Глава 18.

      У жизни, есть удивительное свойство – чередовать черные и белые полосы судьбы человека, с безжалостной скоростью. Причем нам, простым смертным, кажется, что путь от черной полосы к белой всегда более долог, извилист и тернист. Утахиме знала об этом не понаслышке. Каждый раз, как только она допускала крошечную мысль о том, что все наконец-то наладилось и вот, она может выдохнуть, то жизнь моментально стремилась преподать ей суровый урок. Так происходило раз за разом, словно это было неистребимым проклятьем. Дошло до того, что Иори просто напросто потеряла способность проживать полноценно радостные моменты. Каждый раз, она находилась в ожидании подвоха. Так могло бы быть и в этот раз, но впервые за множество лет она забылась. Она смотрела в глаза любимого человека, наслаждалась его присутствием рядом, трепетными прикосновениями. Позволяла сердцу таять, не оглядываясь назад и не заглядывая с тревогой в будущее. Просто жила моментом в своей маленькой квартирке, за пределами которой, казалось, остальной мир не существовал.       Способен ли один телефонный звонок пробудить страх, который давно покоился на самом темном дне человеческой души и вдребезги расколоть добытое непосильными усилиями спокойствие? Иори с выжигающей горечью в сердце могла ответить – да.       - Утахиме? – раздался на другом конце провода голос, который она не слышала со времен старшей школы.       - Да? – ответила она в надежде, что ошиблась, но сердце предательски забилось в тревоге.       - Утахиме, милая, это Кохару, твоя тетя. Ты не узнала меня?       Надежды Иори не оправдались. Была ли она рада слышать свою тетушку? Отнюдь, нет. В их взаимоотношениях не было и следа тёплой родственной связи. При любом упоминании имени женщины в голове Утахиме всплывали фрагменты детства и вовсе не радостные.       Она прекрасно помнила, как сестра отца только лишь добавляла проблем и без того измученной ее матери. Кохару никогда не пыталась образумить своего катящегося все больше на дно братца. Наоборот, она критиковала и глумилась над больной женщиной, которая всего лишь пыталась сделать все, что могла лишь бы не стало еще хуже, чем есть.       Но более отчетливо Иори помнила момент, когда ее матери не стало. На плечи совсем юной Утахиме полностью легли хлопоты организации похорон и единственным человеком, который ей помог, была неравнодушная соседка. Тогда-то девочка и осознала, что порой совершенно чужих людей твоя судьба заботит гораздо больше, чем тех, кто, казалось бы, является твоей семьей.       После похорон, тетя и отец вели себя так, словно ничего не произошло. Изменилось лишь одно – на неокрепшие плечи, горько оплакивающей близкого человека девочки, взвалили ношу ее матери. Теперь, она должна была беспокоиться о том, где и как достать хотя бы парочку иен, в то время, как ее отец все больше проигрывался на ставках, а любезная тетушка только подначивала его к этому. Иори ничего не оставалось, как смириться с положением дел. Ведь речь шла уже совсем не о благополучии семьи, а о том, чтобы просто выжить. Ситуация сильно усложнялась возрастом Утахиме, ее никто не хотел брать даже на подработку и тем, что ей необходимо было каким-то чудом закончить школу, если она не хочет тонуть в этом болоте всю свою жизнь.       В сердце Утахиме навсегда, выжженным клеймом, отпечаталось воспоминание о том, как она уезжала в Токио. Она шла в полную неизвестность, которая казалась более надежной, чем стены родного дома, но то чувство свободы, чувство того, что она выкарабкалась, настигшее ее в вагоне поезда – она не забудет никогда.       Уже будучи взрослой, Иори много размышляла о своей покойной матери, и она искренне не понимала ее, хоть и отчаянно, честно пыталась. На протяжении многих лет, она задавалась вопросом – почему мама терпела, почему не забрала ее и не оставила отца? Ее мать не была глупой женщиной и нерешительной ее нельзя было назвать, тогда почему же? За годы поисков ответа, Иори пришла к двум выводам. Первый – женская любовь к мужчине бывает настолько сильной и безусловной, что ничто не способно ее сломить, даже если она губительна. Второй – она никогда не позволит себе так полюбить.       - Узнала. – произнесла Иори совершенно безэмоциональным тоном.       - Милая, я с трудом нашла твой номер.       «Лучше бы ты его не находила!» - чертыхнулась про себя Иори и хмуро свела брови.       - Что-то случилось? – не предчувствуя ничего хорошего спросила Утахиме.       - Твой папа, у него проблемы. – сердце пропустило удар, как и каждый раз, когда единственный, несмотря ни на что, родной человек объявлялся в ее жизни.       Она тяжело вздохнула, чувствуя, как к горлу подступает ком и раздражительность берет над ней верх.       «Твой папа, у него проблемы» - эта фраза уже стала буквально шаблонной в ее жизни и являлась точкой отсчета для череды новых проблем, которые она вынуждена разгребать.       «А когда у него их не было?» - задала она себе вопрос, который не требовал ответа.       - Тетя Кохару, послушай, может быть мы отложим любезности на потом и ты уже расскажешь в чем суть проблемы на этот раз? – откинув какие-либо нормы вежливости, сказала Утахиме, чувствуя, как на нее наваливается непомерная усталость.       - Твой отец влез в очередные долги. – тон женщины перестал быть приветливым, приобретая привычные нотки претенциозности.       Она ждала этого. С того самого момента, как внесла последний платеж по прошлым кредитам, она подсознательно знала, что это не конец, но наивно размечталась о нормальной жизни.       - Сколько? – все, что смогла Иори выдавить из себя.       - В этот раз он проигрался на один миллион триста сорок шесть тысяч иен.       - Столько! Да какой болван выдает ему кредиты на такие суммы? – закричала от безысходности Утахиме.       - Ты исправно гасила прошлые платежи и это сыграло положительно на его кредитной истории. Но в этот раз он задолжал очень серьезным людям. Утахиме, они уже приходили к нему, грозились его покалечить и даже угрожали мне. Утахиме, ты же хорошо зарабатываешь, ты же не оставишь нас?       Сейчас она четко ощутила, насколько ей надоело быть в плену у своего синдрома спасателя. Сейчас, она впервые за всю свою жизнь допустила мысль о том, что она не хочет больше разбираться с этим. Впервые, она поставила на первое место себя, но не без чувства стыда за свои мысли. Сейчас или никогда, она должна разорвать этот замкнутый круг. Она больше не может решать проблемы двух взрослых людей, которые даже пальцем не хотят пошевелить чтобы что-то изменить.       - Я не могу ничем помочь. – обронила она, собрав всю свою волю и чувствуя, как подступающие слезы начинают жечь глаза – У меня нет такой суммы.       - Утахиме, сумму можно разбить на несколько платежей… - словно не слыша ее слов, продолжала женщина.       - Кохару, ты слышала меня? Я не могу ничем помочь! – злость брала над ней верх.       - Бесстыдная девчонка, ты что же, оставишь родного отца в беде?! – проявилось наконец-то истинное нутро женщины.       - Разбирайтесь на этот раз сами… - сказала Иори, вытирая тыльной стороной ладони горячие слезы и повесила трубку.       Всепоглощающее чувство стыда и горькой обиды обрушилось на нее лавиной. Она знала, что приняла правильное решение, спасая на этот раз саму себя, но чувствовать себя меньшим предателем от этого не стала. Иори села на пол, закрывая ладонями лицо и рыдая в голос. Сатору молниеносно подлетел к ней крепко обнимая за плечи и баюкая ее в своих объятиях словно маленького ребенка. Он гладил ее по голове, пытаясь хоть как-то утешить.       - Опять… Это происходит опять… Я больше не могла… Не могу… - бормотала она куда-то ему в плечо.       Годжо потерял счет времени, сколько они так просидели. Он впервые был растерян и не знал, что предпринять, как успокоить. Впервые ему хотелось забрать чью-то боль. Лишь когда рыдания Иори чуть поутихли, он осмелился спросить ее о произошедшем. И она рассказала все. С самого начала. Он слушал и сердце его разрывалось. От обиды за маленькую Утахиме Иори, которую лишили возможности быть просто ребенком. За маленькую девочку, которая вынуждена была решать проблемы взрослых людей. За свою Утахиме Иори.       - Химе, порой, правильные решения – самые сложные и болезненные в жизни. Сегодня, ты все сделала правильно и никто, слышишь, никто не посмеет тебя за это осудить. – говорил он, заглядывая в заплаканные глаза и вытирая осторожно слезы с ее лица.       - Чувствую себя предателем… - всхлипнула она.       - От чего же? Ты сделала сверх того, что должна была. Рано или поздно это должно было произойти, иначе, это не закончилось бы никогда. Знаешь, не зря говорят, что спасение утопающего – дело рук самого утопающего. Пришло время твоим родственникам повзрослеть и решить свои проблемы самостоятельно.       - Сатору… - произнесла она его имя так, что его сердце встрепенулось – Спасибо. – она прижалась к его груди.       - А? – удивился он – За что это ты меня благодаришь? – растерянно спросил он.       - За то, что впервые в жизни меня кто-то утешил.       В груди Сатору больно кольнуло. На секунду он задержал дыхание, прокручивая раз за разом ее слова в своей голове и осознавая, насколько одинокой и насколько сильной приходилось быть этой хрупкой девушке. Лишь приведя мысли в порядок, он чуть отстранился, заискивающе заглядывая в ее глаза.       - Утахиме, сейчас, внимательно послушай и запомни то, что я тебе скажу, хорошо?       Иори слегка по-детски закивала головой в знак согласия. Годжо с особой нежностью обхватил ее лицо ладонями.       - Ты больше никогда не будешь одна. – заговорил он, не сводя с нее глаз - Будь это моменты печали или радости, у тебя есть я и я всегда отныне рядом. Больше тебе не нужно ни с чем разбираться, предоставь это мне. Теперь, моя обязанность – сделать все и еще немного, что бы тебя ничто не тревожило.       Да, когда-то Утахиме Иори на примере своей матери сделала заключение, которое после стало для нее чуть ли не основополагающим правилом в жизни – она никогда не позволит себе полюбить мужчину настолько сильно, что это может стать для нее угрозой. Но что, если у каждого правила есть исключение? Что, если полюбить правильного мужчину?

***

      Как бы не хотелось признавать, но выходные, рано или поздно, заканчиваются. И даже если они прошли не совсем так, как ожидалось, Годжо чувствовал себя вполне отдохнувшим. Понимание, что ему все же удалось более-менее успокоить Утахиме и убедить, что переживать ей не о чем, грело душу. Весь остаток прошлого дня они провели у нее дома за просмотром легких романтичных комедий и объедаясь чрезмерным количеством мороженого. Она, пожалуй, была первым человеком в его жизни, чьи проблемы заботили его гораздо сильнее, чем собственные. И пусть, ему хотя бы немного удалось внушить ей чувство защищенности и веру в то, что все хорошо, его съедала обида за нее. Он даже представить не мог насколько несправедливой и тягостной была ее жизнь и это мучало его. Единственное, что он мог предпринять – решить причину ее переживаний раз и навсегда. И, желательно, так, чтобы она об этом не узнала.       Годжо завалился в кабинет Гето, как всегда, в своей вальяжной манере, заняв свое излюбленное место на просторном диване и уплетая конфеты, которые, казалось, друг всегда припасал именно для него. Сугуру же выглядел так, словно встал утром не стой ноги. Его нервозность буквально витала в воздухе.       - Чего хмурый такой? – спросил беззаботно Годжо, пережёвывая очередную конфету – Неужели твоя ледяная принцесса вновь дала тебе отворот-поворот?       Гето недовольно зыркнул на него и фыркнул.       - Хуже! Да она буквально издевается надо мной! – Гето быстро прошагал к другому дивану и сел напротив – Каждый раз, как мне начинает казаться, что все налаживается, она делает все, чтобы вывести меня из себя и спустить с небес на землю.       - Что на этот раз?       - Вот скажи мне, разве можно так поступать? Сначала переспать со мной, а потом снова исчезнуть, игнорировать, не отвечать на звонки? – возмущался Сугуру почти задыхаясь.       - Чего – чего? – Годжо едва ли не поперхнулся – Чего она с тобой? А я посмотрю выходные у тебя прошли весьма… плодотворно. – усмехнулся Сатору.       - Забавляешься? – прошипел Гето и устало потер переносицу – Чувствую себя использованным.       - А эта твоя Иэири коварная женщина. Покусилась на честь и достоинство нашего праведника крошки Сугуру. – Годжо слишком переиграно прижал руку к сердцу – Хочешь мы отомстим ей? – он игриво подмигнул другу.       - Я говорил тебе уже, что ты болван?       - Фу, какой ты грубиян. – иронично скривился Сатору – Нет, серьезно, ведешь себя так, будто она игнорирует тебя впервые. Раньше тебя это не мешало переть напролом. Ты же знаешь где ее найти. Заявись к ней опять на работу, прикинувшись мертвым.       - Боюсь, на этот раз я точно оттуда не выйду живым. – усмехнулся Гето – Да и повторяться не в моих правилах. – он откинулся на спинку дивана, скрещивая руки на груди.       - Хочешь я могу провести разведку через Утахиме? Уж наверняка, она давно в курсе что там творится в голове у твоей роковой женщины. Даю руку на отсечение, что все кости тебе уже перемыли наши подружки.       - А так можно? – скептически спросил Сугуру.       - Не обещаю, что это будет просто, так как Химе не сильно жалует тебя, но попытаться можно.       - А ей то я чем не угодил? – слишком искренне удивился Гето.       - Бывший лучшей подруги.       - Ааа… - обреченно протянул тот – Как это несправедливо – вешать на людей ярлыки без разбора. Нет, знаешь, не надо. Буду придерживаться своей привычной тактики. Просто заявлюсь к ней без приглашения в очередной раз. Благо, я знаю где ее искать.       - Кстати, о твоих наклонностях маньяка. Ты можешь разузнать про кое-кого для меня? – с надеждой спросил Годжо.       - Пропущу мимо ушей первую часть твоей фразы, чисто по доброте сердечной. – снисходительно сказал Сугуру - Кого надо найти?       - Отца Утахиме.       - Что? Не терпится предстать перед будущим тестем?       - Был бы рад, если причина была только лишь в этом, но нет. Видишь ли, друг мой, он создаёт слишком много головной боли моей Утахиме, а мне такое вопиюще не нравится. Можешь узнать все про него, его сестру и, самое главное, информацию о его месте жительства?       - Думаю, труда это не составит.       - И самое главное, чтобы Утахиме ничего не заподозрила.       - Только начали отношения, а уже какие-то тайны? Скользкий же ты тип, Годжо Сатору. – подтрунивал его Гето, наслаждаясь тем, что пришло его время язвить.       - Все, исключительно на благо моей Утахиме. – сказал он, чуть прикрывая глаза.       - Ну каков джентльмен. – посмеялся по-доброму Гето.

***

      Иэири Сёко нельзя было назвать человеком, который имел свойство действовать импульсивно. Каждое ее решение или действие, было хорошо обдумано и спланировано. Но у каждого есть своя слабость, уж так заведено мирозданием. И имя ее слабости – Гето Сугуру. Лишь дважды в жизни Сёко подчинялась неведомому порыву и оба эти раза причиной был он. Первый – когда во времена учебы на одной из вечеринок она не смогла устоять перед соблазном, узнать впервые, какие же на вкус губы этого мужчины. Второй – когда осознала, как невозможно скучала по нему и не смогла устоять перед ним в его же машине. Но, к сожалению, необдуманные поступки влекут за собой пепелище из последствий и душевных терзаний. То, что казалось правильным и таким манящим, когда их тела сливались воедино, сейчас оставило после себя муки совести. Гето же, совсем не оставлял ей шанса справиться с последствиями. Ее телефон буквально разрывался от бесконечного потока его сообщений и звонков. Иэири не придумала ничего лучше, чем просто поставить надоедливы смартфон в беззвучный режим, а после, вообще отправила его номер в черный список. Ей, казалось, это хорошей идеей, пока над ней не стало брать верх любопытство и чувство одиночества от отсутствия хоть какой-то весточки от него. Но Иэири Сёко была девушкой с непоколебимой силой воли. Ну, по крайней мере, таковой она себя считала и поэтому стойко удерживала себя от того, чтобы разблокировать его.       