Гортензии

      Бескорыстной помощи в беде устоявшим столь сильную боль будет недостаточно, если помогать отчаявшимся. Ведь они не хотят помощи никакой, потому что жизнь сыграла с ними злую шутку.  Помощь ради своей же выгоды нужна лишь тем, кто её окажет, ведь смысл в этом и был, но можно ли было назвать её помощью для других? Наверное да... Но страшно оказаться тем, кому оказывают помощь, ведь именно в такие моменты приходиться задумываться о том, что в жизни что-то идёт не так. Что-то всё-таки меняется и ты не в силах остановить это неистовое пламя, что кричать уставало уже столько лет и гасло... Гасло... Гасло... И в итоге потухло совсем.  – My sweet Ciel... When will you stop smoking?       Город заливало отчаяньем дождливым и в моменты одухотворения чьего-то, кто-то умирал появляясь на небе искрами молний и дичайшим грохотом средь небес. И он пугал и завораживал, спускаясь по стенам слезами дождь, облака рисовали грязные картины грядущих эмоций за предстоящую шумную ночь. Но Милую Сиэль это почему-то никогда не пугало, а лишь наоборот, она надеялась на что-то открывая окно в такой ливень наслаждаясь сквозняком. А сигаретный дым был ей не важен пока тлится в руке её страсть, потому что вновь сидя на подоконнике, она слушала свою музу, внимала каждой капле и ловила музыку в моменте биение её о карниз. Лилась рекой музыка, рождалась на свет настоящая Сиэль.  – Jesus, Ciel, just close the window! – My dear Richard, you can't imagine how important your presence is to me, but...       Кудри смешивались с влагой и закручивались всё сильнее, но на солнце её волосы были чистейшим золотом, потому ей так завидовали соседские дамы... Но в ночь... В дождливую и тёмную ночь, она гордилась не своими волосами, а душой, желая спрятать от других страсть к тому, что организм её губило уже достаточное количество лет.  – But what, dear?        А Ричард не желая понимать, лишь таил свои пристрастия, которые знали всё так же не многие. Ведь как он считал, если есть в жизни человек умеющий здраво мыслить, у него наверняка будет секрет. Секрет о пути к успеху или таких же пристрастий у него может быть куча, но только вот они всегда останутся под замком в его голове. А то, что в голове таишь давно, так или иначе выронишь на дороге, потому что носить в своей голове такое бывает слишком утомительно...        Сиэль всегда отличалась от других женщин её возраста не только своим внешним видом, ведь когда те любили сплетни за чашечкой кофе или игрой в покер, Сиэль не любила кофе, а в покер играть не умела, потому что такие посиделки она посещала лишь на устах у соседей... Когда леди промывали ей косточки, она была не прочь узнать о себе что-то новенькое, но в гущу этого тёмного леса никогда бы не полезла, потому что делать там было относительно нечего. Куда лучше было сидеть на крыльце по утрам с книгой детективных романов и искать мелодии во всём! Как птицы пели, сидя на её маленьком заборчике. Как велосипед проезжал и трезвонил в приветствии колокольчиком. И даже соседская газонокосилка имела свой ритм. Музыка – это её жизнь, а жизнь – это музыка, потому что пока ты жив, всё кажется тебе прекрасным... Вездесущий ветер гулял по крышам разгоняя солнце, а облака не успевали прикрывать своим пухом голубое-голубое небо... Оно до ночи было чудесным.  – Ciel, you know what I'm going to do.       Он был вспыльчив. Ричард имел много склонностей к сильной агрессии и Милая Сиэль напоминать ему уже уставала о том, как же больно он может сделать одними лишь словами. Но она была готова к этому, лишь терпела двадцать лет в их счастливом браке его злобу и обиду на жизнь. Он вымещал её на Дорогой Сиэль. Пристрастия его ломали и не столько свои, сколько чужие, в чьи дела бы ему лезть не стоило...        И подходя вплотную к своей дорогой жене, он боролся с чувствами, лишь бы не сделать то, о чем он вскоре пожалеет.  – Ciel, step back!       