Глава 1, пепел, кости, тьма.

Чёрная рашелина. Вечная ночь. Пустота, в которую сгинули даже звёзды. И только хрип, рваный, как сломанная труба, нарушал вязкое безмолвие. Человек полз, просто человек, не авантюрист, не человек с благословлением от бога, простой человек, что потерял всё что было, этим человеком был Белл Кранел, когда-то гордый авантюрист четвёртого уровня, теперь представлял собой мешок мяса и костей, раненый, в окровавленной рубашке. Обломанные ноги тянулись за ним, как мёртвые хлысты. Под пальцами — вязкая грязь и кровь. Он ничего не видел, почти не слышал, но внутри головы разрывалась паника. — Нет-нет-нет-нет… пожалуйста… нет… — шептал он сквозь слёзы, скуля, как раненый зверь. Его голос был уже не голосом авантюриста готового бросится в бой! Это был визг страха и отчаяния. Позади — шорох. Не просто шаги — нечто тяжёлое и огромное передвигалось с ленивым интересом, как кошка, играющая с пойманной мышью. Из мрака выглянули глаза. Пара гигантских светящихся глаз, по два метра в диаметре. И они… смеялись. Один из гончих шагнул вперёд. Тень с когтями как мачете. Резкий удар. Взрыв боли. Белл закричал. Крик был не человеческий — слишком надломленный. Не героический. Это был вопль того, кто понял: его не просто убьют. Его сожрут. Заживо. По кускам. Огромный коготь прошил его бедро насквозь, чудовище играло со своей "едой". Раздался хруст. Белл вцепился в землю, но чудовище тащило его к себе, вспарывая грунт когтями. Он плакал, кричал, визжал. Его голос рвал воздух, будто молитва, отвергнутая богами. И вдруг — остановка. Чудовище подняло его над землёй, к раскрытой пасти. Там была бездна. Болотная, тёплая, кишащая слюной. Голодная. Но... она не замкнулась. Белл не понимал. Монстр смотрел на него. Медлил. Как будто дразнил. И тут — взрыв плоти. Из темноты вынырнул другой монстр, ещё больше. Проголодавшийся. Он разорвал первого, утаскивая его тушу в тьму. Белл упал, ударился лицом о камень. Челюсть хрустнула. Что-то потекло изо рта. Возможно — кровь. Возможно — зуб. Он снова полз. Медленно. Каждое движение — пытка. Он не знал почему старается и просто не позволит себе умереть. Он потерял чувство в ногах. Пальцы были разбиты. Он не знал, сколько времени прошло — час? Три? Бесконечность? Где-то сбоку он увидел свет. Тусклый, дрожащий, почти призрачный. Он пополз к нему. Это был уголь. Один-единственный, слабый, с трудом тлеющий. Пламя почти исчезло, но дыхание Белла подогревало его, как будто сама жизнь цеплялась за искру. Белл видел себя в этом угле, если бы не этот уголь, Белл просто замёрз от холода, если бы не Белл, уголь бы потух. Такая мелочь, но без этой мелочи история могла бы оборваться ещё на этом этапе. Он начал искать хворост. Еле-еле. Осколками пальцев. Грязью. Он тащил небольшие колышки деревьев что так любездно оставил труп рядом с костром, с трудом поджигая их одной за другой, в ход шла даже одежда этого трупа. Всё тело тряслось от боли. Каждое движение — борьба между разумом и агонией. Он задыхался, кашлял, вырывал. Его правая рука — от плеча до кисти — была искромсана когтями, кость наружу. К моменту, когда он развёл костёр, правая рука уже не двигалась. Он даже не почувствовал, как в вену под кожей ползут чёрные нити заражения. Гангрена. Или яд. Неважно. Белл облокотился на стену пещеры, вглядываясь в трёхметровый круг света, отсекающий мир. Его дыхание было судорожным, лицо — пустым. Он повернул голову вбок. И улыбнулся. — А я думал, что это мне не повезло, — хрипло выдохнул он, глядя на тело рядом. Скелет. Руки оторваны. Череп разбит. Рядом лежал стилет, но ещё острый. Он потянулся — болью, выдохом, криком — и взял его левой рукой. Правую… он больше не чувствовал. Он посмотрел на неё. Почерневшая, опухшая, мёртвая. Он молча положил лезвие на запястье. И резанул. Он кричал. Кричал, как животное. Но не остановился. Пламя костра стало чуть ярче. А на землю рядом с ним упала правая рука. Белл потерял сознание, всё что дальше его преследовало …тишина. Но тьма не молчит. Где-то внутри головы Белла звучал гул — как будто кто-то молотил по пустому котлу. Сначала — просто шум, потом голоса. Шепотки. *Ты слаб.