Chapter 1

      Мерное тикание часов нарушало тишину комнаты, пока ребёнок тихо сидел на кровати. За окном только начинало рассветать, но редкие люди уже ходили по улицам деревни. Ему бы стоило поторопиться, если хочет успеть прийти на учёбу раньше. Было желание посидеть вот так ещё немного, но шаги, раздающиеся внизу, заставили ребёнка встать с кровати и молнией бросится в коридор. Перед зелёными галазами появляется образ его наставника — Цубаса Ямада. Мужчина окидывает взглядом ребёнка, тяжко вздыхая.       Он знал этого мальчика с рождения, являясь не только его наставником, но и крёстным. Когда-то он был в одной команде с его отцом, так и закрепилась эта дружба. Сейчас черноволосый ребёнок выглядел, как растрёпаный птенец. Оно и понятно, на улице рань несусветная и кажется, что своим приходом разбудил его. Но никто не возражал, своеборазный ритуал закрепился за ними спустя года. — Давно не спишь? — тихо интересуется Цубаса, стараясь не нарушать спокойствие дома. Зелёные глаза опасно прищуриваются, но мужчина знает, что ребёнок пытается что-то обдумать. — Завтракал хоть? — Час назад встал, не спится, — пожимает плечами, переминаясь с ноги на ногу. — Нет ещё, да и не особо хочу. — У тебя первым уроком занятия на стадионе, тебе нужна энергия, Хикару, — произносит старший, направляясь вниз, чтобы сделать хоть какой-то завтрак. — Приведи себя в порядок и спускайся.       Он не дожидается ответа этого ребёнка. В зелёных глазах и без того читалось возмущение. После смерти отца этот мальчишка привык действовать во всём сам, но пока жив Ямада, то это «всё» обрывается на корню. Заваривая кофе и чай, джонин слышит копошение на верху, слабо усмехаясь. Хикару был копией матери внешне, но вот зелёные глаза — достоинство клана Сузуки — выделялись на фоне всего. И Цубаса считал это довольно забавным.       Краем глаза он замечает, как юноша тихо заходит в помещение, подходя к столу за чаем и садясь на своё место. На столе уже стояли пара горячих бутербродов, на которые мальчишка посматривал с сомнением. — Ешь, иначе свалишься после первого боя, — комментирует поведение крестника шатен. Его всегда забавляло то, как мальчонка прищуривал глаза, пытаясь казаться старше. — Давай-давай.       Солнце нещадно слепило в лицо, пока Хикару пытался скрыться в тени. Крёстный как всегда оказался прав, заставив его позавтракать, иначе бы он уже валялся без сил. Сегодня их гоняли как проклятых, а ведь не им сдавать экзамены через несколько дней. Поправляя чёрные волосы, что успели растрепаться, мальчишка внимательно наблюдает за одноклассниками. Акико была как и всегда восхитительна в бою, не уступая никому. Казалось, что она хочет достичь совершенства.       Когда они встречаются взглядами, то девочка неловко улыбается ему, уходя с поля к остальным ребятам. Солнечная девочка, что никогда не отворачивалась от него. Это грело душу, отчего он улыбнулся в ответ. Так редко можно было увидеть это, что многие восхищались умением Акико заставлять необщительного мальчика улыбаться. — Хикару-кун, вот чего ты один в одиночестве стоишь? — названный упускает момент, когда ему на шею закидывают руку, притягивая ближе. — Не скучно тебе? — Ни разу, а теперь отвали, Маэдэ, — шипит ребёнок, но не вырывается. Тёмно-зелёные, почти чёрные волосы, были ратрёпаны и напоминали гнездо. — Чего вообще пристал? Иди к своим друзьям. — Ты тоже мой друг, Хикару, — самодовльно отвечает зеленоволосый.       Черноволосый мальчишка хмурится, но ничего не отвечает. То что они пару раз слонялись по деревне не означает, что друзья, но свою мысль не озвучивает. Пусть балуется, пока у них есть такие шансы. Они стояли в тени дерева так, что их никто не замечал, что играло обоим праням на руку. Попасть под горячую руку сенсея — такая себе идея. Особенно когда тот недоволен, из-за предстоящих экзаменов.       