Часть 9

      Валера медленно, будто черепаха, снимает с себя куртку и кроссовки. Аккуратно их ставит около двери рядом с сапогами Ани. Он все еще до конца осознает, где он находится. Все вокруг кажется таким ненастоящим и фальшивым. Мысли Туркина словно сплелись в один большой моток, с которым хорошенько порезвился кот. Он постепенно начинает думать, что сходит с ума и правда попал в какую-то симуляцию, где все предметы должны исчезнуть после прикосновения к ним.       Парень проводит рукой по невысокой тумбочке, на которой стоит телефон. Она не исчезла, уже хорошо. Значит у Валеры не все так плохо. Он еще не совсем сошел с ума, если отбросить тот факт, что он просто так потрогал тумбочку.       Туркин осматривается. В коридоре стоит достаточно массивная прихожая, у которой есть несколько отделов: секция для верхней одежды с крючками, шкаф с двумя дверцами и несколько ящиков, которые расположены под большим зеркалом. Коридор достаточно длинный и не выглядит пустым из-за множества рамок с фотографиями на противоположной от прихожей стене.       — Какой чай ты будешь? — Туркин отвлекается от рассмотрения квартиры на голос Ани, которой доносится с кухни. — Есть тот самый индийский чай со слоником.       — Ничего себе, раритет целый, — смеется Валера и неуверенно заходит на кухню, где девушка достает чашки из верхнего шкафа.       — Дефицит, если точнее, — говорит девушка и выключает чайник почти в первые секунды его закипания до того, как свисток был начал бы действовать на нервы. — Отхватила последнюю пачку на прошлой неделе.       Валера стоит в дверном проеме, наблюдая за девушкой. Она кажется ему в сто раз прекрасней в таком домашней виде, нежели когда он видел ее при всем "параде" за гаражами. Ему нравится смотреть, как Аня убирает выбившиеся из хвоста пряди за ухо или просто пытается их сдуть. Серые спортивки смотрятся даже довольно мило на девушке, хоть и великоваты ей. А вот белая футболка девушке точно по размеру. Туркин может заметить, как выделяются лопатки Ани, когда она что-то делает.       — Сахар? — Аня поворачивает голову и смотрит на Валеру с улыбкой, ожидая его ответ. Чай по двум чашках уже разлит и прежде чем сесть за стол, девушка должна узнать, стоит ли ей вновь лезть в верхний шкаф за сахарницей, ведь она пьет чай без "сладкой смерти".       — Да, — кивает Валера. Аня отворачивается, открывает шкаф и встает на цыпочки. Сахарница, зараза, стоит на самой верхней полке. Девушка пытается достать до нее руками, тем самым ее футболка слегка задирается, давая Туркину возможность рассмотреть небольшой кусочек обнаженной поясницы девушки. Валера сглатывает и отводит взгляд.       — Не могу, — сдается девушка. — Видимо, в прошлый раз я ее поставила туда, чтобы она не мешалась.       Аня разворачивается, подходит к столу и хватает табуретку. Валера сразу же понимает, что именно хочет сделать девушка, поэтому быстро идет к ней и аккуратно забирает табуретку из ее рук. Аня вопросительно смотрит на него.       — Я могу помочь тебе достать сахарницу, — Туркин ловко хватает необходимый предмет с полки и ставит на стол.       — Спасибо, — улыбается Аня. Девушка ставит рядом с сахарницей две чашки с чаем и упаковку, в которой осталось несколько печенек.       — А где у тебя тут...ну это...уборная, вот! — Валера мысленно бьет себя по лбу за такую тупую формулировку мысли , в которой он еще и умудрился забыть нормальное название туалета а.к.а "сортира". Не может же он показаться полным быдлярем перед Аней. Ему хватило проеба с семечками, но слава богу, девушка восприняла это как шутку.       — По коридору прямо и сразу направо, слева от двери выключатель.       Туркин кивает и удаляется с кухни. По направлению в уборную Валера замечает несколько фотографий, на которых он узнает маленькую Аню, которая сидит на шее у какого-то парня. Следующая фотография, где Аня уже постарше стоит в обнимку с женщиной, скорее всего мамой, и все тем же парнем.       В самой большой рамке, расположенной по центру, находится вырезка из газеты о 55-ом чемпионате СССР по тяжелой атлетике, который прошел в 1980 году в Москве. Туркин быстро скользит по тексту глазами, замечая фразу: "Асманов Вадим Сергеевич завоевал серебряную медаль в весовой категории до 90 кг". В верхнем правом углу Валера видит нескольких тяжелоатлетов и вновь натыкается на парня, которого он видел на предыдущих фотографиях.       Туркин доходит до конца вырезки и видит, что слева в рамке находится поверх газеты еще одна фотография небольшого размера. На ней находятся несколько мужчин, которые стоят впритык друг с другом на фоне московского Собора Василия Блаженного. Однако, фотография порвана: отсутствует одна четверть правой стороны. Этот неизвестный парень с других фотографий обнимает одной рукой такого же неизвестного человека, которого полностью вырвали с фотографии.       Валера не придает этому особого внимания и направляется в туалет с одной единственной мыслью: кто такой Асманов Вадим? Отцом Ани он точно не может быть, слишком молодой. Скорее всего брат. Или крестный. Или черт его знает кто еще. Но Туркину почему то очень хочется узнать о нем. Точнее кем он приходится Ане. Валера чувствует, что его сердце на секунду сжимается, когда он думает об этом. Ревность? Да ну нет.       