...

      Ноэлль опустила голову, маленькими холодными ладонями убирая с лица белую шевелюру.       Сьюзи ушла. Нет. Скорее стремительно вылетела. Как при первом взоре на Снежную Королеву. Из той сказки, всем известную ещё с маленьких лет. Снежная Королева — беспощадная, кроткая, опасная, морально холодная и до обжога морозная руками. Ноэлль не поняла, как и когда такое доброе и душевно тёплое существо, как она, стало таким колючим, как сосулька.       Ей от этого не по себе. Она хотела вернуться домой. Вернее, она хотела, чтобы всё время обратилось вспять. Чтобы она снова была пугливой, но улыбчивой, слабой, но умной. А не этим холодным монстром, выполняющий приказы. Все шаги её стали тяжёлыми, дыхание — прерывистым, а после нескольких минут проведения вокруг Ноэлль ты можешь заметить еле видимый тёплый пар из своего рта.       Её слёзы не допускали других точно так же, как терновое, колючее кольцо не подпускало теплоту её мягких пушистых рук к другим. Это кольцо купил ей Крис. Оно причиняло боль. Сам Крис причинял ей боль, но он ни разу ничего лишнего или недопустимого ей напрямую не сделал. Ноэлль становилась сильнее сквозь боль — но чью? Свою боль или боль остальных, тех, на кого она не смотрела во время боя и безоговорочно била льдом, не подходя даже на метр, чтобы разглядеть испуг и неукротимый страх в их глазах?       От боли ей было не по себе. Ноэлль было жутко от мысли, что всё это сделала она, даже если это для того, чтобы стать сильнее. Поэтому она послушала Сьюзи и приняла. Это сон. Всего лишь ужасный сон. Один из кошмаров, вызывающий холодный пот по ночам; первый из кошмаров, который она увидела в библиотеке. Она наверняка уснула, пока Бёрдли неосознанно баюкал её своими очевидными нравоучениями и набирал текст в MicrosoFOXtWord для их совместного фантастического проекта.       Подумав о Королеве, Ноэлль стала не по себе. Та призналась ей, что, и не просто из-за того, что светлая, она — сильная. Ноэлль было трудно и невыносимо больно на душе об этом слышать. Будто кто-то пронзил ее сердце тонкой сосулькой.       Ноэлль захотелось сбежать от этого мира. Прогуляться по особняку Королевы в последний раз и попрощаться со знакомыми очертаниями в последний миг, ведь та понимала, что может проснуться в любой момент, будто в любую секунду ожидая мягкие толчки крылом со стороны Бёрдли. Ей стало этого не хватать. Теплоты. Слишком много холода вокруг неё образовалось. Почему она не проконтролировала себя и опробовала новое заклинание именно на своём друге? И почему именно настолько смертельное? Вдруг он?..       Ноэлль встряхнула головой, натягивая капюшон своими ладонями, которые начали казаться ей чужеродными и мерзкими. Вот что бывает, когда становишься сильнее. Вот что бывает, когда колдуешь неизвестное тебе заклинание.       Менеджер Задач обеспокоенно проводила её мимопроходящую взглядом, но лишь до тех пор, пока не услышала что-то похожее на всхлип с её стороны, стоя и несчастливо взирая на ничего не понимающего Задача, восьмибитно мяукающего ей, якобы пытаясь таким образом успокоить. — Я д-думала, что просто с-становлюсь сильнее, — услышала Менеджер, тихо подходящая сзади, чтобы узреть сцену получше; Ноэлль была на грани тихих слёз, та неуклюже, но аккуратно склонилась перед котом, сложив руки на груди, будто в молитве... или таким образом она защищала невинного слушателя от холода и зловещих чар, — Просто! Становлюсь с-сильнее! Но как же я-я была... глупа... Прости, пожалуйста...       