Хикару переводит взгляд на соседнее поле, где тренировались будущие выпускники и ловит взгляд черноволосого юноши. Он как-то запоздало моргает, кивая старшему в приветствии. И, удивительно, но получает ответ. Такие кивки не были чем-то странным для него. Хикару было не интересно, но из вежливости он кивал или здоровался с кем-то из старших. Всё-таки обучен он был хорошо, как никак клановое дитя.       Цубаса внимательно наблюдает за детьми со второго этажа академии. В основном его интересовал класс подопечного, но и на выпускников было интересно взглянуть. Подающие надежды молодые шиноби были, на его взгляд, ещё слишком зелёными. Чего стоил один джинчурики девятихвостого. Так-то парнишка был силён, но крайне не усидчив, что могло в будущем ему помешать. Он не раз говорил об этом Хокаге или Ируке, те кивали головами, соглашались, но ощущение, что всем было всё равно. Такого ребёнка надо хватать и тренировать, пока с ног валиться не будет.       Хикару стоял поодаль от одноклассников, дожидаясь своей очереди. Ямада действительно хотел увидеть этого ребёнка в бою, пусть и не серьёзном. Мальчишка сутками тренируется до изнеможения и было интересно на что он сейчас способен. Но сенсей их класса будто бы специально не выставлял мальчишку, заставляя мужчину недовольно поджимать губы. Что ж, это не его дело кого и когда выставляют. — Слишком громко думаете, Ямада-сан, — сзади раздаётся знакомый голос джонина. Губы сами собой растягиваются в кривой усмешке и мужчина оборачивается. Какаши Хатаке ничуть не изменился. — Всё также наблюдаете? — Ну а что ещё делать человеку, которому через несколько недель предоставят команду? — молодой шиноби внимательно наблюдает за мимикой Цубасы, будто пытаясь что-то узнать. — Так, чего ты хочешь?       Но Хатаке молчит какое-то время. Ямада не был человеком, которого интересовали чужие проблемы, кроме его ребёнка, из-за чего отворачивается от собеседника. Глаза сужаются, когда мужчина замечает, как мальчишка хватает одноклассника, перекидывая через плечо. Но противник ребёнка не хотел сдаваться, отталкиваясь руками от земли и давая ногой в челюсть. Ребёнок бьёт в ответ с такой силой, что сопернику всё же удаётся упасть, а зеленоглазый сплёвывает кровь. В глазах можно отчётливо увидеть маленькую гордость за подопечного.       Он не замечает как Хатаке подходит к нему и наблюдает. За кем прадва — не понятно. Возможно за выпускниками, а может его заинтересовали десятилетки. Те выглядели несколько живее, будто бы их и вовсе не трогала суровая жизнь. Единственный кто выделялся — Хикару, но не характером — внешностью. Это не мешало ему жить, как и другим детям, он старался быть таким же. — Этот шрам… Он ведь после того случая? — Какаши устремляет взгляд на зеленоглазого ребёнка, пытаясь ещё раз увидеть его лицо и удостоверится в наличие раны. Теперь тот стоял спиной к окнам, разговаривая с кем-то из одноклассников. — Да, — кивает в подтверждение. Случай не такой старый, но и не все знают правду. — Так что ты хотел? — Понаблюдать хотел, — Ямада понимает, что тот врёт. — Хокаге-сама не знает, что делать с Наруто. Он может не сдать экзамен и остаться ещё на год, а то и два.       Ямада бросает взгляд на собесденика, устало вздыхая. Наруто странный образец, как говорилось ранее, мог стать сильным, да усидчивости нет. Он кидался крайне опрометчиво, мужчина понимал, что это результат беспризорничества. Предоставлен сам себе, без шанса на нормальную жизнь. Двенадцатилетний случай, из-за которого все возненавидели ребёнка, он запомнит надолго. Сам учавствовал в этой бойне. Они стоят в тишене, прежде чем Цубаса уходит из кабинета прочь. Хотелось подышать воздухом.       