Во время освобождения своего мочевого пузыря Валера отбрасывает все мысли, которые заполонили его голову, моет руки и возвращается на кухню.       — Чай уже немного остыл, поэтому можно смело пить, не боясь ожогов языка, — говорит Аня, сидевшая за столом. Девушка двумя руками держалась за чашку, в попытке согреть свои холодные ладони, которые замерзли по непонятной ей причине.       Хотя, причина для Ани достаточно проста: она чувствует себя полностью разбитой, ее пугает, что сейчас с ней в одной квартире, в одной комнате находится Туркин, который непосредственно пляшет под дудку Кащея, не зная о его прошлом. Девушку не отпускает страх за мать. Она уже не может играть жизнерадостную Анюту, которую видел до этого Туркин. И по правде говоря, сейчас не лучшее время, чтобы Валера находился рядом с ней. Аня была удивлена и от части рада, когда увидела его на пороге своей квартиры, но сейчас ей не хочется совершенно ничего.       — Все в порядке? — Валера замечает потерянный взгляд девушки.       — Да, — сразу же отвечает Аня, но затем закрывает глаза и делает вдох. — Точнее, нет. Я, видимо, приболела слегка.       — Таблетки есть? Я могу сгон...сходить в аптеку, если что.       — Таблетки есть, не волнуйся. Пару денечков дома посижу и буду как огурчик, — Аня делает глоток чая и вновь смотрит куда-то в пустоту. Повисает неловкое молчание, которое Туркин решает прервать волнующим его вопросом. —       А что за парень на фотках в коридоре?       Аню будто обдает холодной водой, дрожь проходит по всему телу.       — Это мой брат, Вадим.       — Он с тобой живет?       — Нет, — говорит Аня, поджимая губы. — Он погиб шесть лет назад.       Глаза Валеры округляются. Он замечает, что Аня совсем поникла. Девушка отставила от себя чашку с чаем, пальцы ее рук переплелись между собой в замок.       — Я не знал..., — по-идиотски пытается оправдаться Туркин, но это совершенно не помогает улучшить ситуацию, а только лишь подливает масла в огонь.       Аня вновь возвращается в то состояние, в котором она пробыла почти всю ночь и поэтому не смогла нормально уснуть. Она снова и снова вспоминает слова Кащея, снова и снова перед ее глазами проносится организация похорон и сами похороны, тело брата в гробу, который медленно, будто вечно, опускается в глубокую яму. Истерика мамы рядом с могилой. И тихие истерики самой Ани, которые она утаивала от матери, чтобы не показаться слабой перед ней. Чтобы быть той самой опорой, которой их семья лишилась в один миг.        Валера видит, что девушка закидывает голову назад и закрывает глаза.       — Мы были очень близки с ним, — зачем-то начинает говорить Аня через нарастающий ком в горле. — Когда умер папа, мне было 6 лет, Вадиму 12. Он тогда пообещал, что всегда будет оберегать меня. Мы ходили в разные парки развлечений, ездили в Москву пару раз на его соревнования. И он всегда покупал мне мороженное летом, а зимой строго говорил, что у меня будет болеть горло, но каждую неделю приносил стаканчик крем-брюле. Оставлял на кухне, чтобы оно немного подтаяло и приносил ко мне в комнату.       Туркин совершенно не знает, что ответить. Он замечает, что девушка вытирает ладонью свою щеку, на которой виднелись слезы. Парень встает из-за стола и подходит к Ане, садясь перед ней на корточки. Валера неуверенного кладет свою руку на колено Ани и успокаивающе проводит по нему.       — Пойдем на балкон, — спустя минутное молчание говорит девушка и хватает пачку сигарет вместе с зажигалкой с подоконника.       Туркин встает, то же самое повторяет и девушка. Они проходят на балкон, выход на который расположен в гостиной. Аня открывает окно, ее сразу же обдает холодным ноябрьским ветром. Девушка немного ежится, доставая две сигареты: одну зажимает меж своих губ, другую - предлагает Валере, но он отказывается. Аня поджигает сигарету и делает первую затяжку, вновь ежась от холода. Ее тело немного дрожит, как и ее руки. Туркин это замечает и прекрасно понимает, что все это происходит с девушкой не из-за ветра .       Валера становится почти вплотную к Ане, левой рукой медленно притягивая ее к себе за талию, а затем перемещает руку на плечо девушки, потирая его. То ли он пытается ее успокоить, то ли согреть. По коже девушки пробегают мурашки от такой близости, ей комфортно. Она постепенно успокаивается, делая затяжку за затяжкой и стоя в полу-объятиях парня, которые напоминают ей о брате.       Аня не докуривает сигарету, туша ее в пепельнице, которая стоит по подоконнике балкона. Туркин правой рукой закрывает окно, не отпуская Аню.       Они оба стоят в полной тишине, смотря через стекло на прохожих. Дрожь уходит, девушка наконец чувствует горячую ладонь Валеры на своей плече, которая до сих пор продолжает поглаживать его. Аня немного поворачивается и утыкается лбом в плечо Туркина. Сердце парня начинает бешено стучать, он сглатывает, когда руки девушки скользят по его ребрам, затем спине и обнимают.       Валера улыбается и кладет правую руку на затылок Ани, максимально прижимая к себе ее тело. Он наклоняет голову в бок, упираясь своей щекой в макушку девушки. Аня сейчас кажется такой маленькой и брошенной, что Туркину совсем не хочется отпускать ее из своих объятий. Да и вообще он не хочет, чтобы этот момент когда-либо прерывался.       — Хочешь, я буду тебя оберегать? — Шепчет Валера.