Менеджер взглянула на Ноэлль заботливыми глазами и сложила хлыст за спиной. Возможно, на миниатюрную Снежную Королеву несколько хлыстов не могут подойти и, скорее всего, не приведут её замёрзшее сердце в форму. — Что случилось? — спросила старшая, как можно аккуратнее и нежнее, насколько была способна дерзкая и строгая Менеджер Задач, державшая всё в ежедневной организованности — а состояние всего особняка и прибывшей недавно Ноэлль являлось крайней степенью неорганизованности.       Ноэлль подпрыгнула, запинаясь крикнула «н-ничего, об-бщаюсь» и полетела прочь, придерживая свой белый капюшон. Белый капюшон, белый халат. Бедный, непримечательный наряд холодной и недоброжелательной Снежной Королевы.       Менеджер и Задач переглянулись. Им повезло, что Криса рядом не было. Ноэлль пришлось бы «продолжить».       Она бежала по коридорам. Мимо неизвестных изобретений, мимо перекрытых непонятно почему путей. Королева сказала, что ей лучше остаться в комнате. Ей пора на несколько минуток закрыть глазки. Однако Ноэлль из-за этой мысли перетрясло дрожью. Для неё это являлось не перспективой в виде сна во сне, а потенциальной угрозой — что, если она уснёт и больше не проснётся от холодных объятий мрака? как все те, кого она...?       Ноэлль споткнулась, будто зимой о назойливый сугроб на её пути. Та сжала кулаки и тихо заскулила, но от физической ли боли? Потерев коленки, та осмотрела место, куда прибыла не глядя и не думая. Теперь её мысли заполонили причудливые очертания места, по которому ходить ранее ей не доводилось. Та запомнила с экскурсии и с несчастных пряток от Королевы многие места, но это — было что-то другое. Эту комнату она не опознала. И даже обрадовалась, позволив себе улыбнуться. Ей надоели одинаковые образы и одни и те же углы в особняке.       Ноэлль, отряхнувшись от пыли и воображаемой грязи, подошла к ближайшей двери, табличка которой гласила «П1Э». В любопытстве та потянула ручку и в замешательстве застыла, оглядывая тёмную, почти не освещённую лестницу.       Это не было похоже на то, что Ноэлль видела. И хоть в какую-то часть её морозного тела просачивался страх, храбрость и интерес подавляли его. Это не было тем случаем, что вызвало у девчонки ностальгию. И ей это понравилось.       Тихо, из чувства загадочности, закрыв за собой рыхлую изнутри дверь, Ноэлль аккуратно начала спускаться по лестнице, с каждым шагом которая становилась всё грязнее, пыльнее и обмотаннее в траве. Кое-где ступеньки обрывались прямо под её ногами, но та держалась за стены крепче и реагировала быстрее, чтобы неуклюже упасть.       Ноэлль думала о том, чтобы вернуться, но ни на шаг не отступила назад, в светлое место, крашеное в голубые и белые тона. Цвета зимнего утра и вечера, снега, мороза, замёрзшей реки, недоброжелательности. Она страшилась этого образа, так как в любой момент она неосознанно может стать его олицетворением.       Та в любопытстве оглядывалась по сторонам, но ничего, кроме стен и ступенек долгое время пылким взором та не находила. Но вот что-то расстилалось перед ней. Тёмное помещение, бесконечные ходы, покинутые всеми, за которыми заботливо ухаживало лишь время, обрамляя их стены лианами, а каменные полы — вездесущей травой.       