Кулаки сжимались и косточки становились белыми, когда очередной порыв ветра заглянул в глубокое декольте любимой жене Ричарда, приподнимая ночнушку, в которой она мёрзла, но сидела на подоконнике вдыхая ртом манящий дым.  – I'm tired of listening to you. – If you don't close the window right now, then I'll do it myself! "Ричард напоминал мне промозглый ветер, которого так сильно боялся. Ты от него пытаешься скрыться, но черт побери, он найдёт тебя в любой точке мира и наверняка сделает так, чтобы на следующий день ты не встал с кровати. И почему же он так с людьми жесток, Ричард? Почему ты относишься ко мне с таким тоном?..."       Сиэль не к лицу спорить с кем-то, рушить всё вокруг и кричать, но позвольте ей и она сделает это ещё пуще прежнего, когда она будто с цепи сорвалась, рушила соседские подаренные вазы. Они были такими интересными, узорчатыми и в каждом всё равно так или иначе текла музыка. Но это лишь стекло. Стекло не может петь, но вода это исправит. Сиэль не может злиться, но Ричард это исправит...        Дорогой сталкивает свою любимую жену с подоконника, стараясь как можно мягче коснуться её плеча и у него получается. Только вот ночнушка зацепившись за батарею, тянет Дорогую Сиэль вниз и отбрасывая подальше окурок, она падает на пол плашмя, когда Ричард закрывает окно с ужасным шумом.  "Я думал она не такая бестолковая! Зацепиться за батарею и упасть! Мне кажется мои силы на пределе сейчас, но если я продолжу делать ей больно, боюсь меня сложно будет остановить... Но она лежит сейчас на полу и моя обязанность ей помочь. Только вот рука даже не чешется сделать что-то. Всё равно я помогаю ей и отцепляю от батареи ночнушку." – Are you kidding me? – Ooh... For some reason it hurts so much.       И сидя на полу, Сиэль вновь слышала музыку. Но та ей уже надоела. Осточертела ей эта мелодия, ведь слышать каждый Божий день стук чужого сердца, ужасно надоедает. Но ладно бы оно стучало для неё, но то билось просто так. Оно было не нужно никому и лишь заглушая другие ноты, оно мешало Сиэль услышать... Почувствовать ритм своего сердца, а для неё это так было важно по сей день!        И лишь вновь стирая другой стороной ладони пот с лица, который на самом деле вызывал животный страх и боль в груди, жжение и гнев, она пыталась это всё заглушить. Но не получалось лишь предотвратить появление цветов. Цветов, которые с каждым её кашлем появлялись всё больше и она убеждала себя, что всё хо-ро-шо. Одно только пугало: в эти моменты, Ричард улыбался. Или ей всё это кажется? Может быть и в правду ничего такого? – Again?!   – I don't want to see a doctor.   – Oh! You're driving me crazy!       И слышать это было больно. Ведь как бы Сиэль не любила своего мужа, как бы не гордилась тем, что он полюбил когда-то именно её. Но не хотелось признавать поражение в тот момент, когда их брак разбивался на части, как вазы имеющие музыку... А ведь их дополняют цветы. Самые разные: гортензии например. Сиэль в них души не чаяла, но когда они выходят из тебя с кровавым кашлем и колючками, царапающими горло изнутри, забывается любовь к ним такая преданная...  – And when will I die? Will you go back to Genevieve!?        Когда человек искренне тебе доверяет, хочется верить в то, что ты доверяешь ему в ответ, но дать точного показания же не сможешь, потому что метаться между одним и другим бывает очень сложно. Выбор стоит перед носом, но почему-то не всегда он столько очевиден сколько может показаться на самом деле. И когда Сиэль выбирала тему для разговора, она не думала, что решится на такой отчаянный шаг. Раскрывать чужие тайны бывает очень и очень интригующе...        Повернувшись к Сиэль, всё ещё сидевшей на паркете и вытиравшей об белую ночнушку кровавый след с руки, Ричард показал в своих глазах уже подготовленное отрицание. Разговор не хотелось начинать никому, но Сиэль начала, Ричард, будь добрым, продолжи.  – What do you even know! – That you betrayed me... Betrayed... Me. – Do you really believe that I could do this?       