День 21. Что-то мягкое

      Мицки обхватил руками свою мягкую подушку, закутался в мягкое одеяло. Всё должно быть мягким, как он выяснил для себя. Максимально мягким, чтобы создать защитный кокон, оболочку. Максимально комфортную, мягкую крепость, чтобы смягчить то, что вносило дискомфорт. Это было странно, дискомфорт был моральным, а крепость он выстраивал физическую, но это срабатывало. Уменьшало душевую боль или дискомфорт.       Он подглядел это у Химавари, буквально год назад пришёл к Боруто, но услышал всхлипы из комнаты его сестры, заметил приоткрытую дверь и постучавшись вошёл. Несмотря на слёзы девушка рассказала ему, что ей нравится один парень, а он на неё как будто и не смотрит. А сегодня вообще сказал, что ему никто не нравится, прямо при ней. Ей было очень неприятно такое слышать, поэтому сейчас ей больно и обидно. Это всё Мицки понял, читал про такое. А также не стал уточнять кто это, хотя подозрения были. Но он уже знал, что лезть дальше в душу, чем тебе готов открыть человек — не стоит. Больше вопросов вызвало другое — почему девушка прижимает к себе подушку и завернулась в одеяло, обложившись мягкими игрушками? На что Химавари и пояснила, что это её крепость, чтобы пережить неприятное в этом мягком коконе уюта и спокойствия, а потом вылететь из него, словно бабочка, с новыми силами.       Он запомнил это и уже пару раз применял этот способ. Мало что его выводило из равновесия. Но, например, когда Боруто попал в госпиталь, и пару дней друзей к нему не пускали — Мицки применил такой способ. Он, конечно, не плакал, но удивительным образом после такого времяпровождения стало как-то легче, спокойнее. Да и на следующий день уже пустили навестить друга, и с Боруто всё оказалось хорошо.       А сейчас ему было грустно, одиноко, и этот домашний арест почти доконал. Оставалось буквально десять дней. Он знал, что выдержит. Но сегодня стало как-то невыносимо тоскливо. И вот он снова закутался в одеяло, прижал к себе подушку. Чуть позже подошёл Микадзуки — ещё один мягкий элемент, которого явно не хватало. Мицки гладил мягкую спину кота, слушал его мурчание и спокойствие потихоньку охватывало его, приводя в моральное равновесие.