Ноэлль аккуратно осмотрелась по сторонам, будто боясь чего-то. К тому времени та начала подозревать, что табличка на двери ей лгала. — Это не первый этаж, — тихо произнесла она и пошла осматривать, из двух выбирая путь слева.       Это было что-то новое. Вот так ходить и осматривать одинокое тёмное место без задней мысли о том, что кто-то может тут скитаться и навредить бедняжке. Этой мысли, естественно, не было, и она не появлялась в голове надолго, ведь нужно учитывать, что этот «кто-то» вполне может являться и самой Ноэлль.       Она прошла дальше и к своему не-странному удивлению наткнулась на... рельсы. Рельсы в подвале. Фиолетовые рельсы, окружённые грязно-фиолетовыми стенами. Однако тут мало освещения — кто знает, какого на самом деле цвета они? Вдруг такого же неуютного и холодного оттенка голубого? — Странно, — прошептала Ноэлль, заполняя гнетущую и давящую тишину словами, а воздух — лёгким холодком, исходящим от неё, таким незаметным, что никто бы не заметил пробежавший по телу табун мурашек, — Похоже на подвал, — удивительно, но это было правдой. В особняке Королевы даже небольшие железнодорожные пути могут поместиться в тёмном, затаившемся от всех подвале.       В конечном счёте та наткнулась на ещё один проход, и, кажется, из него доносились какие-то звуки. Неразборчивое бормотание, бессмысленные шорохи, звук тихо падающего железа. Ноэлль напряглась и аккуратно прошла вперёд, глазами ища в тусклой комнате признаки жизни. Будто среди кладбища упавших в душе искала выживших без ран на коленях.       Уже подходя к дальнему углу, та заметила, как в полу-темноте блеснуло что-то жёлтое, отчего Ноэлль подпрыгнула и вскрикнула, инстинктивно создавая перед собой ледяную стену. После неожиданного шума немедленно послышался низкий крик и повторные звуки падающего железа, режущие уши.       Прошла минута в тишине. Или час? День? В отчаянии время тянется ужасающе долго, но в то же время скептически быстро. Ноэлль выглянула из-за защитной холодной стены, будто хотела убедиться, что не проросла мхом и стены остались такими же.       Перед ней сидел небольшой парнишка — пардон, скорее мужчина, но из-за размеров он ей показался моложе, и та даже удивилась, — державшийся пальцами за виски и медленно отходящего от шока, если не от сердечного приступа. В линзах Ноэлль чётко видела белый шум и лишь спустя секунд тридцать он пропал, и на его месте показались две чистеньких линзы — одна розовая и одна жёлтая. Судя по всему, именно жёлтая и напугала её, как предположила Ноэлль.       Тот оглянулся. Ноэлль нахмурилась и села удобнее, ожидая, когда же придётся бежать. Она устала сражаться. Увидев гостью, парнишка указал пальцем и внезапно стал не то ли кричать, не то ли будто рекламировать снежную бурю. — ТЫ! ТЫ [В КУРСЕ], ЧТО МЕНЯ ЖДУТ [ВЕЛИКИЕ ПЛАНЫ]!? ТЫ [СОРВАЛ НИТЬ] МОЕГО ПРЕВРАЩЕНИЯ В [БОЛЬШУЮ ШИШКУ]! СЛИЗНЯК! — они оба сжали кулаки, но пока Ноэлль от страха, то собеседник скорее от злости, но спустя несколько быстрых секунд лицо мальчика прояснилось, — ТЫ! СВЕ т ЛАЯ! ТЫ РАЗВЕ НЕ [ГОРЯЧАЯ МАМА] «ВОН ТОГО» МОЕГО [«ДРУГА»]?       