И странно было лишь то, что Ричард всё так же тих. Тише Сиэль быть нельзя и он не был, но тише ночи быть умудрился. Незаметен, учтив, но так же глуп и вовсе не преданный, как говорил в своей клятве богу при бракосочетании. Враньё... Это всё было враньём. А когда он говорил это серьёзно, думая, что всегда будет держать своё слово, Сиэль ему естественно верила. Ведь в день, когда узы скрепляются браком, хочется верить в любое чудо и веришь до последнего, что всё будет как в мечтах.        Но мечты сбываются, конечно, не всегда и не постоянно, ведь если бы это было так легко, их бы перестали загадывать, потому что у всех всё будет. Надежда на лучшее таится в каждом человеке, но не описать словами насколько много Милая Сиэль этой надежды потеряла с ним. Какое доверие ему выделяла, но чувствовалось в воздухе уже что-то другое. Запах чужих духов.  – If there was someone else with you, she wouldn't let it go by! – But the stars, honey, decided so... – What the hell are the stars!? Don't blame everything on the stars when it's your own fault!       Эту ночнушку с очень интересными узорами и рюшками Сиэль приобрела очень давно. И когда её взор обратился на неё на витрине магазина, она вдруг поняла, что это судьба, потому что старая уже износилась и была похожа на тряпку. Новая ей бы не помешала, особенно она хотела порадовать своего мужа, но перед этим Дорогая Сиэль курила сигарету всё ещё размышляя над тем, как это Ричарда должно соблазнить. А когда наконец расплатившись Сиэль выходила из магазина с пакетиком, она была предельно счастлива, потому что была уверена, что это то, что нужно для того, чтобы муж наконец-то оторвался от работы и уделил ей внимания. Ведь когда любимый мужчина с утра до ночи не выпускает бумажки из рук, жена начинает грустить, что произойти ни в коем случае не должно! Вот, что думала Сиэль.  А сегодня утром она наконец надела её впервые и вдруг всё то хорошее, что она видела в мечтах, обратилось тучей среди ясного неба. Но только небо сегодня с самого утра было не ясным. Звучало как оргАн , твёрдо, но красиво, било по крыше и ушам, но в то же время лилось музыкой и слезами, до которых Сиэль так сложно довести.  – What do you even want from me!? – I want you to love me... And when you came home from work, you would kiss me. For once... – Ciel! If you're not sure how I feel, then I'm disappointed. – Don't say that, please...       Она ужасно сильно любила. И могла доказать всем, что слова для этого ей не нужны. И пусть она не говорила о своей любви к этому человеку, она проявляла свою душу. Отдавала всю себя ради него, но... Насколько это было хорошей идеей? Насколько сильно она могла ошибаться в своих чувствах? Ошибается ли вообще моя Милая Сиэль..? Но если она так уверена в себе, то зачем же так себя корить? Уничтожать мысленно, выталкивая себя из головы, она вновь кашляла закрывая рукой рот в надежде не видеть гортензии нежного белого цвета с каплями крови, что мешают течь музыке внутри неё...  – Ciel, you're being disgusting!        И пусть нескончаемое презрение и отвратные мысли в его голове заставят разлюбить её, у Сиэль перед глазами всё будет не так. Не так, как бы ей хотелось, ведь почему ещё она курит? Зачем ещё ей целый ящик сигар, когда в лёгких, итак, полно музыки... Она не хочет её слышать. Не желает даже думать о том, что в её сердце растёт восхитительный кустик гортензий...  – Honey, when you smile, you look much better.        И снова он шагает, но уже не обратно к лестнице, чтобы уйти на второй этаж. Он наконец обратил внимание на Сиэль. Только вот ей уже это больше не нужно и всё то, что он думает, оставил бы там. На втором этаже, где Сиэль даже не ходит. Дорогая жена встаёт с хрипом и сильным кашлем, но ей это кажется вовсе не мешает замахнуться рукой и ударить Любимого мужа по лицу с той силой, которую копила уже очень много лет!  – You're disgusting! And don't you dare offend me! – Are you insane?!       