* *Смешной мальчик.* *Герой? Ха-ха.* *Ты был мясом. Ты останешься мясом.* Он проснулся. Нет — его вырвало из забвения. От боли. В месте, где была рука, теперь была мокрая тряпка из грязи, крови и ткани. Он не помнил, как перевязал. Или перевязал ли вообще. Сердце билось так, будто хотело вырваться из груди. Дыхание — хриплое, рваное, как будто лёгкие в огне. Веки налились тяжестью. Глаза щипало от копоти. Огонь ещё горел. Чуть-чуть. Едва-едва. Он согревал только самое ближнее пространство. А за ним… Шевеление. Далеко. Но не настолько чтоб не услышать. Белл попытался приподняться. Результат — вспышка боли в животе и удар в висок, словно молотом. Он застонал. Медленно потянулся к стилету который нашёл возле скелета. Угол заточен плохо, клинок изогнут, но острый, хоть что-то. Где-то в глубине тоннеля снова прошелестело. Не шаги — скольжение. Скреб. Хрип. Он замер, вжимаясь в стену. Пот холодный. Дыхание — едва сдерживаемое. Прошло минут пятнадцать. Или час. Он не знал. Шевеление исчезло. Белл снова отключился. --- На этот раз он оказался на поле. Трава колышется. Над головой — солнце. Мир тёплый, добрый. Перед ним — дедушка. Он улыбается. — Белл… просыпайся. Пора на тренировку. Ты ведь хочешь стать героем, да? — Дедушка говорил с ним как с ребёнком. Белл медленно кивает. — Да… — Тогда вставай. Он потянулся вперёд… и вдруг заметил: у него нет руки. Дедушка всё ещё улыбается. Но теперь лицо искривлено. Рот — до ушей. Глаза — пустые. Кровь течёт из носа и ушей. — Герой, да? — скалится он. — Ты — еда. Всегда был ею. И мир вокруг *рассыпается*. --- Белл задышал резко. Очнулся в грязи, в боли, в собственной крови. Огонь почти погас. Вонь от гниющего трупа сбоку проникала в мозг, из-за боли он не чувствовал её, но сейчас когда хоть немного боль стала меньше, он начал чувствовать. Над головой — потолок, где медленно капала вода. Он не знает скольконе ел. Но знает что не пил — почти столько же, но знал что не больше 7-ми дней, так как физически бы не выдержал столько без воды. Жажда была пыткой. Он облизал губы. Потом подошёл к месту где капала воды, 1... 2... 3........... 4.............. 5.......... 6................................................. ............................................................ 7 ....................................................................................................................................................................................8. 8 капель это всё что он получит. В желудке — пустота. Только кислота. Он знал: если не найдёт воду — умрёт. Если не покинет это место — умрёт. Если останется — его сожрут. Он начал ползти. Левой рукой. Снова. Каждый сантиметр — борьба. Зачем эта борьба? Он не шнал. Хоть и он не смотрел назад он знал, что там он, искожённая версия его дедушки что медленно шла за ним. —Дедушка тебя не бросит. Шептало оно и шло за ним. Огонь он не взял с собой. Он оставил его как маяк — может, кто-то придёт. Или хотя бы монстр — и вместо него заберёт свет. Он ушёл в темноту. Сам. "Один". На грани. -------- Темнота — это не просто отсутствие света. Это мир сам по себе. Без звёзд, без времени. Без правил. Когда ты один в темноте, ты не идёшь сквозь неё. Ты — внутри неё. Она — внутри тебя. Белл полз, почти без сознания. Тело трясло. Кожа покрыта грязью, ссадинами, запёкшейся кровью. Лицо опухло от слёз и боли, губы растресканы, дыхание будто вырезало лёгкие. Где-то там — может быть — вода. Может быть — еда. Шептали ему силуэты во тьме. Но он не верил. Он просто двигался. Не ради надежды. Ради рефлекса. Как таракан в кислоте. И тогда — звук. Шорох. Сначала тихий. Потом ближе. Потом — хриплый рык. Белл застыл, уткнувшись лбом в камень. Сердце остановилось. Голова не поворачивалась. Он просто слушал. Монстр. Лапы. Зубы. Скрежет. Слюна. Почти как гиена, но больше. Морда длиннее. Глаза — как угли. Зрачки — чернильные капли. Он вонзал взгляд в спину Беллу, как ножи. Тот понял — не уйти. Внутри поднялся крик. Не наружу. Внутри. Крик, похожий на звон меча перед боем. Он схватил камень. Нет — не оружие. Просто камень. Развернулся. — ААААААААААА! Монстр прыгнул. Огромная тварь весом в полтонны. Белл