Ноэлль Холидей наклонила голову набок, думая, о ком тот говорит. Но после осознания встрепенулась. — Как! Я! Горя... — она попыталась повторить прозвище, но лишь безуспешно ушла в шепот; параллельно та пыталась натянуть неловкую улыбку незнакомцу, — Н-нет, Вы не так поняли! — холодная стена начала таять, открывая взору собеседника полную фигуру Ноэлль, — Крис и я всего лишь... друзья.       Лишь друзья. Не что-то большое. То кольцо ничего не значило. Даже если Ноэлль попыталась забыть, что именно она сделала, чтобы получить его. — ЛИШЬ [ДРУЗЬЯ]... — повторил про себя бледный собеседник, устраиваясь поудобнее и по-заговорщицки пододвигаясь к Холидей, будто ожидая услышать самые потайные секреты, — ТАК ЧТО ТЫ? ИЩЕШЬ [ДА, Я ХОЧУ УСПЕШНЫЕ СДЕЛКИ!]? ИЛИ ЧТО-НИБУДЬ [КРУЧЕ, ЛУЧШЕ, СУПЕРШЕ]?       Ноэлль отодвинулась, желая сохранить в приоритете своё личное пространство. Та отвела взгляд и упёрлась спиной к грязной стене, замечая, что капюшон давно упал с её головы. Однако предпочла ничего не делать с этим, лишь спрятаться в ледяном коконе, пододвигая колени ближе к себе. — ДА ЛАДНО ТЕБЕ, [не скромничайте!]. НЕ ПЕРЕД [ЛУЧШИЙ ПРОДАВЕЦ 1997 ГОДА]! — он потёр руки и наклонил голову набок, уверенно желая оставаться в поле зрения девчонки, — РАЗВЕ НЕ ТВОЕМУ [СЛИЗНЯКУ] Я ОТДАЛ [АЙ АЙ БОЛЬНО!] КОЛЬЦО ВСЕГО ЛИШЬ ЗА МОЙ ЛЮБИМЫЙ ГОД? МЫ С ТОБОЙ ТЕ ЕЩЁ [друзья (одноразовые, самолётные)], ЧЕРЕЗ ЧТО МЫ ПРОШЛИ! КОЛЬЦО И ТЫ!       Ноэлль таким очевидным взглядом удостоила его, будто решила, что общается со психом, но при этом пытается научить дважды два. — Я тебя слышала от силы два раза, — она взглянула на свои сложенные на коленях руки, — И то через мусорный... бак. Я... — она запнулась и махнула рукой, — я даже твоего имени не знаю. — КАК! НЕ ЗНАТЬ МОИ ОЧАРОВАТЕЛЬНЫЕ [БУКВЫ]? АНГЕЛОК, Я СКАЖУ, ЧТО ТЫ МЕНЯ [$!$!] ПРЯМО В ГОРДУЮ ЧАСТЬ! — он схватился за сердце, будто действительно был глубоко обижен этим замечанием, отчего Холидей слабо хихикнула, — ХОЧЕШЬ [виктор + рина]? НЕ ХОЧЕШЬ? – тот снова будто удивился на её отрицательный качок головы, — СКУКОТА [у крыс на помойке и то лучше] СМЕРТНАЯ С ТОБОЙ! — Ноэлль начала задаваться вопросом откуда он берёт такие слова и почему общается полу-рекламой, полу-бедными выражениями каких-то подпольных бандитов, — СПАМТОНА Г. СПАМТОНА СТЫДНО НЕ ЗНАТЬ!       Тот неожиданно замолк, отвёл голову и уставился на груду железа. Холидей последовала его примеру и стала рассматривать неизвестное нечто. Это было похоже на какой-то фиолетовый костюм с крыльями, подвешенный и запутавшийся в зелёных нитях. Собеседник начал распутывать, как ей показалось, руку из клубка, но было безуспешно.       Она уставилась на свои руки в тишине. Холодные и чужие. — А я Ноэлль. Ноэлль Холидей.       Сверкнули линзы в полутьме. — ДА ТЫ РАЗГОВОРЧИВАЯ! МОЛОДЕЦ, СЛИЗНЯК! ЕЩЁ ЧУТЬ-ЧУТЬ И [введите пароль и три цифры], — тот резко засмеялся электронным голосом и параллельно не мог определиться с тональностью.       