Единственный человек, который являлся для нее отдушиной в этом жестоком, несправедливом мире была ее подруга. Именно поэтому Утахиме сидела на маленькой кухне Сёко и с ошарашенным видом впитывала все, что та для нее подготовила.       - Что ты сделала? – воскликнула Иори, едва ли не опрокидывая на себя бокал с вином.       - Я переспала с ним. – повторила Иэири, так словно убеждая саму себя принять факт произошедшего.       Утахиме от таких новостей жадно выпила целый бокал вина.       - Погоди – погоди… - она небрежно отставила фужер с громким звуком – Как? Когда? Где?       - У него в машине. В тот вечер. – вздохнула Сёко – Серьезно, тебя волнует где? Я думала ты спросишь почему. – немного раздражалась она, но больше на себя, нежели на подругу.       - И почему же?       - Да, не знаю я. Тогда мне это казалось… правильным.       - Сёко, а что в этом неправильного? Возможно, я открою тебе тайну, но ты уже довольно взрослая девочка…       - Я бы сказала, даже слишком. – закатила Иэири глаза.       - Да, ты уже довольно слишком взрослая девочка и такие вещи не должны задевать твою совесть.       - Меня не задевает эта сторона произошедшего. Меня беспокоит, что он подумает, что это что-то меняет, между нами.       - Оу, поверь, между вами все изменилось гораздо раньше. Так что этот случай мало на что влияет. И потом, почему ты не хочешь дать этим отношениям еще один шанс?       - Слишком много воды утекло. – сказала Сёко, понимая, что это плохая отговорка.       Иори посмотрела на нее как на полоумную.       - Серьезно? Ты сама то в это веришь?       - А что мне остается? Что ты мне прикажешь делать? Прыгнуть в его объятия и закрыть глаза на все прошедшие годы?       - Именно так я тебе и предлагаю сделать. Сёко, жить прошлым, еще никого до добра не доводило. И если бы я не была убеждена в том, что ты чувствуешь к этому человеку, я никогда не посмела бы давать тебе подобные советы. Ты сама упорно бежишь от своего счастья и поверь, потом, тебе будет гораздо больнее, когда по прошествии еще нескольких лет ты осознаешь свою ошибку.       - Вот умеешь же ты подобрать нужные слова.       - Я всего лишь озвучиваю факты. – пожала плечами Утахиме, подливая себе еще вина.       - Так, ты, конечно, молодец, но не хочешь ли ты поведать мне увлекательную историю о том, как же это так случилось, что из всех мужиков на этой бренной земле ты выбрала именно этого белобрысого тирана. – решила перевести тему Иэири.       - Ну… не такой уж он и тиран. – посмеялась Утахиме, когда ее опьяненный разум подкинул ей несколько особо запоминающихся моментов с участием Годжо.       - Ой, ну прям лапочка, еще скажи? – фыркнула Сёко.       - А вот и скажу. Повторяю, ты просто сильно предвзята к нему.       - Ладно. – протянула Иэири – Не то, чтобы я была в восторге, но кто я такая чтобы судить тебя? Как твоя подруга, я могу лишь принять твой выбор. Но, Утахиме?       - М? – отозвалась она, вопросительно округлив глаза.       - Если эта блондиночка с манией величия, когда-то вздумает тебя обидеть, то я порублю его на слайсы. Ты меня знаешь.       - Так ему и передам. – рассмеялось Иори.       В этот момент в дверь квартиры Секо позвонили. Девушки переглянулись, улавливая чувство некого дежавю.       - Вот и передай! – сказал Иэири, поднимаясь со своего места и направляясь к двери.       Секо немного дольше обычного возилась с замком, но отворив дверь, первое, что ей захотелось сделать, так это захлопнуть ее как можно скорее обратно.       - О, нет- нет. Это мы уже проходили. Только не вы, только не опять вы! – причитала она, пытаясь захлопнуть дверь.       Но задуманному помешала крепкая мужская рука, которая цепко ухватилась за поверхность закрывающейся двери.       - Привет. – прозвучал до боли знакомый голос, который снова перевернул все внутри Сёко.       - Какая она у тебя не гостеприимная. – раздался другой, не менее хорошо ей уже знакомый голос, с нотками надменности.       Иэири Сёко была человеком, который упорно бежал от своих слабостей. Но что делать, когда твоя слабость искусно изворотлива, настойчива, да и бегает быстрее?