рванул в сторону, чудом увернувшись, чудом живой. Камень в руке, сердце в горле. Вторая попытка. Он не успел увернуться — коготь прочертил по боку, оставив рваную рану. Боль такая, будто его вспороли. Но… под ногами был острый камень. Высокая глыба, торчащая из пола. Белл метнулся — тварь следом. Шаг. Удар. Прыжок. Тварь в воздухе. Он нырнул под неё. Подставил глыбу. Плечом в живот. ВСПЛЕСК. Кровь. Хруст. Вой. Монстр насадился. Его собственный вес и глупость — его конец. Белл отлетел, весь в крови. Он не чувствовал боли. Только — рев в ушах. И вкус металла во рту. ... Прошло двадцать минут. Может — час. Монстр умер. Белл смотрел на его тушу. Потом — на свою руку. Потом — в никуда. Он медлил. А потом, словно что-то щёлкнуло. Он вытащил камень. Разрезал брюхо. Пара движений — и он ел. Рвал. Жевал. Глотал. снова рвал. Потом снова ел. Плакал. Ел. И пил кровь. Жадно, как животное. Где-то глубоко в сознании — тишина. Или… смех? Он так и не понял что это было. Снова его спасло чудо, удача, он отбросил мысль почему он жив, как и запах, мерзкий что шёл он туши монстра, на мерзкий запах что исходил от самого Белла который опаражнился в одежде от страха, он просто пытался выжить, просто ел, пил, ненавидел. --------- Когда он уснул, впервые за трое суток, а именно столько он полз во тьме, сам того не зная, к нему пришёл дедушка. Тот самый, которого он любил. Который учил мечтать. Который называл его "Героем". — Ты это ел? — тихо сказал дедушка. — Это было… твоё решение, Белл? — Я… я не хотел. Я должен был. — Ты слаб. Слабость ведёт к зверству. Ты это почувствовал, да? — Заткнись… — Белл сжался. — Это не ты. Это не ты. — Я — голос твоей вины. Я — та часть, которая смотрит на тебя и видит, кем ты стал. — Я выжил. — Да. Но кем ты стал? Червь. Падальщик. Мясоед. Пёс. Ты помнишь, кем был? — Заткнись… Дедушка подошёл ближе. Его лицо начало трескаться. Гнить. Глаза потекли чёрной жидкостью. — Ты ешь мёртвых, Белл. Ты пьёшь их кровь. Сколько осталось до того, как ты начнёшь смеяться от этого? — ЗАТКНИСЬ!!! Я СДЕЛАЛ ТО! ЧТО ОН ХОТЕЛ СДЕЛАТЬ СО МНОЙ! ТЫ НЕ НА МОЁМ МЕСТЕ, ПРОСТО ИСЧЕЗНИ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! ТЕБЯ НЕТ! Удар за ударов, вызванные волосы, удар за ударом, он бил себя, под фон дьявольски ужасного смеха искажённого. —Это? Это оно? — Смех продолжался, он сводил его с ума —Это ад? — ------------- Он проснулся с криком. Вся его кожа была в поту. Рана горела. Пальцы дрожали. Он — жив. Но в темноте, казалось, что кто-то ещё дышит рядом… ---------- …Плоть гончей всё ещё была тёплой. Тяжёлый, солоноватый запах разрытого брюха пропитал всё, от одежды до губ. Белл дрожал, засовывая в рот клочья сырого мяса, не ощущая вкуса — лишь необходимость. Его руки были в крови. Его лицо в слезах. Его разум — в пропасти. Он ел. Он выживал. Когда животная судорога насытила его до рвоты, он повалился спиной на мокрую землю и захрипел. Где-то в груди что-то сжалось. Он больше не чувствовал себя живым. Он просто был. Тепло в костях, воняющее дыхание, колотящее сердце — всё это было лишь временным фоном, не подтверждением жизни. Затем... звук. **Щелчок. Скрежет. Тяжёлый выдох.** Белл распахнул глаза и резко сел, будто его ударили в грудь. Лес был мёртв. Костёр потух. Но он не разжигал его, и в лесу он не былю И где-то вдалеке — **он**. Тот, кто пришёл по его душу. Глаза — два раскалённых угля. Тело — мрак в виде зверя. Белл не понимал, как описать то, что видел: нечто среднее между волком, чудовищем и демоном. Высотой с дом, с ногами быка, ртом, полным змееподобных языков, и панцирем как у жука. Но двигалось оно как гончая. Быстро. Голодно. И это **оно** — смотрело **на него**. **"Беги."** Он не знал, чья это была мысль — своя, дедушкина, чужая — но она разорвала грудь как кнут. **Он сорвался с места.** Сломанная нога предательски подгибалась, но страх дал ускорение, большее, чем любое заклинание. Он бежал, цепляясь за камни, корни, землю. Не думал. Не кричал. Не жил. Только убегал. Позади — грохот. Каждая лапа того зверя сокрушала деревья, как если бы они были соломой. Кора летела в стороны. Лес сотрясался. Стволы разлетались, будто в ад пришёл ураган. **Белл срывался в овраги, катился вниз по склонам, бился об камни — и всё равно поднимался.