Ноэлль постаралась называть его по имени, и не думать о том, что это всего лишь рекламный Эддисон — особенно с учётом того, что он несколько отличался... от тех, кого она видела, и от того, которого она... Спамтон какое-то время пытался распутать из нитей белые пальцы, судя по всему, робота, но заметив, что не делает никакого успеха, в злости отпустил руку к остальной запутанной груде металла. — ХОЛИДЕЙ — ЭТО ПРАЗДНИК, — после короткой тишины сказал он, будто словами пытаясь откупиться за свой неожиданный гнев, — А ТЫ СОВСЕМ НЕ [ПРАЗДНИЧНАЯ, СЕМЕЙНАЯ, НЕ ГОРЯЩАЯ ЁЛКА]! ТВОЯ [БЫСТРО-ИССЯКАЮЩИЙ] ЖИЗНЬ СТОИТ [$4.99], КАК У ГУБКИ, — Ноэлль нахмурилась, подумав, что это оскорбление, но Спамтон не дал и секунду ей начать спорить, — НО ТЫ ЖЕ МОЖЕШЬ СТАТЬ [БОЛЬШОЙ ШИШКОЙ], КАК Я! УСЛУГА ЗА УСЛУГУ, МЫ ВЕДЬ [принят запрос в ДРУЗЬЯ]!       Ноэлль отвела взгляд. Обида на слабое рекламное оскорбление быстро прошло. Не было злости или гнева. Та не чувствовала отвращения к нему, и, казалось бы, с чего бы вдруг нет? Ведёт себя некрасиво и грубо. А хотя ей ли не плевать? Она ненавидит чувство опустошённости. Та попыталась улыбнуться, но тщетно. Даже интереса к собеседнику никакого. — А что я получу? — та опять взглянула на Спамтона, поджимая колени, пока тот устроился получше и скрестил ноги. — ТЫ БУДЕШЬ [БОЛЬШОЙ ШИШКОЙ], НОЭЛЛЬ! ЛЕГКО И ПРОСТО! — А что ты получишь? — она коротко взглянула на груду металлического костюма, будто ожидая, что он нападёт или поднимет голову в желании подслушать разговор. — [БОЛЬШАЯ ШИШКА], НОЭЛЛЬ! Я БУДУ [БОЛЬШОЙ ШИШКОЙ]! ВОСХИТИТЕЛЬНО И ГРАНДИОЗНО!       Та слабо усмехнулась. Она понятие не имела, что из себя представляет эта «большая шишка». — А какие минусы у «большой шишки»? — ОБИЖАЕШЬ! — Спамтон сделал «о» из указательного и большого пальцев и показал ей, будто вещественное доказательство, — НОЛЬ! НИ ОДНОГО! У [БОЛЬШОЙ ШИШКИ] [ГАРАНТИЯ] БЕСКОНЕЧНОСТЬ, С УЧЁТОМ [Ссылка заблокирована]. ТЫ. ВЕДЬ. ХОЧЕШЬ. [Ссылка заблокирована]?       Ноэлль моргнула несколько раз, думая, что же такого предлагает её странный монохромный, не считая линз, собеседник, что его ссылка не действительна, а заблокирована. — Не знаю. Так не бывает. У твоего предложения наверняка есть какой-то подвох- — ЧТО ТЫ! Я ЧЕЛОВЕК [ЧЕСТНЫЙ], Я ЧЕЛОВЕК [СЛОВА], Я ЧЕЛОВЕК [ПИПИСА]! ТАК ЧТО? [ДА ДА ДА ДА ДА] СДЕЛКЕ? [нет] СДЕЛКЕ? — Спамтон придвинулся поближе в предвкушении. Ноэлль нахмурилась с улыбкой и аккуратно отодвинула рукой того поближе к углу. Оказавшись подальше, продавец засмеялся, будто посчитал, что личное пространство — это не для «большой шишки». — Я не знаю, — Холидей уставилась в пол, кладя голову на руки на коленях, чувствуя, что резко ощутила себя зависимой, слабой и уязвимой, — Я уже ничего не знаю. — ДА ЛАДНО ТЕБЕ, МЫ [ВЗЛЕТИМ]! ДАЖЕ ВЫШЕ, ЧЕМ НА [13 000 КИЛОМЕТРОВ ПРЫЖОК ИЗ САМОЛЁТА БЕЗ ПАРАШЮТА]! ТЫ ВЕРНЁШЬСЯ НА СВОИ НЕБЕСА, АНГЕЛОК! ЧЕМ ТЕБЕ НЕ [ХОД БОЛЬШОЙ ШИШКИ]?       Ноэлль ощутила теплоту на щеках от замечания об ангеле и небесах, но это чувство тут же перекрыл холод её снежной ткани. Она попыталась улыбнуться, но поняла, что не вышло. — АЙ-ЯЙ, ХОЛИДЕЙ, ПОДУМАЙ ПРЕЖДЕ ЧЕМ [[нет] СДЕЛКЕ]! ТВОЁ РОЖДЕСТВО ДАЁТ ГАРАНТИЮ ЛИШЬ НА ДВА [святых, гордых атеистических] ДНЯ, А [БОЛЬШАЯ ШИШКА] — НАВЕЧНО! — Спамтон снова засмеялся, но, не получив ответа, быстро успокоился.       Они молчали в тишине и не смотрели друг на друга. Ноэлль краем уха услышала белый шум. Втайне желала, чтобы это оказался шум из телевизора в гостиной, на кресле в котором она уснула и видит страшный, морозный сон. Та подняла голову и опустила подбородок на руки, но предпочла рассматривать стену напротив. — Не любишь Рождество? — задумалась она и даже удивилась этой резкой мысли и желанию поинтересоваться.       