Хикару вытирает губу от крови, хмурясь из-за боли. Маэдэ никогда не умел себя сдерживать, а он и не отставал. Их тренировки переодически напоминали кровавое месиво, которое разнимал сенсей. Он ставил их в пару, будто бы не понимал, что у этих двоих крыша съехала на прочь. Маэдэ переодически бывает помешан на носилие и крови в бою, а Хикару теряет контроль над агрессией. Это у него от отца, тот тоже кидался в бой без разбору, отчего и прозвали в своё время бешеным псом. И Хикару был таким же. За холодным лицом скрывалась жестокость и ненависть.       Мальчонка смущённо улыбается, когда Акико подходит ближе и предлагает вместе пойти домой. Он бы и рад согласиться, но обещал Ямаде-сану дождаться его около академии и пойти тренироваться. Девочка понятливо кивает, пока Маэдэ за спиной брюнета недовольно пыхтит, пытаясь привлечь внимание. У самого парнишки была рассечена бровь и текла кровь из носа, которую зеленоволосый парнишка быстро стирал. Его возмущало, что Акико так спокойно забирает внимание его друга и переключает его на себя. — Перестань возмущаться, — Хикару оборачивается, всё ещё выглядя смущённо. — Неужели тебе так сильно нравится Акико? — Она влезла в наш разговор, — хмыкнул Маэдэ, опираясь всем телом на брюнета. — Так, что за тренировка? Неужели Ямада-сан вообще тебе передышки не даёт? — Я неделю не тренировался нормально, — хмуро заметил мальчишка.       Хикару старается не обращать внимание на взгляды черноволосого парня, что внимательно всматривался в него. Учиха Саске был странным ребёнком с мёртвым кланом. Хикару бы вообще не обращал на него внимание, если бы не обстоятельства. До смерти отца и матери они неплохо общались, несмотря на разницу в возрасте. Он хорошо помнил Итачи-сана и оттого ему казалось, что несёт в себе что-то сокровенное и тайное. Хикару не любил тайный предпочитал правду, какой бы она не была. В этом плане Цубасе было с ним просто, ведь ребёнок не воспринимал информацию близко к сердцу. — Вот и что он пялится на нас? — Маэдэ недовольно косится на Учиху и тот отворачивается. — Бесит, за ним все девчонки бегают. — Ты бесишься от этого факта или потому что он смотрит в нашу сторону? Не стоит забывать, что физически он сильнее нас, — пожимает плечами черноволосый. — И за это стоит его уважать. А то что девчонки липнут… Так к тебе тоже скоро начнут, подрасти только.       Глаз Маэдэ нервно дёргается, но места не меняет. Они расположились под большим деревом, наслаждаясь остатками школьного дня. Хикару хотел побыстрее уйти к наставнику, избавиться от изучающего взгляда и просто побыть на едине со своими мыслями. Шрам на лице начал неприятно побаливать из-за того, что часто показывает эмоции, напрягая лицевые мышцы. Хотелось снять перчатки и дать травмированной коже рук свежего воздуха, но тогда бы он точно сгорел от стыда и смущения.       Ребёнок молча утыкается в живот наставника, не произнося и слова. Мужчина треплет мальчишку по волосам, выжидая пару минут. Он понимал, что Хикару устал и ему нужна вот такая молчаливая поддержка, о которой он не скажет. Слишком упрямый ребёнок ему попался, Цубаса молился, чтобы его будущая команда была адекватной. Еу с головой хватало этого мальчишки с шрамом. Он не отличался от других детей ничем абсолютно обыкновенный ребнок со своими тараканами. — Вы слишком много думаете, Цубаса-сан, — хмыкает десятилетний ребёнок, вставая нормально. — Что-то случилось?       Мужчина криво усмехнулся, почувствовал эффект дежавю. От этого хотелось рассмеяться, но Ямада предпочёл промолчать. — Всё в порядке, мелочь, просто все носятся с этим экзаменом и волнение становится настолько осязаемым, что аж дурно, — парирует джонин, направляясь в сторону пустующего поля. Мальчишка идёт следом, не подавая признаков присутствия. — Видел твой бой, ты молодец. — Спасибо, — тихий голос доносится до слуха старшего.       