** Паника была сильнее боли. Он метался между деревьями, пока не увидел старую расщелину — узкую, как челюсть. Не думая, втиснулся внутрь, оставляя клочья кожи на выступах. Он забился внутрь, задыхаясь, прислушиваясь к дыханию монстра. **Оно остановилось.** Рядом. Прямо над ним. Зверь **фыркнул** — воздух дрожал. Миг — и извергнув нечеловеческий рев, чудище обрушилось на расщелину. Камень дрогнул, упал кусок свода. Белла засыпало пылью. Он закрыл рот, затаил дыхание. Каждый мускул в теле кричал, но он не двигался. **Монстр ушёл. Или…** Что-то застонало снаружи. И в следующий миг… **Земля загремела.** Сквозь деревья, **как кошмар**, вырвалось **ещё одно**. **Огромное. В сто раз больше.** Если первая тварь была демоном, то эта — **богом гнили и безумия**. Белл только мельком успел увидеть: — тело как у змея, покрытое мясистыми глазами, — пасть, из которой вырывались голоса, будто сотни людей звали его по имени, — руки, как у младенцев, и глаза внутри каждого пальца. **Оно съело первую тварь. За один укус.** **Захрустело её, как скорлупу.** И потом… замерло. Белл не мог больше смотреть. Он трясся, закрыл лицо руками, свернулся калачиком. Он **молился** — не к богам, нет, — просто к тишине. Чтобы не видеть. Не слышать. Не **быть**. --- **Он уснул.** Внутри сна было **тепло.** Он был снова дома. Лес был зелёным. Солнечным. Лёгкий запах цветов. Его дедушка сидел на пеньке, как всегда, с трубкой и улыбкой. — Ты опять залез куда не надо, Белл, — сказал он, глядя в небо. — Всё ищешь героизм, а находишь... кишки. Белл хотел заплакать. Упасть в объятия. Но дед не смотрел на него — будто сквозь. — Ты ел мясо мертвецов, Белл. Ты пил кровь чудовищ. Что будет дальше? Пожрёшь и людей, если прижмёт? — Я… я не… — голос Белла ломался, словно стекло под гнётом. — Ты слабый, Белл. Всегда был. Даже сейчас, когда у тебя не осталось ничего — ты всё равно надеешься. На кого? На меня? Дед повернул к нему лицо. **Оно было обугленным черепом.** — Ты **не выживешь**, Белл. Не ты. А **что-то другое**. И ты будешь молиться, чтобы оно **не стало тобой**. Белл нанёс удар, но тело не сдвинулось —Заткнист! Заткнись! Заткнись!— не смей меня осуждать! Не смей помыкать! Ты не знаешь! Не чувствуешь— Белл упал на колени. Он плакал, в позе эмбриона он вспоминал всё через что прошёл. --- **Он проснулся, вопя.** Слёзы, пот, грязь. Дрожал. Он был в безопасности. Пока. В расщелине. Но внутри него — **ничего уже не было безопасным.** --- Плоть отказывалась повиноваться. Ноги не были ногами — просто два багровых куска мяса, обмотанных лоскутами ткани, что давно пропиталась гниющей кровью. Руки дрожали, как будто в них вогнали тонкие серебряные иглы, и каждая игла смеялась. Белл полз, не поднимая головы. Его дыхание — судорожное, рваное, как у зверя, которого только что подстрелили в шею, но он продолжает бежать. Он знал, что тварь идёт за ним. Не одна — теперь их было двое. Он слышал, как одна умирает, поглощаемая более сильной. Он чувствовал, как земля под ним содрогается не от шагов — от существования. Что-то большее, чем жизнь, шло за ним. Что-то, что не должно было быть. Он задыхался. Каждая клетка его лёгких как будто налилась ржавыми гвоздями. — Только... ещё... немного... Пальцы вгрызались в землю, оставляя следы из крови и грязи. Ползком. Бессильно. Как червь, что пытался сбежать от солнца в землю, в тень. Он уже не был героем. Он был существом, инстинктом, рвущимся из оболочки, что когда-то называли "человеком". Перед ним — мрак. Позади — нечто, чьё дыхание уже не слышалось, но ощущалось на коже, будто чума. И тогда он услышал. Шаг. Нет, не шаг. Падение. Словно гора осела на землю. Словно Бог уронил руку. Тварь. Он не видел её, но она была рядом. Она была в его голове, в груди, в каждой венке. Он чувствовал, как его желудок сжался, как будто от одной только мысли его организм хотел взорваться, лишь бы не ощущать это. Он попытался встать. Ноги отказались. Он попытался кричать. Горло — лишь хрип, будто кого-то душили. Тварь подошла ближе. Из-за стены мрака, из темноты глубже, чем