Часть 1

      — Да, это профессиональное выгорание, — выдохнул Минхо. Уже второй час он сидел, подперев гениальную, как ему казалось, но совершенно пустую голову кулаком и тупо пялился в монитор. Периодически, чтобы не затекала шея, он переключал свое внимание на раскрытую записную книжку, в которой под многозначительным заголовком «Список куриных анусов» располагалась таблица с номерами клиентов. Звонков сегодня было на удивление мало, а звонить клиентам самостоятельно желания не возникало. Он работал в NCC уже год, и что только не доводилось слышать его ушам. Наверное, работа в колл-центре — уникальная возможность прочувствовать на себе всю многогранность изощренной человеческой тупости. Хотя о каком изощрении и многогранности может идти речь, если только на этой неделе три клиента не приехали, потому что у них заболела собака, а еще у пяти внезапно украли все деньги.  — Нет, все-таки заебало, меня просто все это заебало! Внезапный звонок прервал его мысли, Минхо нехотя взял трубку:  — Nice Cock Company. Слушаю.  — Здравствуйте, — зашуршал голос на другом конце — я к вам по такому делу звоню… эмм…. Приборчик ваш по размеру не подошел…  — Какой приборчик?  — Хмм… ну как какой… — мялся позвонивший — член резиновый у вас приобрел на прошлой неделе, красненький такой, знаете, с дизайном необычным, не подошел он мне… хмм… что же делать-то теперь?  — Размер не соответствует заказанному?  — Да нет, нет… заказу соответствует, другому не соответствует…понимаете?  — Наши товары обмену и возврату не подлежат. Можем подобрать вам новый. — предложил Минхо, но чутье подсказывало, что дело пахнет писюнами. Впрочем, писюнами тут пах любой заказ.  — Так ведь, дело в том… он… ну он… в жопе у меня застрял… вот. За год работы в членомаркете подобную историю парень слышал впервые. Однако никакого впечатления она на него не произвела, он лишь устало выдохнул и сказал: — Тут я вам ничем помочь не смогу, обратитесь к врачу. — И повесил трубку.  — Надо все это бросать к чертям со… — не успел он договорить, как телефон снова зазвонил.  — Эх, я бы послал тебя на хуй, но ты уже на месте, — выругался про себя Минхо, но вызов принял.  — Даров, Мохито! — раздался довольный голос Чана, — на службе сегодня?  — Раз уж догадался позвонить мне на рабочий, то, думаю твоих пяти айкью хватит, чтобы догадаться, где я.  — Айкью не знаю, знаю только Хайкью. Короче, понятно, как всегда трудишься на благо народа, помогаешь людям сделать их жизнь ярче.  — Кто бы мою жизнь ярче сделал…- пробубнил под нос Минхо.  — Так ведь я как раз по этому поводу и звоню — с интонацией тамады на деревенской свадьбе залепетал собеседник — Ты знаешь, что Джинсон из Америки вернулся? Может соберемся вечерком, как в старые добрые: я, ты, Хан, а? Отведаем восхитительного пивка! Слова друга мгновенно взбодрили Минхо. Сердце бешено забилось в груди, отстукивая азбукой Морзе: «пиво, пиво, пиво». «Ай, к черту эту паршивую работенку, она подождет, а вот бокальчик ароматного пенного ждать не будет — нагреется! — быстро сообразил парень.- Подумать только есть еще люди которые не знают о существовании пива нахуй! Вот такой вот хуйней занимаются, члены резиновые себе в жопы засовывают…я хуею ваще…проведите им интернет блять». Он тут же собрал все свои вещи, вырубил комп и, проскочив мимо начальства с криками типа «ай, блять у кота лапа болит, надо срочно вести в ветку кастрировать, завтра тоже не приду», выбежал из офиса и помчался на остановку. *** Бар назывался «RAY». Минхо уже стоял возле него, дожидаясь товарищей.  — О, салют, пацаны!  — Здорово, Пётр! — налетел на друга, обрадовавшийся долгожданной встрече Джинсон.  — Какой я тебе Пётр, блять?!  — А че тогда стоишь вход сторожишь? Пошли быстрей внутрь, холодно пиздец! ***  — Ну что, молодые за встречу! — начал Минхо, поднимая бокал, рассказывай, Хан, как Омерика, как ты сам?  — Да что тут говорить? Жив, здоров, как видишь.  — Неожиданно, — хмыкнул Бан Чан. Минхо продолжал: — Ты вообще надолго-то к нам? На каникулы прилетел?  — Ээээх… — протянул Джинсон, — каникулы теперь будут вечными, -отчислили меня, вылетел к хуям из этой шараги, вот и вернулся обратно. Лицо Минхо вытянулось в удивлении, а Чан сухо добавил:  — Ты, кстати, так и не рассказал, за что.  — Да зачет не сдал по физре. Чан: — Почему? Ты ж вроде у нас спортивный, подтянутый.  — Да физрук говорит мне: «Подними ногу», я поднял. Он мне: «Подними теперь вторую». Я ему: «А я на хую стоять буду?», а он мне незачет… Минхо: — И правда, на хую стоять что ли? Да и вообще, ерунда эта физра, неужели только из-за нее выгнали?  — Да я еще и математику завалил. Препод меня спрашивает: «Сколько будет два умножить на три?», я: «Шесть». Он: «Правильно. А три на два?», я: «Какая нахуй разница?», а он мне незачет. Чан возмущенно: — И правда, какая нахуй разница, еще и отчислять за это! — Так и это еще не все. Задали по литературе стишок сочинить, я сочинил: «Петушок-петушок, золотой гребешок, рано утром встает, детям спать не дает. Пидарас такой». Минхо: — И правда, пидарас петух, если спать детям не дает. Ебать ты умный, Джинсон, они тебе стипуху повышенную должны были дать, а не выгонять. — На следующий день меня в деканат вызвали. Захожу я значит, а там сидят преподы по математике, физкультуре, литре и по рисованию… Чан: — Подожди, а нахуя по рисованию? — Вот и я им говорю: «а нахуя препод по рисованию?» Так и отчислили. — Мдааа — протянул Бан Чан, — ни за что погнали считай. — А, да и хуй с ним! — радостно закончил свой рассказ Джинсон, — что мне теперь повеситься из-за универа этого обоссаного? — Правильно, — подхватил Минхо, — если уж и вешаться, то только из-за несчастной любви! Бан Чан: — А у тебя что, любовь несчастная? — Да какая там любвь? Пашу 6/1 неделю на этом складе секса, а толку? Ни секса, ни роста карьерного! Каждый день одно и то же: «Здравствуйте, я тут передумал, не нужны мне эти ваши письки резиновые! И не звоните мне больше». Хотя сегодня что-то новенькое было. У мужика член в жопе застрял, а он у меня спрашивает, что делать? А я ебу что ли, что ему делать? У меня в очке, знаете ли, ничего никогда не застревало, я за ним, между прочим, слежу! НЕТ, Я ЧТО ПОХОЖ НА ЧЕЛОВЕКА, У КОТОРОГО ХУЙ ИЗ ЖОПЫ ТОРЧИТ? — Йоу, братан, успокойся! Но Минхо не унимался: — Так у нас ведь еще линейка новая! Дизайнерские члены! Нет, ну вы себе представляете, сделан так, что у него с другой стороны роза торчит? Роза! Нет, ну даже если я этой парашей торгую, что ж меня теперь сразу на бутылку сажать?! — Ладно, ладно, мы поняли, — Хан похлопал неугомонного торговца удовлетворением по плечу, — Чан, у тебя как дела? Год не виделись. — У меня уже год понос! — Так, может, розой заткнем? — усмехнулся Минхо. Над столом повисло молчание, однако быстро нарушилось зазвонившим у Джинсона телефоном. Парень посмотрел на высветившийся номер и замер от ужаса. А потом обратился к Бан Чану, почему-то шепотом, — Бля, это