Край уха перестал слышать белый шум, но при этом голос Спамтона стал не таким громким, весёлым и тонально красочным. — Я — ПРОДАВЕЦ; [продаю] РОЖДЕСТВО, А СЛИЗНЯКИ — [берут в долг] ЕГО СЧАСТЬЕ И ЗАОДНО ПОКУПАЮТ. НА ДВА ДНЯ. — Почему на два? Игрушки и подарки же покупают и до, и несколько дней после праздника, — та осознала, что внезапно захотела отметить этот волшебный день с отцом, которого в таком холодном сне его так не хватало. — Я ПРО [РОЖДЕСТВО], А НЕ [РОЖДЕСТВЕНСКИЕ ПОДАРКИ НА РОЖДЕСТВО], — тот, кажется, вздохнул, и девчонка даже удивилась, подумав, что не слышала до этого как он дышит, — Я НЕ МОГУ [ЛЮБИТЬ] РОЖДЕСТВО ЗА ТО, ЧТО Я ЕГО [даю в АРЕНДУ по НИЗКОЙ цене!]       Ноэлль улыбнулась. В чём-то, он, возможно, прав, если учитывать данную образность его слов. — Счастье недолго длится. Как жаль, что... лишь два дня гарантия, — теплота её губ сама собой спала с лица вместе с усмешкой, — А то и... меньше, что-ли, — та отвела взгляд, а собеседник замолк, — Но почему ты не любишь сам праздник? Сомневаюсь что на это повлияла успешность продаж, — та снова попыталась пошутить и забыть о тех Эддисонах, которые когда-то стояли с манекенами возле своих магазинов и лавок, но лишь до тех пор, пока не узнали об угрозе оказаться под слоем льда.       Спамтон молчал и не двигался, в раздумье рассматривая железный костюм напротив него. — «Большая шишка» не боится своих страхов, — задумчиво прокомментировала молчание Ноэлль, думая о том, что ей никогда не стать гордой и настоящей «большой шишкой». Без страхов, без недостатков, без слабостей.       Никто не ответил. Возможно, поэтому Спамтон хочет стать этой своей «большой шишкой». Чтобы иметь право молчать и иметь право говорить. Не бояться, не страшиться. Бить тогда, когда нужно, убегать, когда можешь. Чтобы иметь право быть реальным и живым. — Если бы сейчас было Рождество, — тихо начала олениха, — то оно тут же стало бы самым худшим в Кибер-Городе, — Холидей сжала кулаки, зная, что это не поможет и не вернёт заморозших к жизни, — Рождество — день любви, теплоты, дружбы и семьи. Я люблю этот праздник, что не странно, — после своих слов Ноэлль аккуратно ткнула пальцем в парня, — А ты празднуешь Рождество?       Спамтон фыркнул — или насколько ей показалось, всё же та возненавидела этот сон и не желала разбираться в мимике окружающих её сонных существ. Как она не желала разбираться с Крисом. — МНЕ НЕ НУЖНО [покупное] СЧАСТЬЕ, — он скрестил руки на груди, — В РОЖДЕСТВЕ НЕТ СМЫСЛА, ЕСЛИ ТЫ ЕГО НЕ [ПРОДАЖИ ВВЕРХ, ВВЕРХ!]       Ноэлль вздохнула. Она любила Рождество и не понимала тех, кто не любит. Однако Спамтон... это что-то другое. Он и не любит, и не видит смысла в игнорировании его. Он — продавец, он живёт бизнесом, дышит сделками, ему всё равно на Рождество как на праздник. Неужели у Эддисонов нет жизни поза кулис маркетинга? Нет семьи, друзей, любимых людей? — Не любишь Рождество? — повторила она, — Ты когда-нибудь... хоть когда-нибудь... его праздновал. Хоть с кем-то?.. — Холидей в надежде взглянула на того, отчаянно рассматривающего костюм, будто ожидая, что он сам распутается из зелёных нитей.       