Ямада был бы не против развернуть его домой, но знал, что тот упрётся и останется здесь ночевать. Цубасы не было в деревне неделю и со слов знакомых ниндзя узнал о Хикару, который ночами напролёт был на поле. Его пытались гнать домой, но наученный к тихим передвижениям, ребёнок возвращался через несколько минут обратно. Хикару никогда не признаётся в усталости, всегда стремиться к чему-то большему и не знает когда стоит остановиться. — Ты готов? — бросает через плечо старший, оборачиваясь. Ребёнок кивает, выглядя расслабленно, но уверенная стойка на ногах говорит об обратном. — Начнём с печатей на скорость.       Хикару молча кивает, прикрывая глаза и мысленно считая до десяти, чтобы успокоиться. Нужно было достичь полного сосредоточения, чтобы справиться с этим. Цубаса всегда начинал с чего-то такого, что требовало концентрацию. В его-то положении это было не отъемлемой частью, поэтому Ямада и брался за необходимые стороны. Они начинали с медленного темпа, Хикару взглядом впился в руки наставника, повторяя каждое движение. Он не замечает, когда темп ускоряется, но не уступает старшему мужчине.       Ты слишком слабый ребёнок, неумеющий держать ситуацию под контролем.       Они все погибли по твоей вине и Цубаса умрёт из-за твоего существования.       Хикару дёргается от неожиданности, смотря шокированно на наставника. Голова раскалывалась от боли, хотелось разбить её. Он переводит взгляд на руки, которые были в каплях крови. Жидкость капала из носа и ребёнок в растерянности переводит взгляд на наставника. Приступов уже давно не было и причин появляться тоже. Прижимая ладони к лицу, мальчишка пытается стереть алую жидкость, но течёт та всё сильнее. Цубаса прекращает тренировку, подходя к подопечному и убирая его руки. — Я не знаю почему, правда! Всю неделю не было и намёка на приступ! — начинает оправдываться ребёнок. — Клянусь. — Ещё бы чувствуя, что будет приступ попросил тренировку, — хмурится Ямада. Понимая, что сам Хикару до дома не дойдёт, берёт его на руки. Мальчишка возмущённо пытается отпихнуться, требуя опустить его на землю, но видит в глазах крёстного серьёзность. — Сиди смирно, Хикару.       До смерти матери мальчишки в доме всегда пахло чем-то приятным. Будь-то какие-то цветы, травы или благовония. Здесь было приятно находиться, ощущая комфорт и уют семьи. Но после того, как ребёнок остался один, то можно было почувствовать запах чая или кофе. Чаще всего Цубаса водил есть его к себе, но иногда кто-то из них готовил еду в этом доме. Хикару вообще не нравилось здесь находиться. Слишком тихо, пусто и одиноко. Изредка он подходил к домашнему алтарю, зажигая старые материнские благовония и садился молиться. Долго, безприрывно, но оно спасало от головных болей.       Сидя на бортике в ванной, мальчишка наблюдал за действиями старшего. Тот что-то доставал из аптечки, судя по всему вату и какие-то лекарства. От этого начинало подташнивать, ведь сколько он себя помнил, то всегда пил какую-то дрянь. Ямада никак не реагирует на ребёнка, сосредотачиваясь на своём. Он видел краем глаза, что кровь уже не текла так быстро, как было на улице, но с этим надо было что-то сделать. — Держи, — передавая вату, мужчина достал тёмно-фиолетовый бутылёк. — Ты зажигал благовония?       Хикару, до этого обрабатывающий нос и давая крови нормально скапать, замирает. Всю неделю молился, не отдходя от алтаря, засыпая прям там. Не хотел, чтобы с единственным близким человеком что-то случилось, боялся вновь остаться один. Шмыгает носом и, закашлявшись, кивает. Ему нечего скрывать, мать приучила его верить, а он впитывал всё как губка. Крёстный никогда не был против этого, сам переодически зажигал их, чтобы наполнить дом какими-то воспоминаниями. — Волновался за вас, вот и зажигал, — признаётся Хикару. Вставая на ноги, выбрасывает вату в мусорку и включает кран с водой, чтобы вымыть руки. — Я сегодня видел Саске, он выглядел напряжённо и почему-то кидал вечно взгляды на нас с Маэдэ-куном. — Он волнуется, у них скоро экзамен, — шатен зачёсывает волосы рукой, убирая всё на место. — Выпьешь это и спускайся вниз, я приготовлю поесть. — Почему он не хочет общаться со мной? Я ведь ни в чём не был тогда виноват, — бросает растерянно черноволосый ребёнок и Цубаса видит в глазах растерянность.       