космос, показалась лапа. Нет — не лапа. Колонна из мышц и сухожилий, оканчивающаяся когтями, как мечи. Когти вонзились в землю — камень треснул. Белл пополз. Судорожно. С пеной на губах. Он больше не знал, кто он. Тварь показалась полностью. Он не знал, как это описать. У неё не было глаз — только дыры, из которых капала чернильно-чёрная слизь. Морда — как у собаки, но перекрученная, искривлённая, будто кости в ней ломались миллионы раз. Тело — как у гиены, только в три раза больше, чёрное, покрытое чешуёй и мёртвыми глазами. Рот раскрыт — и внутри не зубы, а нечто шевелящееся, множество языков, каждый из которых жил своей жизнью. Белл заорал. И побежал. Сломанными ногами. Он не понимал, как. Просто рванул вперёд, как дикое животное, потерявшее лицо. Страх — единственное, что двигало им. Лес мчался мимо — деревья как призраки, воздух был как лёд, каждый вдох резал лёгкие, словно стекло. Но он бежал. Прыгал. Падал. Поднимался. Он рвал себе кожу, цепляясь за корни и ветки, он не чувствовал боли. Он больше не был человеком. Он был ужасом, который пытался убежать от большего ужаса. Позади — звук. Не рычание. Не лай. Песнь безумия. Тварь пела. Или издавала звук, что звучал, как хор детей, кричащих в замедленной записи. Как будто ангелы умирали, и их стоны превратились в зов. Белл споткнулся. Упал в грязь. Прокатился по склону. Лицо в кровь. Глаза — слёзы. Он не мог дышать. Позади — шаг. Он обернулся. Тварь была в метре. Смотрела. Дышала. Нет, не дышала — ждала. И тогда... Земля содрогнулась. Из тьмы — нечто по меньше но более ужаснее. Тварь, преследовавшая Белла, — она обернулась. И на её лице — впервые за всё время — мелькнуло что-то, похожее на страх. Гора тьмы упала с небес. Тварь, что гналась за Беллом, вскрикнула. Не рык. Крик. И в следующее мгновение она исчезла. Просто исчезла. Как будто её засосало в яму, в черноту, в пасть. Без звука, без крови. Только вспышка чего-то белого — глаза. И всё. Тишина. Белл лежал. Он больше не мог думать. Он не понимал, жив ли он. Он не чувствовал себя. Только звук собственного сердца. Он попытался двинуться. Не смог. И провалился в бессознательность. Во сне. Дедушка. — Белл, — сказал он, — ты всегда хотел быть героем. Что ж, теперь ты герой. Герой, который ест монстров. Герой, который ползает в грязи. Герой, которого забыли. Которого предали. Белл молчал. — А может, ты просто мясо? Кусок плоти, что ползёт, чтобы быть съеденным? Тишина. — Скажи, внук, — дедушка наклонился, — ты правда думаешь, что кто-то придёт тебя спасти? Белл медленно поднял глаза. Лицо его было обожжённым, губы потрескались, из ноздрей шла кровь. — Нет, — сказал он. — Тогда встань. И иди за мной. Белл смотрел в глаза тому, кого он любил. Кого боготворил. Подняв руки, протягивая их к нему, он лишь встал и начал душить его. —Я понял... одна тварь меняется на ещё большую тварь как же я устал, я не хочу никуда идти, нечего делать. Белл продолжал душить дедушку, его лицо снова исказилось, оно начало смеяться. Белл опустился к его шее и с неистовством откусил его кадык и начал его жевать. Съедать. Поедать. Он чувствовал что что-то изменилось, что-то внутри. Он проснулся. ------- Он пришёл в себя от холода. Не холода ветра, не холода смерти — **холода абсолютного ничто.** Как будто весь мир перестал излучать тепло. Как будто сама идея температуры была вырезана из пространства. Сначала был только звук — **капля воды,** одинокая, падающая с потолка пещеры… или черепа? Белл не знал. Его тело лежало на чём-то мягком и тёплом, но он знал: это — **не безобидное тепло.** Это было тепло живого, биологического, чего-то, что дышит под ним. Он попытался встать — и понял, что лежит **на спине чего-то гигантского.** Оно спало. Он чувствовал его дыхание — медленное, глубокое, как у вулкана перед извержением. Вдох — земля дрожит. Выдох — воздух свистит, как будто в нём тысячи голосов. Белл перевернулся, прижавшись к живой поверхности, покрытой гладкими чешуями, будто черепицей. Они светились изнутри: **тусклый красный свет,** пульсирующий в ритме сердца чудовища. Он встал на колени — и увидел: **Безбрежное тело.