давно не платила аренду по очевидным причинам, но Лине как-то удавалось каждый раз убедить хозяйку продлить срок ещё на некоторое время. Хотя она предпочитала с ней вовсе не сталкиваться.       — Мы пришли, — произнесла девочка. — Тут дыра в стене, я пролезу через неё, чтобы не идти через главный вход.       — Хорошо. Удачи, Лина. Был рад знакомству, хоть оно было и не из приятных.       — Да уж, голова у меня до сих пор побаливает, — усмехнулась девочка.       — Будь аккуратнее. И если ты не думаешь, что отец верит в тебя, то… Просто знай, что теперь я буду в тебя верить. Ты всегда знаешь, где меня найти, если ты решишься попросить помощи. Настаивать не буду, но я всегда буду рад тебя снова увидеть, — Майк протянул руку на прощание.       Ответив на прощальный жест, Лина лишь кинула напоследок еще одно «спасибо», которое и так произнесла, казалось, уже миллион раз за последние несколько часов, после чего скрылась в дыре.       Аккуратно поднявшись в квартиру, она окинула взглядом жилье.       «Да уж, это никак не сравнится с чистотой в доме ребят… Вот бы мама побывала там и познакомилась с ними. Они добрые, как она», — подумала девочка и прошла на кухню.       Практически сразу из комнаты вылетел Пвилл и накинулся на сестру.       — Сестренка! Ты дома! Мама сильно кашляла, я не знал, что делать, помоги! — он потянул её за рукав кофты за собой.       — Подожди. Нужно сделать обед, — ответила Лина и достала из-под кофты заветный сверток.       — Это что? Хлеб? Ты купила хлеб? Можно мне пожалуйста?! — мальчик тут же переключился на еду, совершенно забыв о том, что его волновало ещё пару секунд назад.       — Да, сейчас. Подожди немного, — мягко ответила девочка.       Её живот, так же как и у Пвилла, практически моментально отреагировал на запах еды протяжными звуками, похожими на мычание коров.       Лина взяла тарелку и нарезала в неё часть хлеба, после чего разбавила получившееся водой и растолкала ложкой.       — Нет… — разочарованно протянул мальчик. — Зачем вода?!       — Так ты больше наешься, — ответила девочка. — У нас не так много еды, нужно растянуть её на подольше.       Лина неравномерно разложила получившуюся кашу еще по двум тарелкам: Пвиллу досталось больше всех, а Ариадне она отложила чуть больше, чем себе.       Устало вздохнув, девочка усадила брата есть на кухне, а сама с двумя тарелками пошла в комнату матери.       — Мама? — аккуратно позвала она Ариадну. — Ты спишь?       Каждый раз задавая этот вопрос, при входе в комнату, Лина боялась не услышать никакого ответа. На этот раз ответом ей послужил протяжный глубокий кашель, означавший, что женщина находилась в каком-никаком сознании, и девочка, чуть расслабившись, выдохнула.       — Я принесла поесть, — сказала она, пройдя к кровати.       С каждым днём Ариадна выглядела всё хуже. Ее щеки впали, а кожа была бледной как свет от самой луны.       — Я приподниму тебя немного? Тебе нужно поесть, — Лина встала коленом на матрас и за подмышки подтянула маму к изголовью кровати в полусидячее положение. Давалось ей это всегда с огромным трудом, но несмотря на это, становилось и легче, покуда Ариадна теряла вес.       — Сегодня у нас хлеб. Он даже почти свежий, смотри. Меня угостили мои новые знакомые. Я бы сама никогда не смогла бы достать его, наверное… — рассказала девочка маме, пытаясь накормить ее.       Аккуратно поднося ложку за ложкой ко рту Ариадны, она рассказывала ей все новости, делилась своими мыслями и переживаниями. Ей казалось, что хотя бы рассказ о том, как её могли убить, сможет пробудить в её матери желание на миг приоткрыть глаза. Но нет, всё было тщетно. Ариадна лишь с трудом проглатывала еду и никак не реагировала на речь дочери.       — Мам, как ты себя чувствуешь? Скоро я куплю лекарство, обещаю! У меня уже почти есть деньги, мне осталось найти лишь немного, и ты поправишься.       Лина упорно продолжала верить в то, что Ариадна встанет на ноги. Засыпая, обычно она мечтала о том, как они снова смогут втроем посидеть на кухне, обсуждая самые разные вещи. Всё, чего она так желала — услышать снова рассказы матери о её юношестве, об отце. Она мечтала снова услышать её голос.       — Ладно, мам… Я скоро вернусь. Только помою тарелки и приду, чтобы помочь тебе умыться, — девочка, на сколько хватало её сил, аккуратно вернула маму в лежачее положение и забрала тарелку. Свою же она оставила на потом, чтобы насладиться долгожданной едой.       Выйдя обратно на кухню, она заметила Пвилла, стоящего у столешницы спиной к ней.       — Братик, ты поел? Чем занимаешься?       Пвилл отпрыгнул от столешницы как ужаленный, открыв Лине вид на пустой сверток, куда она до этого бережно сложила оставшийся хлеб.       — Ты… Всё съел? — девочка остановилась как вкопанная.       — Я был таким голодным, прости меня, сестренка! Это было так вкусно, что…       — Ладно мне, — перебила его Лина, — но ты мог оставить хотя бы маме… — Растерянно произнесла она.       Все её труды, всё пережитое за эту ночь олицетворял кусок хлеба, от которого сейчас не осталось ни кусочка.       — Я понимаю, что ты голодный, но теперь у нас ничего не осталось, Пвилл…       — Но ты же достанешь ещё, да? Лина пожалуйста, это было так вкусно!       — Ты же даже не представляешь, чего мне стоило достать его… Ты просто съел его и даже не подумал…       — Лина, прости! Я больше так не буду! Ну принеси ещё, пожалуйста! — протянул мальчик.       — Иди умойся.       «Он же наверное просто не понял, насколько тяжело было его достать… Он же не знает, куда я хожу по утрам» — оправдывала брата Лина.       Она просто не могла принять тот факт, что теперь она осталась ни с чем. Все ее труды пошли на смарку.       «Зато он впервые за последние несколько недель улыбнулся и не плачет. А я… Я достану еще, это точно.»       Помыв тарелки и вернувшись в комнату, Лина с горечью оглядела свою тарелку. Теперь её придется оставить на потом, а она ведь и так отложила себе меньше, чем брату и маме.       — Достану… Достану ещё. — твердо произнесла она в последней попытке приободрить себя и оправдать брата, — а теперь, — она обратилась к Ариадне. — Нужно умыть тебя, мам.       Уход за лежачим больным и так дело не простое, особенно когда сил не хватает даже на рутинные действия. Но Лина приноровилась. Всё необходимое она делала уже на автомате: обрабатывала водой образовавшиеся пролежни, умывала тело, убирала загрязнения. Она не знала, правильные ли действия выполняет, но поступала как умела.       — Ну вот, мам. Надеюсь так тебе будет полегче, — обратилась она к Ариадне, закончив процедуры. — Скоро ты снова будешь с нами смеяться сидя на кухне. Скоро не будет плохо и больно, я всё для этого сделаю, ты только держись, пожалуйста.       Устало осев на стул, Лина провалилась в беспокойный сон, то и дело просыпаясь от кашля матери.       И вот, снова раннее утро. Открыв глаза в очередной раз, Лина посмотрела на настенные часы, которые показывали отметку в четыре утра и уже не стала пытаться заснуть вновь.       «Пора собираться».       Несмотря на свой страх и переживания из-за произошедшего прошлой ночью, она не могла отказаться от своей рутины. Ей нужны были деньги, им нужна была еда.       Умывшись и схватив последний оставшийся на кухне нож, она аккуратно вышла из квартиры, спустилась по лестнице и вышла навстречу прохладе. В воздухе витал противный, тяжелый запах горелой плоти. Видимо некоторые небезразличные горожане ещё вчера начали жечь трупы убитых во время рейда в дальнем конце подземелья, где было вентиляционное отверстие в сводах. Девочка рассудила, что из-за этого на хороший улов можно сегодня не рассчитывать.       «Стоп. О чем я думаю… Погибло же много людей. Из-за меня же тоже умер человек.»       На секунду Лина остановилась как вкопанная. Воспоминания нахлынули волной и вдруг ноги сами понесли её куда-то в незнакомом направлении. Квартал за кварталом она проходила одинаковые пустые улицы, и вот, она уже стояла напротив местной свалки и крематория, по совместительству.       Что она хотела там увидеть? Лицо убитого ей человека или хоть какие-то признаки доказывающие, что той ночи не было? Она сама не знала ответ на этот вопрос и просто наблюдала за тем, как легкий сквозняк колышет еще не остановившиеся струйки дыма, поднимая с земли пепел.       «А ведь если бы я умерла, я была бы такими же серыми крупицами. Может хоть так я могла бы оказаться на поверхности? С помощью чьего-нибудь ботинка?»       — Снова гуляешь? — раздался уже знакомый девочке холодный и саркастичный голос. — Ты его здесь не найдешь. Он уже давно растворился среди своих же потенциальных жертв.       Леви стоял позади Лины, облокотившись спиной о стену ближайшего дома. Когда Лина обернулась, то он кивком пригласил её последовать за ним.       — Я часто приходил сюда когда впервые убил. Впечатления на всю жизнь.       — А сейчас ты тут потому что тоже кого-то убил? — Лина содрогнулась от мысли о том, что рядом с ней идет человек, который вот так просто может об этом говорить.       — Нет. Я лишь предположил, что ты можешь быть тут. Ну или гулял, — будто насмехаясь добавил юноша.       — Я не думала что ты… — запнулась девочка в попытке выговорить страшное для себя слово.       — Кто? Убийца? Льстит конечно, но я не без греха, — ответил Леви.       — А зачем тебе нужна я? — при подобном контексте разговора девочка боялась задавать этот вопрос, но это было лучше, чем теряться в догадках.       — Что, думаешь, я решил пришить ребенка? Или пришел тебя успокаивать? Не обольщайся. Я хотел узнать имя того, кого ты убила. Ну или приметы.       — Летум, — кратко ответила Лина на вопрос Леви. — Зачем тебе это?       — Очевидно, чтобы понять, насколько сильна эта потеря для мира, — саркастично ответил молодой человек. — Включи мозг. Если он ошивался с Кенни, значит был замешан во многих подпольных сделках.       — А ты знаешь кем он был?       Лина не была уверена, действительно ли хотела узнать, кем был тот мужчина. С одной стороны, было бы лучше, если бы он остался безликой фигурой, с другой — если бы он был плохим человеком, ей могло бы стать легче.       — Убийца и насильник. Можешь считать, что сделала мир чище, — скривился Леви.       — Спасибо… — неуверенно ответила девочка.       — Тебе нужно идти? — поинтересовался молодой человек спустя пройденный ими в тишине квартал.       — Я всё равно вернусь домой ни с чем. Так что нет.       — Тогда у меня к тебе предложение, — Леви остановился и пристально посмотрел своей спутнице в глаза. — Ты нам должна, если не забыла.       — Я… А что я должна буду сделать? — с долей испуга в голосе уточнила девочка, после чего вновь последовала за юношей в указанном им направлении.