Спамтон снова фыркнул и покачал головой, но потом неожиданно засмеялся. Будто такие вопросы показались ему забавными. Скорее всего, ответ очевиден. — Я ПРОДАЮ НОВОЕ РОЖДЕСТВО, НОЭЛЛЬ. КАЖДЫЙ ГОД Я [БОЛЬШАЯ ШИШКА], А НЕ [Б/УШНАЯ] ШИШКА, — он пощёлкал пальцами перед ней, — Я НЕ МОГУ ПРАЗДНОВАТЬ И ПРОДАВАТЬ РОЖДЕСТВО ОДНОВРЕМЕННО. ТЕМ БОЛЕЕ, ЭТО [МНОГО КРОМЕРЫ] ОБХОДИТСЯ.       Ноэлль покачала головой и вздохнула. Её праздник обходится в практически ноль расходов. — Рождество может быть бесплатным. Для каждого.       Она взглянула на свои руки. Чужеродные, холодные. Руки Снежной Королевы. Внезапно к ней пришла замечательная идея, давшая тепло её душе. — В-вот.       Спамтон придвинулся ближе дабы посмотреть, что же такого интересного может быть в руках ангела. Пришедшего с холода, дающего тепло. Холидей слегка напряглась, пока через несколько секунд в её ладонях появилась... небольшая ледяная снежинка. Та даже несколько удивилась этому. Это была мысленная идея. Ноэлль не ожидала, что у неё получится что-то красивое из такого хрупкого, но опасного вещества. Спамтон широко улыбнулся. — НОЭЛЛЬ, ДА ТЫ [РУЛИШЬ] В СНЕГЕ! ЭТО... — тот неожиданно запнулся и вздрогнул когда олениха протянула снежинку ему.       Снежинка не таяла. Как и лёд в городе. То ли в Кибер-Мире настолько холодно, то ли снежная магия обладает удивительными, порой даже поразительными, анти-физическими возможностями.       Ноэлль не улыбнулась, но глаза выдавали счастье когда Спамтон всё-таки решился аккуратно взять себе холодное чудо природы. В его руках оно тоже не таяло. А вот сердце Ноэлль — возможно и таяло... — Гарантия на два дня. Совершенно бесплатно, — она почесала затылок, — Сейчас не Рождество, но прими как рождественский подарок...       Линзы на несколько секунд снова перекрыло белым шумом. Спамтон бережно крутил в пальцах снежинку, внимательно рассматривая и стараясь запомнить каждый узор и каждый нюанс. — НОЭЛЛЬ! — решился тот наконец заговорить, чувствуя тёплую ауру вокруг собеседницы, — ЭТО ХОД [БОЛЬШОЙ ШИШКИ]! МОЛОДЕЦ! ТЕПЕРЬ ТЫ НА [ДВА ШАГА ВЛЕВО] ДАЛЬШЕ ОТ СВОЕЙ [$5.00] ЖИЗНИ!       Холидей наконец мягко засмеялась. — Я была уверена, что моя жизнь до этого стоила четыре девяносто девять, — она тепло улыбнулась, скромно пальцами прикрывая рот. — НОЭЛЛЬ, ЖИЗНЬ [БОЛЬШОЙ ШИШКИ] ДОРОЖАЕТ! ОДНАКО, СКАЖУ [ЛУЧШИЙ СОВЕТ 1997 ГОДА]: НЕ ПРОДАВАЙ ЕЁ! — он громко засмеялся, всё ещё держа снежинку, пока Ноэлль лишь закатила глаза с улыбкой, — НО ЛАДНО, АНГЕЛОК, РАДИ ТЕБЯ Я... МОЖЕТ. [ОТПРАЗДНУЙ РОЖДЕСТВО. ФЕЙЕРВЕРКИ, КРЕСТЫ, КОЛОКОЛА]! ХОД [БОЛЬШОЙ ШИШКИ] ТЫ ПРОДЕЛАЛА [совершенно бесплатно только у нас]. НЕ ВОЛНУЙСЯ, Я ПРОДАВЕЦ, И НЕ РАДИ ДЕНЕГ. ЭТО БЫЛО [милота ангельских котят только 50% ниже по цене] С ТВОЕЙ СТОРОНЫ!       Она наклонила голову. Возможно, когда-нибудь он будет продавцом, и ради Рождества? Кто знает.       Отец всегда говорил стать сильной и оставаться доброй. Она стала сильной, но какой ценой? Ноэлль только что поняла, что она по-прежнему трусливая добрая олениха, любящая своих друзей, семью и Рождество. А лёд — не помеха этому. Она не должна быть Снежной Королевой только потому что ей сказали продолжить быть таковой. Она, возможно, сделает статуэтку этого странного незнакомца... Спамтона, ага.       С гарантией на два дня.