** Он был на горе из плоти. Прямо перед ним — обрыв. Ниже — **бездонная пасть.** Не просто рот, не челюсть — **бездна,** где плавали светящиеся глаза и черви из костей. Из пасти шёл пар, как из жерла Ада. И вдруг оно **проснулось.** Белл не слышал рыка. Он **почувствовал** его. Звук, вибрация, мысль — всё в одно мгновение. Мир содрогнулся. Камни полетели вверх. Плоть под ним напряглась. Существо поднялось. Белл скатился вниз, перекатываясь, как камень по склону. Он упал — и встал. **Жив.** Но не спасён. Перед ним стояла Тварь. Не та, первая. гораздо меньше, но не менее опасная. Если первая была кошмаром, то эта была **богом страха.** большая покрытая панцирем из чёрной плоти, тело её извивалось, как у змеи, но шагало, как человек. У неё были **руки,** и в них — **кости других богов.** Глаза — без зрачков, без эмоций. Только **наблюдение.** Она посмотрела на Белла. И **заговорила.** — *Ты не герой.* Голос раздался **внутри его головы.** — *Ты был посмешищем. Куклой. Игрушкой на поле битвы. Ты бежал. Ты молил. Ты падал в грязь. И всё ради чего?* Белл сжал кулаки. Тело ныло. Кожа была изодрана, ребро, казалось, сломано. Губы — разбиты. Он поднялся. — Да, — выдохнул он. — Я бегал. Я молил. Я падал. Но я всё ещё **жив.** Тварь склонила голову. — *Пока.* И **ударила.** Белл не увидел удара. Он **почувствовал** его. Будто вся пещера рухнула на него. Тело пронеслось через воздух, врезалось в стену. Камень разлетелся. Грудь — вдавилась. Воздуха не было. Ни одного вдоха. Но он **встал.** — Либо ты, либо я, ставлю свою жизнь... Белл улыбнулся. —Уравниваешь? Он прыгнул вперёд. Ударил кулаком — и только тогда понял, насколько **сильнее стал.** Его кулак пробил чешую. Вырвал кусок. Тварь взвыла. Не от боли. От **удивления.** Она отступила — и снова двинулась вперёд. Белл увернулся. Прыжок. Камни. Кувырок. Ещё удар. В бок. И в этот миг — **её хвост.** Он не заметил его. Удар. В живот. Белл отлетел, будто куклу бросили через зал. Он врезался в потолок, рухнул вниз. Лежал. Тварь подошла. И накрыла его тенью. — *Ты сильнее, чем раньше. Это любопытно.* Белл плевался кровью. Пытался встать. — *Но ты не готов.* И тварь **разорвалась.** Нет — **разделилась.** Как клетка. Из неё вышла **вторая.** Такая же. А затем — третья. Они обступили Белла. Он понял — это не тварь. Это **воля.** Это сущность, что ломает миры. Он схватил стилет. Руку сотрясала дрожь. Но он поднял его. **И начал бой.** Одна тварь прыгнула — Белл уклонился. Пронзил ей глаз. Вторая схватила его — он вырвался, воткнул нож в шею. Он был **на грани.** Каждое движение — боль. Каждое слово — кровь. Но он **дрался.** **Как зверь. Как демон. Как человек, которому больше нечего терять.** Около 30-ти минут нечего не происходило кроме бойни В конце боя — он стоял. Раненый. Измождённый. Перед ним — **две туши.** Третья тварь не двигалась, но не была мертва. — Почему... ты не добиваешь? — прошептала она. Белл смотрел на неё. — Потому что… — он упал на колени, — ...потому что ты… не конец. И тогда всё вокруг **исчезло.** --- Он падал. Не в пропасть. Внутрь себя. Тишина… и шепот. Шепот его имени. Голоса, что звучали как голоса людей, которых он знал. Только **искажённые. Разобранные на части.** Как будто память о них прошла через мясорубку времени. — *Белл...* — *Зачем ты здесь?..* — *Ты думал, что боль — это очищение? Глупец.* Он шёл вперёд. Хотя не знал, есть ли у этого "вперёд" направление. Под ногами — чёрная жидкость, вязкая, будто кровь и чернила. Неба нет. Света нет. Только **глаза.** В сотнях. На стенах. Под кожей. Внутри него. Он больше не чувствовал тела. Только **сознание, стянутое костью и нервами.** Перед ним возник силуэт. **Его дед.** Но не человек. **Чудовище.** Костлявое, с телом из сломанных доспехов и внутренностей. Глаза — пустые. Изо рта — пепел. — *Ты убил меня, Белл. Ты вытравил меня из своей крови. Предал мою мечту.* Белл не ответил. Он смотрел. Спокойно. Без эмоций. Всё, что было раньше — боль, паника, страх — **осталось где-то позади.** Теперь была только **чистота.** Как после ожога — когда больше нет боли, есть только пустое, пульсирующее "здесь". — Ты не мой дед, — наконец сказал он. — *Я — голос твоего долга.