***

      Явление живого директора школы взбудоражило умы многих волшебников, но почему-то не того, кого он так жадно желал видеть.       «Воскрес, он воскрес!» — перешёптывались взъерошенные и покрытые царапинами и грязью ученики, участвовавшие в Битве за Хогвартс, а Дамблдор шёл себе к полуразрушенной лестнице в холле, где и начал речь:       — Друзья мои, глаза вас не обманывают, я жив! Позвольте вам объяснить...       Его слушали с большим вниманием, как-никак многие видели, как он погиб, упав с башни. Некоторые присутствовали на его похоронах. Единственное, чего они не знали, так это то, что всё это он подстроил. Так просто и умело, как и создание собственного крестража, какое-то время находящегося во всем известном мальчике. Ради благого дела, а именно спасения человечества, пришлось разок и умереть.       Впрочем, насчёт крестража и своих планов Дамблдор рассказывать ничего взбудораженной толпе не собирался, лишь поблагодарил их всех за проявленную храбрость и отвагу и с напускным сожалением поведал, как год тому назад был вынужден участвовать в секретной операции Министерства магии. Сказал, что это они, властью наделённые сотрудники, подстроили его кончину, чтобы Пожиратели смерти смогли почувствовать свою власть и допускать ошибки. Сказал, что больше года спал в белой гробнице под воздействием мощного зелья и был таков.       «Чего хотеть от бездумной толпы», — проходя дальше, подумал Дамблдор, но так и не нашёл того, кого искал. Чуть позже профессор МакГонагалл, едва оправившаяся от потрясения — она ведь искренне верила, что похоронила и друга, и величайшего директора, — поведала ему, что всем известный герой, а именно Гарри Поттер, находится в больничном крыле.       — Мальчик переутомился… и, думаю, получил не один удар… — сочувственно говорила профессор МакГонагалл.       — Да-да, конечно, всё правильно, Минерва, — мягко соглашался с ней Дамблдор, — Гарри нужно отдохнуть, я подожду, когда он придёт в себя…       Гарри был нужен директору только по одной причине — пора было раскрыть ему тайну всей его жизни, вернее, её цель и сколько усилий было приложено многими, чтобы он ей безукоризненно следовал.       Однако Гарри и впрямь захворал после Битвы и пролежал под присмотром мадам Помфри целых два дня.       — Неужто мальчику настолько плохо и ничем нельзя помочь? — озабоченно спрашивал Дамблдор целительницу, стоя у порога.       На койках лежали многие ученики, некоторые были прикрыты ширмами, ибо их изувеченные лица или конечности было страшно видеть, поэтому определить, где именно находится Гарри Поттер, на взгляд было крайне сложно.       — Можно, конечно, но мальчик сильно истощён, зайди попозже, Альбус! — нетерпеливо отвечала Помфри, выпроваживая его из своих владений, и спешила к очередной койке, где стонал от боли или же в бреду звал кого-то несчастный пациент.       Дамблдор вздыхал и покидал больничное крыло. Однако ожидание утомляло не его одного. На третий день у его кабинета собралось немало знакомых лиц, некоторые из которых долгое время числились погибшими. Все они спешно прошли по лестнице и скрылись за дверью.       — В чём дело, Альбус? — сняв с головы капюшон, вопросила Лили Поттер. — Почему в газетах до сих пор нет ни одной статьи о нас и «операции» Министерства? Сколько ещё нам скрываться?       — Ты торопишь время, моя дорогая, — отвечал ей директор, — для начала я должен переговорить с мальчиком, убедиться, что он всё правильно понял, и только потом, когда будет решено…       — Да что там решать? — перебила его несколько рассерженная Молли Уизли. — Потребуй с мальчика клятву и скажи, что с ним будет, если он её нарушит.       — Дорогая, не обязательно запугивать мальчика, — попытался было возразить ей муж, — он и так многое пережил и…       — Ой, ты бы помалкивал, Артур! Вечно ты дурака из себя строишь, а мне отдуваться и прикрывать твои выходки! Ты…       — А вот я был бы рад из себя дурака состроить, — с улыбкой подметил Джеймс Поттер. — Только бы живого, а то, знаете ли, надоело укрываться то тут, то там…       В поднявшемся гвалте не участвовали разве что Северус Снейп и Сириус Блэк, до сих пор не понимавший, как он не умер, шагнув в Арку Смерти. Она оказалась всего лишь порталом в укромное место, где жили Поттеры. Северус, как всегда, был хмур и молчалив, и было непонятно, доволен ли он вообще происходящим или нет, а Сириус же после тех настоек, что ему пришлось принимать и отсиживаться у друзей, имел растерянный вид. Как когда-то говорил Люпин, благо, что он успел удержать Гарри и тот не шагнул в портал следом за Блэком. Это был бы позорный провал, если бы грандиозный план рухнул из-за одной чудовищно глупой ошибки.       — Хотелось бы мне так жить, как вы, тихо и уютно…       — Ой, Молли, можно подумать, в вашей «Норе» не уютно, вы же всё время там невидимы для врагов, странно, что этого никто не замечал раньше!       — Ты на что это намекаешь, рыжая?! Думаешь, я не догадалась, как ты «наследника» рода захватила?       — Ты что там болтаешь, толстуха?! Да мы с Джеймсом искренне любим друг друга!       — Это я-то «толстуха»?! Ах ты, пиявка лживая! Да я тебя!..       — ТИХО! — рявкнул Дамблдор, пока в его кабинете и впрямь не разгорелось сражение. — Сегодня мы всё решим с мальчиком, а завтра же решим с тем, как вернуть вас всех к обычной жизни.       Это предложение многих устроило и к вечеру они отправились вместе с директором в больничное крыло.       — В чём дело? Почему вас так много? — удивилась их появлению целительница.       — Позволь, Поппи, мы больше не можем ждать, нам нужно повидать Гарри, — ответил ей Дамблдор.       — Но такой толпой…       — Это наши с Гарри друзья. Ты в скором времени всё узнаешь, моя дорогая, но не сейчас. Сейчас нам нужно переговорить с Гарри.       Мадам Помфри что и осталось так уступить им дорогу и указать рукой на одну из дальних коек, скрытую за ширмой. Благо, что Поттеры, как и некоторые Уизли, скрыли лица под капюшонами и целительницу не хватил удар от их появления. Она проводила посетителей подозрительным взглядом, но вскоре снова отвлеклась на очередного пациента.       — Здравствуй, Гарри…       Дамблдор шёл впереди и у койки оказался первым. К его появлению Гарри Поттер лежал на подушке и с отстранённым видом смотрел перед собой.       — Понимаю, это может тебя шокировать, но, уверяю, это я, Альбус Дамблдор, а не кто-то другой под моей личиной. Я живой и здоровый и многое хотел бы тебе объяснить…       К недоумению Дамблдора, Гарри почему-то нисколько не удивился его появлению. Казалось, если бы перед ним возник улыбающийся Волан-де-Морт, то Гарри бы и на него смотрел так же спокойно, как на блёклую каменную стену.       «Наверное, последствия травм и ужаса от пережитого», — решил Дамблдор и взмахом палочки наколдовал себе кресло. Когда он опустился, его окружили соратники и, не обратив никакого внимания на неудовольствие директора, сняли с себя капюшоны.       — Гарри, ты вовсе не тот, кем всегда себя считал… — продолжил было Дамблдор, но тут Гарри впервые оторвался от созерцания стены и перевёл на него взгляд.       Что-то было странное в его взгляде, что-то неуловимое в глубине всё тех же зелёных, но как будто бы сделавшихся темнее глаз.       — Да, я знаю, — просто сказал Гарри. — Можете не утруждаться и не объяснять, что я вовсе не Поттер и должен был всего лишь исполнить важную миссию.       От неожиданности Дамблдор застыл, а окружавшие его соратники перестали шептаться. Казалось, в больничном крыле наступила оглушительная тишина.       «Откуда он знает? В посмертии смог что-то подглядеть и догадаться? Или же кто-то за моей спиной раскрыл ему глаза? Но кто и зачем?» — ломал в эти минуты голову директор.       В наступившей тишине чьи-то шаги стали столь неожиданными и громкими, что Дамблдор невольно вздрогнул, когда чуть впереди от него возник человек.       — Здравствуй, Альбус, — учтиво произнёс тот, и последний поднял глаза.       Перед ним стоял отец Полумны Лавгуд, сбросивший с себя мантию-невидимку. Одет он был, как и обычно, в несуразную потрёпанную мантию морковно-бежевого цвета, светлые его волосы доходили до плеч и были растрёпаны. Похоже, он навещал Гарри и из чрезмерного любопытства, свойственного этой ненормальной семейке, воспользовался его мантией-невидимкой.       — Рад тебя видеть, Ксенофилиус, — вежливо откликнулся Дамблдор. — Но, извини меня, вынужден попросить удалиться. Видишь ли, у нас с Гарри серьёзный разговор и…       — О, что ты, что ты, Альбус, как я могу вам мешать, — тут же откликнулся Ксенофилиус, поклонившись, и бросил мантию-невидимку на койку к Гарри.       Стоило ему только двинуться в сторону выхода, как Дамблдор вернулся к прерванному разговору:       — Откуда ты это знаешь, Гарри? Тебе кто-то сказал или…       — О, Альбус, я же совсем забыл главное! — перебил его Ксенофилиус и вернулся обратно всё с той же улыбкой, расплывшейся на его лице. — Ты знаешь, время и впрямь меняет людей… забываешь манеры… становишься чёрствым и безжалостным, а это так…       — Ксенофилиус, ты не вовремя! — резко перебила его Молли. — Уходи, переговоришь с директором потом!       Её выпад не вызвал у Лавгуда никакой реакции, более того, тот посмотрел в сторону Гарри и вскинул брови, как будто бы молча задав ему какой-то вопрос.       — Я останусь Гарри Поттером, хотите вы того или нет, — внезапно и твёрдо сказал тот и, приподнявшись, сел на койке. — Это имя, род и заслуги по праву мои!       — Черта с два! — первым на его заявление отреагировал настоящий Гарри Поттер, вышедший вперёд. — Ты всего лишь подкидыш, пустышка, занявшая чужое место. Директор, снимите с него чары!       Дамблдор не стал спорить и сделал то, о чём его соратники долго мечтали. Вот только стоило ему взмахнуть палочкой, как произошло что-то… невероятное. Неожиданное. Странное.       Заклинание точно сорвалось с его палочки. Был слышен оглушительный треск. Но Дамблдор не успел вовремя среагировать, как это не успели и его соратники. Кажется, магглы в таких случаях говорили, что скорость звука медленнее скорости света.       Иными словами, как только директор взмахнул палочкой, кресло под ним тотчас перевернулось и он сам, как будто от мощного удара, перелетел через койку. Его же соратники разлетелись в разные стороны — кто-то ударился о стену и сполз по ней, а кто-то развалился на полу.       Спустя какие-то мгновения собравшиеся поднялись на ноги и с растерянными лицами повернули головы в одну сторону.       Ненастоящий, по их общему убеждению, Гарри Поттер всё так же сидел на койке, нисколько не изменившись во внешности, а возле него стоял Ксенофилиус Лавгуд.       — Что… что это было? — настороженно спросил настоящий Гарри Поттер, поправив очки.       — Это имя и род останется за мной, — повторил своё ненастоящий Гарри Поттер.       «Это защита… какая-то мощная защита, но как он это сделал?» — хмурясь, тем временем думал Дамблдор.       — Ты не можешь этого требовать, Гарри, — сказал он вслух. — Да, ты можешь оставить себе это имя, никто не знает, как тебя бы назвала покойная мать, но…       — Какой же ты стал лживый и жалкий, Альбус, — внезапно перебил его с нескрываемым презрением в голосе Ксенофилиус Лавгуд. — Мальчишка выполнил за тебя всю грязную работу, а ты не можешь его даже достойно отблагодарить?       На его лице больше не было улыбки, и живые глаза, вечно перескакивающие с предмета на предмет, теперь излучали только холод и смотрели на Дамблдора.       — Прости? — переспросил последний. — Что это значит, Ксенофилиус?       — Он с ума сошёл, — попыталась было всё прояснить Молли. — Он хочет прибрать мальчика к себе и шантажировать нас. Он…       Дамблдор вскинул руку, и она замолчала. Он же осторожно двинулся вперёд и подошёл к перевёрнутому креслу у койки Гарри.       — Ксенофилиус, объяснись, что всё это значит? — твёрже повторил, глядя тому в лицо.       — А это тебе ни о чём не говорит? — вопросом ответил ему Ксенофилиус и показал пальцем на грудь.       По спине Дамблдора пробежал холодок. Ксенофилиус и раньше вёл себя не совсем адекватно и твердил всякие странные вещи, например, о том, что видит несуществующих в этом мире существ. Теперь же он как будто бы решил подчеркнуть свою ненормальность и указывал пальцем на знак Даров Смерти. Учитывая всё это, стоило действовать крайне осторожно.       — Ты ведь знаешь, что всё это выдумка, — ответил ему Дамблдор, не желавший делиться с этим ненормальным важными знаниями. — Всего лишь детская сказка…       — Да-да, и поэтому ты завладел самой мощной волшебной палочкой в мире и скрепя сердце расстался с воскрешающим камнем? — не поверил ему Ксенофилиус. — Кстати, мантию ты выпросил у «друзей» или потребовал под страхом смерти? — прибавил он, обратив взгляд уже к Поттерам. — Не поэтому ли вы были вынуждены согласиться на условия его «операции»? Знали, что или сделаете так, как он желает, или умрёте возле кроватки сына?       Поттеры поджали губы и молчали. Один их сын вертел головой.       — Мама? Папа? Это правда? — спрашивал он.       — Довольно, Ксенофилиус, я не собираюсь тут перед тобой объясняться, — твёрдо ответил ему Дамблдор. — Не знаю, что и где ты узнал, но это не значит…       — Ты всё ещё не видишь, да? — перебил Ксенофилиус.       — Никто не видит, — заметил ненастоящий Гарри Поттер с койки. — Для них вы всё ещё чокнутый придурок.       От его слов Ксенофилиус усмехнулся и достал волшебную палочку. Дамблдор невольно застыл от её вида — это была его Бузинная палочка! Самая мощная палочка в мире. Палочка, которую он собирался этим же вечером вернуть в свои руки.       И эта палочка устремилась к макушке Ксенофилиуса.       — Что ж, так и быть, вы пришли объясниться и я вам помогу, — сказал тот и всего лишь крутнул палочку в пальцах.       — Мерлин… — невольно сорвалось с губ Дамблдора, и он отступил назад.       Остальные соратники молча застыли на месте, как будто их разом накрыло множественным Петрификус Тоталусом.       Впрочем, внешность Ксенофилиуса Лавгуда не сильно изменилась, он сделался немного худее, его светлые волосы стали короче, на щеке появился характерный шрам, а глаза… эти глаза трудно было перепутать с другими. Один из них походил на змеиный, поскольку когда-то владелец очень много экспериментировал и не всегда удачно. Этот глаз даже спустя годы выглядел до ужаса пугающим и смотрел на собеседников как на добычу.       — Это… невозможно, — тихо сказал настоящий Гарри Поттер и спрятался за родителей.       — Возможно, — возразил ему другой, куда более властный и уверенный голос.       Перед ними больше не стоял Ксенофилиус Лавгуд. Перед ними стоял Геллерт Грин-де-Вальд, один из опаснейших на этой земле волшебников.       — Всё возможно, если этого сильно захотеть, — прибавил он и перевёл взгляд на замолчавшего Дамблдора. — Или ты думал, друг мой, я не найду способ, как сбежать из собственной же тюрьмы?       — Ты… Тебя же убили, — тихо заметил последний.       — Не меня, убили моего верного соратника, того, кто явился ко мне за помощью, когда понял, что ты тот ещё обманщик и по-другому ему не защитить дочь, — ответил Грин-де-Вальд и коснулся пальцами медальона на шее. — Да, Ксенофилиус освоил анимагию и как-то явился ко мне в форме мотылька… мы много говорили с ним обо всём… он рассказал мне о своей погибшей жене, о том, как унижают и мучают в школе его дочку, а ты её не защищаешь… бедный Ксенофилиус нигде не мог найти поддержку… Он говорил мне о Поттере, о том, как тобой же взращённый мальчик подвергается нападкам… Ксенофилиус был в отчаянии и добровольно согласился занять моё место, а я, как ты понимаешь, дал ему слово, что позабочусь о его дочери как о своей собственной.       Дамблдор не знал, что ему думать, и молча стоял как вкопанный в землю. Такого не могло быть. Он бредил. Возможно, ударился или что-то ещё. Может, это морок? Или дурной сон? Ему вдруг захотелось себя ущипнуть, и он незаметно для других впился ногтём большого пальца в указательный. Было больно, похоже, он не спал, но происходящее всё равно отказывалось укладываться в его голове.       — А вот теперь представь моё удивление, когда я начал выяснять, что же здесь такое творится, и узнал, что всё это время ты использовал мальчика, чтобы победить врага чужими руками и добыть Дары Смерти, которые тебе, как ты раньше утверждал, были не нужны, — продолжал себе Грин-де-Вальд. — Какой же ты лживый кусок дерьма, Альбус… а ведь раньше я считал тебя своим другом… Думал, что ты достойно одолел меня и долгие годы ломал голову, где же оплошал в нашей дуэли…       — Она была честной, — после долгого молчания ответил Дамблдор и поморщился.       Грин-де-Вальд рассмеялся от его слов.       — Ну конечно же, честной! Самой честной из всех! То-то в тот день я чувствовал себя скверно… ты и в те времена умел «уговаривать» нужных людей сделать так, как тебе угодно, а я, дурак, поверил, что всё было «по правилам».       Он перестал улыбаться и вскинул Бузинную палочку. Все, кроме Дамблдора, отступили и тоже достали палочки.       — Но больше я не повторю такой ошибки, — холодно сказал Грин-де-Вальд.       — Она тебе не подчиняется, ты не Повелитель Смерти, — приложив немалые силы, чтобы сохранив присутствие духа, заметил Дамблдор. — Им мог бы быть Гарри, но…       — Но он добровольно передал это право мне, — перебил его бывший друг, и ненастоящий Гарри Поттер утвердительно кивнул.       — Он не мог передать тебе это право, — возразил Дамблдор, — я доверил ему камень воскрешения на время, то же сделали Поттеры и…       — Вы кое-что не учли, директор, — перебил его ненастоящий Гарри. — Другие волшебные артефакты, как и волшебная палочка, сами могут сделать свой выбор. И к вашему огорчению, вы оказались столь недостойным владельцем, что камень и палочка выбрали меня. Мантия и так служила мне долгие годы, — сказал он, взглянув в сторону Поттеров. — Поэтому да, я владелец Даров Смерти, и я передал их тому, кто открыл мне глаза на ваши деяния и готов оказать помощь.       — Ты заблуждаешься, Гарри, — мягко возразил Дамблдор. — Геллерт всего лишь затуманил твой разум…       — Нет, мой друг, это всегда делал только ты, со всеми нами, — возразил ему Грин-де-Вальд, — а я всего лишь помог мальчику во всём разобраться и предложил ему помощь в обмен на услугу.       — Вам пора вернуться туда, откуда вы выбрались, — прибавил ненастоящий Гарри и поднялся с койки. — Я достаточно настрадался из-за вас и, думаю, заслужил остаться Гарри Поттером и получить все причитающиеся мне блага и почести.       Краем глаза Дамблдор видел, что его соратники сжимают волшебными палочки и дрожащими руками направляют их на ненастоящего Гарри и Грин-де-Вальда. Он осторожно опустил руку и прижал пальцы к своей волшебной палочке.       — Одумайся, Геллерт, — сказал вслух, — к чему устраивать новые разборки? Мы всё ещё можем договориться и больше не проливать ничью кровь…       Его пальцы сжали волшебную палочку на поясе, и Дамблдору стало легче дышать.       — Договориться? — переспросил Грин-де-Вальд. — Это так же, как ты договорился с Вальбургой Блэк, что заберёшь того выродка, которого породил её непутёвый сын, и больше она о нём никогда не услышит?       — Что? — тихо спросил Сириус Блэк и его рука с волшебной палочкой невольно опустилась.       — Ой, ты не помнишь этого? Бедняга, — с напускным сочувствием сказал Грин-де-Вальд, — да они основательно поработали над твоей памятью, Сириус, раз ты забыл, как зачал с одной легкомысленной магглой вот этого паренька…       И он повёл подбородком в сторону ненастоящего Гарри.       — Не слушай его, Сириус, — возразил Джеймс Поттер, — они это всё придумали, чтобы нас рассорить.       — Сириус, твоя мать всегда же была против магглов и тех, кто с ними связывался, — возразил ему ненастоящий Гарри. — Подумай сам, неужто она выжгла тебя с гобелена лишь за то, что ты выбрал Поттеров и попал не на тот факультет? Да какое ей было дело до них! Ты опозорил свой род, когда загулял и подружился с магглой! Вот за что она тебя ненавидела! Вот почему она отдала меня Дамблдору без зазрений совести! — твердил он. — Отец, ты ни в чём не виноват, прошу, не слушай их, ты нужен мне!       Сириус застыл, как будто статуя, стоявший рядом с ним Северус Снейп тоже опустил руку с волшебной палочкой и перевёл изумлённый взгляд на Лили Поттер.       — Лили… ты же говорила, что он сын Пожирателей… Волан-де-Морта и сумасшедшей Беллатрисы…       — Так и есть, Северус, кому ты веришь! — тут же рассерженно откликнулась Лили.       Но Северус почему-то нахмурился и, качая головой, шагнул назад.       — О, да я смотрю, семя предательства и лжи не только проросло, но и дало немалые плоды, — заметил Грин-де-Вальд.       — Довольно! — резко возразил Дамблдор, уверенный, что Бузинная палочка, как и другие артефакты, не могла его предать. — Ты больше не будешь отравлять ни чьи умы и сеять между нами раздор!       — Согласен, пора положить этому конец.       Кажется, они взмахнули палочками одновременно. Дамблдору на мгновение даже подумалось, что он был первым. Но только что-то пошло не так. В Грин-де-Вальда устремилось не меньше пяти ярко-красных вспышек, но он отбил их одним взмахом, так же легко, как будто мух свернутой газеткой.       Настоящий Гарри Поттер, стоявший чуть в стороне, хотел бросить заклинание в сторону копии себя, но в его лицо внезапно ударил кулак Сириуса Блэка.       — Не тронь моего сына! — воскликнул тот, повалив парня на пол.       — Отцепись от моего пацана! — закричал Джеймс Поттер и бросился на друга.       Однако Сириус был взбешён и перевернул того на спину.       — Как ты мог! — кричал он и взмахивал кулаками. — Все эти годы!.. — Его кулак пришёлся Джеймсу в щёку. — Годы, что я тебе верил… — за ним по тому же лицу ударил второй кулак. — Ты был мне как брат! Я доверял тебе, а ты!.. Избалованный, гнусный…       Лили Поттер направила палочку на его спину и взмахнула. Её удар отбил Северус Снейп.       — Сперва одолей меня, — холодно сказал он, посмотрев ей в лицо.       — Было бы кого, — так же холодно ответила она, перенаправив палочку на него.       В суматохе Дамблдор понял, что Бузинная палочка и впрямь подчиняется Грин-де-Вальду. А если так, то он действительно Повелитель Смерти. Шансов его победить теперь практически никаких. Дамблдор отступал, уклонялся и отбивал удары. Уизли пытались ему помочь и швыряли в противника чем попало. Вот только в их спины вдруг тоже ударило несколько вспышек заклинаний, и они дружно упали.       Дамблдор развернулся, и его глаза сделались шире. Койки за его спиной были пусты. Зато у двери стояла мадам Помфри, а рядом с ней не меньше десятка учеников старших курсов, одетых в мантии с голубыми и зелёными манжетами.       — Наш Повелитель вернулся к нам! — воскликнул один из них, а другой прибавил: — Мы готовы примкнуть к тому, кто поведёт нас за собой!       — Рад вас видеть, потомки моих друзей, — откликнулся на их возгласы Грин-де-Вальд.       — Поппи… — обратился было к ней ошарашенный Дамблдор.       — Довольно, Альбус, я достаточно вытерпела твоей лжи и издевательств над бедными детками, особенно над Гарри! — бесстрашно ответила она, направив в его сторону волшебную палочку.       Удар пришёлся с обеих сторон. Притом если ученики, возглавляемые целительницей, использовали лишь обезоруживающие и оглушающие заклинания, то Грин-де-Вальд и ненастоящий Гарри не скромничали. Они сбили Дамблдора с ног, но, поднявшись, он немного оттеснил их и отбил атаку с другого фланга.       — Авада Кедавра! — воскликнул Грин-де-Вальд.       — Сектусемпра! — выкрикнул Гарри.       Дамблдор уклонился от зелёной вспышки, но другая ударила его в запястье, и он закричал. Кисть, пальцы которой сжимали волшебную палочку, в таком виде и упала на пол.       — Геллерт… — схватившись на кровоточащий обрубок, сказал Дамблдор и опустился на колени. — Друг мой… пощади… у тебя ведь всегда было доброе сердце.       — О, тут ты прав, дорогой Альбус, не переживай, я избавляю тебя от страданий, — мягко откликнулся тот и снова взмахнул палочкой.       Зелёная вспышка в этот раз ударила Дамблдора грудь, и тот опустился на пол, уставившись в потолок немигающим взглядом.       — Что ж, скажем газетчикам, что сердце дедушки от потрясений сдало… — посматривая на него, заметил Грин-де-Вальд и перевёл взгляд на соратников Дамблдора.       Уизли едва только поднялись на ноги, как вдруг и они, и Поттеры, и Сириус, и Северус оказались окружены ярко-голубым пламенем.       — Итак, друзья мои, я предлагаю вам выбор, — заговорил Грин-де-Вальд. — Можете примкнуть ко мне, и вместе мы построим этот магический мир куда лучше и чище прежнего. Или можете отказаться от моего предложения и последовать примеру вашего горе-защитника, — прибавил он и косо глянул на тело Дамблдора.       — Этого не будет! — воскликнул настоящий Гарри Поттер и вскинул волшебную палочку.       — Не-е-е-ет!! — закричала Лили, но было поздно.       Язык голубого пламени ударил по настоящему Гарри и поглотил его, а следом за ним оставил на полу кучку пепла от его матери.       — Иди ко мне, отец, — не моргнув и глазом от произошедшего, сказал ненастоящий Гарри и протянул сквозь пламя руку.       Сириус поднялся с побитого им Джеймса и двинулся навстречу. Однако тот поднялся и вскинул волшебную палочку.       — Сдохни, предатель! — закричал Джеймс, но лиловую вспышку света, слетевшую с его палочки, Грин-де-Вальд отбил движением левой руки.       Пламя пропустило Сириуса к Гарри, и тот крепко прижался к груди крёстного, а точнее, новоявленного отца.       — С меня достаточно, — холодно взглянув в сторону прежних соратников, сказал Северус Снейп и двинулся в сторону Грин-де-Вальда.       Пламя беспрепятственно пропустило и его, ведь оно умело различать истинные помыслы и пожирало только тех, кто питал недобрые чувства к его создателю.       — Рад твоему выбору, мой друг, — сжав руку Северуса в своей, сказал Грин-де-Вальд и взял палочку в пальцы левой руки. — Позволь мне тебе помочь…       Он коснулся палочкой руки Северуса, и с той посыпались на пол тёмные искры. Метка Пожирателя смерти стёрлась, а вместе с ней исчез и весь негативный эффект, преследовавший его долгие годы.       — Благодарю, — склонив голову, ответил Северус.       — Продажный ублюдок! — закричал Джеймс Поттер, бросившись вперёд, но пламя оставило и от него кучку пепла.       Внутри круга осталась лишь семья Уизли.       — Мы готовы… примкнуть к вам… сэр, — неуверенно начал было Артур, двинувшись вперёд, но пламя было неумолимо и бросилось на него, точно вихрь.       — Нет! Пощадите! Стойте! — закричала Молли, но пламя не ведало пощады и оставило следом за ней на полу несколько тёмных следов.       Как только в кругу больше никого не осталось, пламя растворилось, как будто его и не было в помещении.       — Что ж, теперь ты можешь, как и прежде, называть себя Гарри Поттером, — прервал возникшее молчание Грин-де-Вальд, — никто не оспорит на это твоё право. Это твоя судьба и твой род.       — Он не только Поттер, но и Блэк, — вставил Сириус, всё ещё обнимавший сына.       — Верно, может по праву занимать оба рода, — согласился с ним Грин-де-Вальд и взмахом палочки очистил пол от пепла, как от пыли, унесённой ветром в окно. — У гоблинов не будет вопросов, можете не беспокоиться об этом.       Затем он тем же взмахом вернул себе внешность Ксенофилиуса Лавгуда и улыбнулся.       — А теперь, друзья мои, прошу меня простить: у меня ещё полно всяких дел… нужно благословить брак моей как бы дочери и младшего Лонгботтома… помочь Минерве со свалившимися на неё обязанностями… Думаю, этому миру давно не хватало сильной и решительной руки…       Он удалился вместе с Северусом Снейпом и старшекурсниками с Когтеврана и Слизерина.       — Ну что, чем займёмся мы? — отстранившись от сына, спросил Сириус и улыбнулся. — Пойдём хвастать перед газетами, какие мы герои?       — Да ну тебя, — ответил ему Гарри, легонько ткнув кулаком в бок. — Пойдём лучше расколдуем Гермиону, а то она забыла, что любит меня, и думает, что влюблена в Рона.       — Какой ужас.       — Вот именно. Расколдуем её и вместе вернёмся домой. На Гриммо.       — Хм, а хорошая мысль, мне нравится.       Сириус кивнул и двинулся к выходу. Гарри наградил помятую койку прощальным взглядом, кивнул мадам Помфри и вышел из больничного крыла. Ещё два дня тому назад он был уверен, что идёт умирать, и желал своим друзьям только лучшего, а потом узнал страшную правду и не знал, чего хотел больше — не возвращаться в этот мир или же убить всех, кого знал. А потом оказалось, что даже во тьме, если продолжать двигаться, можно разглядеть впереди лучик света. Он сделал то, что должен был, и человек, которому он отдал Дары Смерти, принёс ему клятву, что справедливость восторжествует.       И справедливость восторжествовала. Он был и остался единственным и неповторимым Гарри Поттером. Настоящим Гарри. Это больше никому и никогда не удастся изменить.