она… — Не может быть, что они так быстро нас раскрыли, — тоже шепотом и тоже в ужасе ответил ему друг. — Эй, вы чего там шушукаетесь? Хан весь трясся: — Да блин, мамка мне взбучку устроила за то, что из универа погнали. Наказала, оттомбоила, запретила из дома выходить. Ну мы план придумали: вырезали из пеноплекса фигуры себя, Бан Чан мать свою привел, и пока она мою отвлекала, мы и слиняли. Неужели она уже заметила подмену? — Да не может такого быть, — попытался обнадежить его Бан Чан, — мы ведь им диск с Евангелионом оставили, а там 26 серий. Учитывая, сколько они первый сезон Токийского гуля смотрели, им этого на год должно было хватить… Джинсон закрыл глаза, сделал глубокий вдох и принял вызов. Бан Чан с Минхо стали свидетелями невероятного получасового представления. Тут было все: и слезы, и крики, и истошные вопли, и мольбы о помощи, и угрозы самоубийства через повешение. Хану были в красках описаны все пытательно-воспитательные меры, которые будут к нему применены за его наглое непослушание. Но в итоге, умять конфликт все-таки удалось — Джинсон пообещал, что купит маме футболку с Синдзи, и та, вроде как, успокоилась. — Ну…как? — поинтересовался Чан. Парень соединил большой и указательный пыльцы, мол, все нормально, однако весь его вид говорил, что это не окей, а очко. Бар постепенно все больше и больше наполнялся народом. Вымотавшиеся за неделю работяги спешили поскорее отметить пятничный вечер в кругу друзей, наконец-то расслабиться и выпустить накопившийся пар. Играла приятная музыка, стучали друг о друга бокалы, отовсюду доносись смех и радостные возгласы. Все вокруг было наполнено этим волшебным ощущением наступивших выходных. Только над столиком наших парней повисло некоторое напряжение. — А знаете, что мне недавно приснилось? — решил разрядить обстановку Минхо, — мне приснилось, что не было у меня никакой дурацкой работы, а была своя банда на районе. И я был такой свободный и счастливый, разъезжал с кентами на тачке по городу, на чепырке. А в конце, прикиньте, в Джинсона втюхался! — Что ж я такого сделал, что ты в меня влюбился? — На кроссы мне наблевал, — пожал плечами Минхо. — Клааасс, -протянул, — Бан Чан, — боюсь спросить, а что я в твоем сне делал? — А ты в тюряге сидел! — Интересные у тебя сны, — раздался голос за спиной рассказчика. — Ёмаё! Сынмин! Какими судьбами? — радостно поприветствовал Минхо внезапно появившегося приятеля. Однако сам Сынмин радостным не выглядел: — Бля, пацаны, что за день, не поверите! Надо выпить! — он заказал себе водки, в одно движение осушил рюмку, сел за стол и поведал товарищам о приключении, случившимся с ним под конец сегодняшней рабочей смены: — Работаю я, как вы помните, врачом в травмпункте, хоть недолго работаю, насмотрелся прилично, уже профессионально деформировался, истории пациентов как-то больше не впечатляют. Но, пацаны, что сегодня было! Конец смены. Начинаю уже домой собираться. И тут ко мне в кабинет как ввалиться мужик! Весь такой нервный, дерганный, стоит с ноги на ногу переменяется, что-то себе под нос бурчит. Начинаю его выспрашивать, что да как. Оказывается, несчастный себе в задний проход член резиновый запихнул, а достать не может. Я поначалу и не удивился — у нас такое раз в неделю стабильно, знаете, что только люди себе в жопы не суют! Говорю ему, мол, раздевайтесь, нагинайтесь, я посмотрю. Смотрю, а у него из жопы… роза торчит! «Что это?» — спрашиваю я недоуменно, а он мне: «ДОКТОР, ЭТО ВАМ!»