* — Я не должен никому ничего. Сказал Белл и сел в позу лотоса, спокойно вдыхая воздух, он не был зол, он был спокоен, умиротворённый. — *Ты родился, чтобы стать героем.* — Я родился, чтобы **жить.** Даже если это — **в одиночестве.** Он встал и подошёл ближе к образу. Тот вытянул руку, касаясь его лица. — *Без нас ты — ничто.* — Без вас… я **настоящий.** Он ударил. Не кулаком — **волей.** Образ вспыхнул, как мокрая бумага в огне. Мерцая, крича чужими голосами, исчез. Вокруг — **тишина.** Первичная. Святая. Белл опустился на колени. Его сердце **билось.** Впервые за долгое время — **в ритме собственного выбора.** И в этот миг — **мир вернулся.** --- Он открыл глаза — и снова оказался в пещере. Камни. Кровь. Запах серы. Твари — нет. Он встал. Раны — частично зажили. Как будто не тело лечилось, а разум **приказал ему быть целым.** И тогда земля задрожала. **Она вернулась.** Но уже не тварь. А **само пространство.** Из тени вышло **нечто.** Огромное. Изломанное. Будто из разных животных и существ сшито. Оно двигалось, как воля, а не как плоть. В нём была **суть хаоса.** И оно **говорило.** — *Ты отринул прошлое. Ты уничтожил образ. Ты не герой, Белл Кранел. Ты… Пепел. Ты… Прах.* Белл сжал кулаки. Он не отвечал. Он **смотрел.** — Я жив. — *Только пока мы позволяем тебе.* — Тогда придётся… **убить меня.** И они ринулись друг на друга. --- Это не была обычная битва. Это было **столкновение концепций.** Боль против воли. Животный страх против человеческого упорства. Белл бил. Сначала стилетом. Потом руками. Потом камнем. Потом — обломком собственного ребра. Он не чувствовал боли. Только ритм. Он **танцевал.** Через удары. Через крики. Он отскакивал, ползал, метался, кидал в чудовище всё, что мог найти. А оно смеялась. — *Ты хочешь убить то, что не имеет формы?* — Нет. Я хочу **доказать, что форма — не главное.** Тварь ударила. Кулак, размером с башню, рухнул — но Белл уже был в воздухе. Он приземлился на спину чудовища, воткнул коготь в плоть, начал **вгрызаться в неё.** Он **кричал.** Как зверь. Как человек, который **отказался от всего, что его ограничивало.** Тварь зашлась в ярости. Она билась, как раненый бог. Сотрясалась. Пыталась сжечь его. Заморозить. Превратить в прах. Но он **держался.** Каждую секунду. Каждый вдох. Каждый удар — был **новым утверждением его сущности.** "Я есть." "Я жив." "Я дышу." --- Спустя вечность — он стоял. Перед ним — **живое, трясущееся тело.** Не мёртвое. Но поражённое. Разрушенное. Тварь **смотрела на него.** И молчала. — *Ты не победил.* — Я и не должен был. Но я **не исчез.** — *Это — лишь начало.* — Я знаю. Тварь растворилась в дым. В пепел. В идею. И Белл упал на колени. **Он выжил.** --- Он не чувствовал пальцев. Не потому что они были сломаны. А потому что в этой тишине — **они больше не имели значения.** Боль исчезла. Вместе с ней ушла и усталость. Ушёл страх. Ушла ярость. **Остался он.** Белл Кранел. Он сидел в обломках. Камни под ним были тёплыми от крови. Его кровь. Кровь чудовища. Больше было невозможно отличить. Из тела торчал осколок кости. Где-то хрустнуло, когда он попытался подняться. Он не вскрикнул. Лишь выдохнул. Всё было… **тихо.** Где-то вдали — трепетал тусклый свет. Возможно, это был выход. Возможно — иллюзия. Но Белл не шевелился. Он ждал. Пока **оно** не вернулось. Но не в виде чудовища. **В виде себя.** Перед ним стоял… Белл. Моложе. Чище. С глазами, полными мечты. В белом плаще. С мечом на бедре. Героический, сияющий. Как на обложке дешёвого романа. И этот Белл — **смотрел на него с жалостью.** — *Посмотри, что ты сделал с собой…* — Я выжил. — *Ты уничтожил всё, чем хотел стать.* — Я перестал быть ложью. — *Ты стал животным. Грязным, голодным, напуганным.* — Я стал **человеком.** Копия подошла ближе. Глаза её были чисты. Прекрасны. Но фальшивы. — *А что ты скажешь тем, кто верил в тебя? Тем, кто надеялся, что ты станешь символом?* — Пусть надеются на себя. — *Ты был светом. Теперь ты — тень.* — И свет, и тень исходят из одного источника. Только один из них честен. Копия замерла. — *Ты убьёшь меня, как убил образ деда?* — Нет. Он встал. Шатаясь. Поднялся на ноги. Медленно. С усилием. Но с достоинством. — Я **отпущу тебя.