Шрам, что задевал половину правой стороны лица, не был ужасен, но мешал ребёнку жить. Пламя задело его слишком сильно, но удивительно, что глаз почти не пострадал. Часто болел, кровоточил, но видел. Мальчишка никак не переживал из-за этого, но мужчина понимал, что прошлое тяготит его. Устало выдохнув, Ямада прикрывает глаза. Он не знает, как именно объяснить это Хикару поэтому молча уходит прочь от ответа.       Сам не понимал почему к его ребёнку такое отношение со стороны Учихи. Вроде всё было хорошо, общались и дружили, а потом… А потом ничего нормального. Цубаса заваривает крепкий кофе себе и чай с ромашкой ребёнку, чтобы пришёл в себя. Тот, спустившись на кухню, выглядел помято. На щеке всё ещё была кровь, но на ней не заостряет внимания. Мальчик падает на стул, благодарно принимая напиток. Ямада видел как тот засыпал находу, из-за чего не давил на ребёнка. — Знаешь, твой отец выглядел точно также в твоём возрасте, когда не находил ответы. Ты его копия, — комментирует джонин, садясь напротив младшего. — Иногда я скучаю по нему, всё-таки мы были довольно близкими друзьями. — Вы вините себя в его смерти, — не спрашивая, утверждает Хикару. Редко можно было услышать такие откровения. — Видите о мне его, зажигаете благовония, разговариваете с ним.       Кривая улыбка появляется на губах ребёнка. Он выпивает половину стакана, поднимая зелёные глаза и Цубаса прикусывает щёку. Чертовски сильно винит, хочет чтобы всё было иначе. Они оба залечивают раны от прошлого в друг друге, помогая справляться с одиночеством. — Придёшь к Саске на выпускной? — пряча растерянность, переводит тему. Хикару щурит глаза, фыркая. — Хей, ну чего ты! Один раз в жизни можно. — А вот возьму и не приду, пусть один там сидит, — самодовльно усмехается единственный наследник клана Сузуки. — И вообще, нам в этот день выходной сделали, так почему бы мне не отоспаться? Впервые за это время проволяюсь в кровати до обеда, а потом пойду с Акико и Маэдэ гулять по деревне!       Шиноби тихонько посмеивается над идеей ребёнка, но никак не возражает. Может, ему и впрямь нужен отдых. Хоть кровь и напрягает старшего, у него просто нет права запретить Хикару быть ребёнком. Кем бы он не был. Поэтому он лишь треплет того по голове, одобряя мысли. Всё равно сам будет занят целый день, так чего ребёнку ждать его? Тем более, что Акико и Маэдэ явно не плохие люди, раз Хикару общается с ними. Их вечерние разговоры на кухне стали столь привычны, что они оба стараются расслабляться в такие моменты не только телом, но и душой.       Ночь была прохладной, но это не мешало Хикару сидеть на подоконнике с распахнутым окном. Что-то не давало ему покоя и сна, вечно дёргался и просыпался словно от кошмара. Ноги покрывались мурашками каждый раз, когда ветер проникал в комнату, из-за чего мальчишка мог заболеть. Брюнет привык к таким ночам, бессонным, длинным и противным. После смерти отца они были ежедневно, не давая забыть весь тот ужас, а потом прекратились. Так резко, что даже Цубаса начал переживать, но когда видишь выспавшегося и спокойного ребёнка — успокаиваешься. Ямада никогда не любил резкие изменения в здоровье подопечного, нельзя было предугадать как и почему. Чаще они не несли в себе никакой угрозы, но изредка, в тех самых единичных случаях, Хикару сам прибегал к нему весь в крови и со слезами.       