Неужели всё потеряно?

Дин чувствует в груди зияющую черную дыру, ступая по сухим веткам, которые когда-то были живыми, как и он. Они наверняка цвели и наполняли жизнью большой лес, но теперь он был сер и страшен, как было внутри Дина. Он шагал размашисто, но бесцельно, просто машинально, не видя ничего перед собой, потому что глаза нещадно щипало и сдавливало при каждой попытке сморгнуть пелену. Ему было без разницы куда держать путь и как быстрее добраться до лагеря, чтобы спасти людей, которые всё-таки доверяли ему и шли следом, не решаясь подать голоса, потому что Винчестер не слышал даже Кастиэля, идущего рядом с покорно опущенной головой, с неменьшим ощущением вины. Дин не хотел верить в то, что так просто оставил Сэма, даже убеждённый Касом в его смерти, и не хотел верить, что потерял его вот так, когда им только улыбнулась удача: с ними была мама, с ними были их друзья и даже Бобби, пусть он и был с параллельного мира. Нет, Дину просто было трудно поверить в то, что он лишился дорогого человека, которому обещал всё на свете, которого оберегал с пелёнок и за которого был готов пожертвовать собой. Сэма не было рядом, но Дин отчётливо видел его щенячьи глазки, слышал его голос в голове, когда прошёл вход в лагерь с выжившими, выполнив свою работу. Выполнив одно обещание, он не сдержал другое и осознанно винил себя в том, как делал и сделал бы в любой другой раз. - Дин! - Мэри подбегает с нежной улыбкой на лице, оставляя раненных лишь на время, потому что слишком рада осознавать, что сыновья вернулись целыми, но она замирает на месте с той же глупой улыбкой, когда не замечает Сэма, как обычно, рядом с Дином. Она вглядывается в растерянный взгляд старшего сына, в его болезненно покрасневшие глаза, которые слишком очевидно застилала пелена слёз, падающих каплями по щекам и перемешиваясь с пылью, осевшей на лице. Дин был перемазанным в грязи, измученным, но труднее всего было видеть его совершенно стеклянный взгляд, словно он не осознавал происходящее и собственное нахождение в этом месте, со всеми, словно он был неживым. - Я... Я... - Дин не спешит в объятия матери и продолжает стоять на месте, как вкопанный, даже не смаргивая слёзы, которые причиняли ещё больше вреда и давали ощущение собственной никчёмности. Чувство собственной никчёмности возрастало до небес просто от осознания того, что он не смог уберечь Сэмми, не смог даже вытащить его из тёмной и серой пещеры, в которой они все чуть не погибли. В какой-то момент он даже винит Каса в том, что он остановил его и напомнил о задаче, которая заключалась в том, чтобы спасти невинных людей. Но кто бы ещё мог спасти Сэма, такого же невинного и не заслуживающего такого дерьма? Отвращение к самому себе захлёстывало с головой и Дин грузно выдохнул через нос, не решаясь сказать что-то или даже приоткрыть губы, потому что он знал, что в этом случае с них сорвутся крики и жалкие всхлипы. Ему не хотелось внимания, не хотелось видеть кого-то и просто быть, существовать, когда рядом не было Сэма. Безумство, настоящее безумство, но оно кажется настолько правильным и болезненным, что перед глазами всё ещё живой младший брат, в смерть которого он бы ни за что не поверил, даже увидев все своими глазами. Больше всего хотелось сорваться и вернуться в ту пещеру, даже если бы это подвергло опасности всех людей, но его долг охотника не исчезал из головы и прокручивался там из раза в раз, не позволяя сотворить глупость. - Где Сэм? Дин? - Мэри задаёт вопрос дрожащим голосом, пока с её лица стирается радостная улыбка, сменяясь на плотно сжатые губы и обеспокоенное выражение. Ей хватает и доли секунды, чтобы понять всю серьёзность и потерять былую уверенность. Дин набирается решимости и поднимает глаза, в которых не было ничего, кроме сожаления, боли и уже появляющейся тоски. Его брови сводятся вместе, но он не хмурится долго, потому что нет сил держать привычную угрюмую гримасу. Только смотрит на родную мать, видя её изнеможденность и понимая, что подвёл её и покойного отца, что не сдержал давно данное обещание перед ними и самим собой: не смог уберечь Сэма от всей этой тьмы, от дряной жизни и обычной участи охотника. Он всегда держал его под боком, оберегал от всей возможной дряни, но, если быть честным, никогда не был уверен в себе и своих силах. Его мотивировал сам Сэм, просто сама вероятность существования шанса на то, что из них двоих это он бы был под присмотром и защитой, пусть даже не самой лучшей. Дин чувствует, как окончательно рушится всё вокруг и особенно внутри него, как сдавливает грудь, словно ломают рёбра и сжимают сердце в тисках, как внутри всё резко обрывается, а в голове только всё больше крутящихся мыслей, причиняющих боль. По щекам бегут дорожки слёз, стекая по губам, вкус которых он даже не ощущает, потому что всё теряет свои краски и особенности. Дин словно умирает сам, смотря стеклянными и безжизненными, подобно кукле, глазами куда-то сквозь людей и всего, окружающего его. Вокруг много людей, создающих суматоху в ходе подготовки обороны, или просто снующих туда-сюда, слишком много серых и однообразных высоких деревьев и такая же скучная местность и это так до жути иронично и страшно, что ему впервые хочется упасть наземь и кричать что есть сил, винить в несправедливости весь чертов мир и даже собственных родителей, наконец просто выбиться из последних сил и лежать до последнего в этой холодной грязи, в которой он стоит. Всё было утрачено и вместе с Сэмом Дин потерял себя окончательно. Тогда позади слышатся шаги и Дин готов поклясться в ту же секунду, что знает наверняка кому они принадлежат.