** Я отпускаю себя. Он прошёл мимо образа. И тот исчез. Беззвучно. Как прах, развеянный ветром. --- Белл шёл. По узкому туннелю. Свет впереди становился ярче. Он не знал, был ли это выход наружу… или просто ещё одна петля в круге его личного ада. Но он шёл. Потому что теперь — **он не искал финала.** Он шёл, потому что **выбрал не стоять.** И тогда он почувствовал **её.** Тварь. Где-то рядом. Всё ещё живая. Огромная. Сломанная. Но **сильная.** Он остановился. Не от страха. От уважения. Он посмотрел в темноту, словно чувствовал: за каменной стеной пульсирует сердце чудовища. Больное. Но настоящее. — Ты не мой враг, — прошептал он. — Ты… моё зеркало. Он не пошёл убивать. Он пошёл **дальше.** --- Снаружи его ждал мрак. Небо — чёрное. Земля — мёртвая. Лесов нет. Пепел. Река — чёрная, как нефть. Здесь, похоже, всё давно умерло. Белл вышел. Ветер развевал остатки его одежды. На спине — ожоги. На лице — кровь. Но в глазах… **Покой.** Он прошёл несколько шагов. Упал на колени. И **впервые с начала этого кошмара — заплакал.** Не от боли. А потому что **он снова чувствовал.** Он не стал героем. Он не победил. Он даже не добился цели. Но он **отказался исчезнуть.** И этого оказалось достаточно. --- **Его тело спало. Но его воля — проснулась.** --- *Конец сцены. Конец старого Белла. Начало нового пути.* --- Готов перейти к следующей главе, в которой: * Белл восстанавливается физически, но вокруг остаётся враждебный и мёртвый мир; * он встречает существо, которое **не враг и не союзник** — нечто древнее, говорящие загадками; * начинает понимать, что **то, с чем он столкнулся**, — не просто монстр, а **часть архитектуры мира**, связанная с богами. ---------- Тишина. Она длилась вечность, как будто весь мир, весь подземный ад, затаил дыхание. Ни один камень не шелохнулся. Ни один порыв воздуха не потревожил покой мёртвой земли. Только Белл — стоящий на краю бытия, осевший на колени, измождённый, но не побеждённый. Из глубин, словно в ответ на его молчание, донёсся хрип. Как гудение в животе у вулкана перед тем, как он извергнет всё, что сдерживал веками. **Тварь возвращалась.** Она вышла из темноты. Её лапы оставляли в пепле кратеры. Огромная. Безобразная. Гниющая и всё ещё живая. В её глазах не было ненависти. Только древняя, нескончаемая жажда разрушения — как у шторма, как у бездны. Белл поднялся. Он не был готов. Но он был *свободен*. И это было сильнее. Тварь зарычала, и звук был не просто угрозой. Он был вызовом. **Признанием.** — Ну что ж, — прошептал Белл. — Пошли. Они сошлись. Не как враги. Как две стихии, которые не могут существовать в одном сосуде. Кулаки Белла были слабы. Стилет затупился окончательно. Но он бил. Он прыгал. Уклонялся. Отталкивался от скал. Использовал каждый камень, каждый выступ. Тварь рычала, хватала воздух, обрушивала лапы с яростью обвалов. **Их битва будила саму землю.** Кровь Белла капала в трещины, и оттуда шёл пар. Он бил кулаком в глаз твари — и грохот отзывался в потолке. Она вцеплялась в стены, разрывая их, и камень стонал, как живой. **Потолок задрожал.** Тварь, охваченная яростью, рванулась вперёд — Белл оттолкнулся назад, ударил в трещину — и **вся зала взорвалась гулом.** Огромные каменные плиты рухнули. Потолок раскололся. Земля под ними треснула, поглотив часть арены. И тварь, и Белл провалились в темноту — **не вниз, а наружу.** Обвал шёл минуту. Потом — свет. Они вырвались. Не в Рай. Не в свободу. Но в воздух. В зловонный, дымный, серый мир. **Наружу.** Белл лежал на земле. Его тело было изрезано, лицо в пепле, дыхание рваное. Рядом — силуэт твари. Она не двигалась. Дышала, но не шевелилась. Как будто и она — потеряла цель. Наконец за долгое время он наконец расслабился, вся боль что была отключина вырвалась, но Белл просто смотрел по сторонам, он видел разрушенную стену, новый вход и выход из той пещеры, во круг снег, метель. Из-за горизонта вышли силуэты. Фигуры. Люди? Они приближались. Тихо. Медленно. Вооружённые. Но не с мечами А с копьями и алебардами Один из них — в чёрном плаще, с холодными глазами — посмотрел на Белла… и прошептал: — Он выжил. **Конец главы.**