Мальчишка хмурится, когда замечает на крыше одного из зданий блондина. Того самого, что учился в классе с Саске. Тот сначало бесцельно прыгал с одной на другую, а после сел напротив его дома и устремил взор куда-то в небо. Зеленоглазый даже посмотрел что такого увидел старший там, но быстро понял, что ничего там нет. К звёздам он интерес никогда не питал, оттого и не понятно было. Но наблюдать за странным пареньком, которого обходит деревня стороной довольно занимательное занятие. Сузуки сам понимает, что тоже странный, с точки зрения логики, но этот блондин… Его было жаль. У самого Хикару был хотя бы Цубаса, а этот был один. — Хей, чего ты смотришь?! — Хикару дёргается от неожиданного голоса незнакомца. Мальчишка будто бы впервые видит его, шокированно распахивая глаза. — Да, я к тебе обращаюсь!       Брюнет не чувствовал опасность, но опасался. Этот парень мог выкинуть что угодно и Хикару бы не хотел проверять это на себе. Поэтому он лишь свешивает ноги из окна и примирительно улыбается. Гнев блондина сменяется на милость и тот смотрит с неким подозрением. — Извини, не хотел пугать. Просто сам бессонницу словил, а тут ты попался на глаза вот и засмотрелся, — поясняет младший. — Не хочешь зайти? Меня, кстати, Хикару зовут, а тебя?       Блондин явно не ожидал такого по отношению к себе, кивая болванчиком и спускаясь тихо к новому знакомому. Хикару проходит вглубь комнаты, включая свет. Новый знакомый переминается с ноги на ногу, было понятно, что ему неловко, отчего мальчишке хотелось немного посмеяться. — А меня Наруто зовут! — с широкой улыбкой представляется блондин и Хикару пожимает ему руку. — Твои родители не будут против ночных гостей? — У меня их нет, есть наставник, но он живёт в совей квартире, — пожимая плечами брюнет. — Чай будешь? Есть мята, шиповник, ромашка. Где-то ещё валялась лапша быстрого приготовления, можно сделать бутерброды. Сладкого не предложу, так как не ем.       Он манит рукой Наруто в коридор, где тот встречается с гробовой тишиной. Стало неуютно, ассоциируя это со своей квартрой в общежитие. Он что-то отвечает Хикару, на что тот с улыбкой кивает, а сам рассматривает дом. Слишком большой для одного ребёнка, но видимо юному брюнету нормально. Он ведёт себя крайне спокойно и расслабленно. В какой-то момент взгляд Узумаки цепляется за алтарь и блондин замечает печальный взгляд нового знакомого. — Я видел тебя, когда вы тренировались, — говорит Хикару, заваривая чай с мёдом. Они распологаются на кухне, садясь на полу, рядом со шкафчиками. — У вас скоро выпуск, верно? — Ага! И тогда я смогу стать сильнейшим шиноби в дервне, а потом и Хокаге! — яракая улыбка озаряет лицо старшего ребёнка и Хикару улыбается в ответ.       Неожиданно, но эти дети нашли общие точки соприкосновения и уже вовсю обсуждали шиноби и различные техники. Их не волнует пронизывающий холодок, они наслаждаются компанией и пьют чай. Наруто никому не признается, но чай действительно был восхитительным и шепнёт об этом только хозяину дома. Тот просияет не хуже солнца и оба парня посмеются над этим. — У нас через неделю будет выпускной, ты придёшь, Хикару-кун? — интересуется Наруто, поджимая под себя ноги. Они всё ещё на кухне на полу, а вокруг расставленны чашки.       Черноволосый мальчик осушает последнюю чажку, устраиваясь удобно около стены. Он поднимает глаза на Наруто и кивает. В конце концов он идёт не к Саске, о котором они не говорят, а к новому другу. — Конечно, ведь мы же друзья, разве нет? — улыбка не покидает лица.       Хикару понимает, что завтра получит нагоняй от Ямады, но сейчас он может позволить себе такую вольность, поэтому они так и засыпают. Впервые в его доме ночует кто-то кроме наставника и это приятно грело душу. Всё же, не так плохо если он будет изредка приглашать к себе друзей.