И отмахиваясь от жены, которую не смущала кровь, что лилась у неё изо рта уже очень сильно, попадая на золотистые кудри, новую пижаму и собственного мужа, размазываясь по лицу и рукам. Сиэль тяжело. Ей стало до жути больно дышать, но что естественно могло её напугать, это не своя скорая смерть, а измена мужа...  – You can't do that! You couldn't just do that!.. – Damn it, Ciel...   *＊✿❀ *＊✿❀ *** ❀✿＊* ❀✿＊* В каждом доме, находившемся на Уолл-стрит, были свои проблемы. Например, у Джулии из соседского дома пару дней назад случился кризис на работе и поругавшись с мужем, она уезжала к маме. У Джонатана, брата Ричарда, что жил в конце улицы, умерла собака, он очень горевал. Но его жена была только рада кончине пса, потому что тот не щадил её дивные розы когда-то и потому они рассорились. А сегодня, в субботу утром Селия и Виктор поженились и были друг с другом счастливы, потому что долго ждали своей свадьбы. И это было восхитительно, до того момента, пока на праздник не заявилась тёща. Она испортила торжество криками о будущем обоих и раскрыла секрет невесты, который она очень тщательно скрывала... Селия была беременна и надеялась рассказать этот секрет мужу после свадьбы, чтобы сделать сюрприз. Только вот сюрпризы хороши только тогда, когда ты точно знаешь, что он понравится всем...       На самом деле в жизни очень мало смысла, если ты живёшь только для себя и находя пару думаешь, что все станет гораздо лучше. Только жаль, что потом осознаешь, что идеальных пар не существует. Но есть одна, которой позавидовали бы многие. Эта пара стояла в кучке сладкого крема, когда вокруг них разливалось шампанское и строилась новая семья. Эта сладкая пара имела тайну, свой секрет того, как им удавалось быть такими счастливыми. И он заключался в том, что им не нужно было смотреть друг на друга.  – Good afternoon, Richard. Do you know where Ciel is now?       Как-то в дом под номером 40013 постучались в дверь. Это было неожиданно, ведь все то время, что живёт здесь Ричард, никто не разу не приходил и не спрашивал. Тем более о Сиэль. И насколько он знал, Сиэль не жаловали даже в компаниях, что было для него не удивительно.  – Ooh... My sweet Ciel has left me... – Left?...       Ричард знал эту женщину и часом ненавидел, потому что не существовало на свете людей любопытнее, чем Мариана... Эта женщина совала свой нос не в свои дела даже тогда, когда это было настолько не нужно! И накапливая в себе злющую энергию, Ричард надеялся не сделать то, о чем пожалеет.  – I'll be leaving soon too.         "И надеюсь никогда вас больше не увидеть..." подумал Ричард глядя в окно, которое вчера ночью так желал закрыть. Ведь холод, который с него лился рекой и сигаретный дым, который увы больше никогда не сможет выветриться, очень раздражал. Но скрестив руки на груди, он не собирался от него отходить. Лишь смотрел на свой дворик и удивлялся, как так быстро погода может смениться с грозного дождя, до солнечного яркого дня?  – Very sorry. Oh yes, when did you manage to plant this wonderful hydrangea bush? He wasn't there yesterday.       Удосужился он посмотреть в глаза соседке и желание увидеть скорбь, зная, что той на Сиэль всё равно, он смотрел. Смотрел пока рыжая соседка не перестанет лезть со своими глупыми вопросами о той, на кого ей плевать. И лишь когда она ушла, Ричард продолжил глядеть в своё окно. Он вспоминал её. Вспоминал как сильно он мог ошибиться в себе, в своём прошлом, которое совершил ещё до ссоры со своей Дорогой женой... Но обратно не вернуть то, что случилось, он это ей говорил, но она била. Продолжала бить и с такой дикой яростью, проливая кровь на паркет, где пару минут назад сидела... Сиэль показала себя, а Ричард не успел сказать прости. Но и этого наверное было бы мало.        Проблемы осознают люди лишь потом, когда всё уже случилось. Потому что думать для некоторых не принято, а из-за их ошибок, страдают другие. И Сиэль не повезло... Моей Милой Сиэль уже никогда не повезёт, ведь она... она уже не та Сиэль.  – Even the most beautiful hydrangeas still have at least one flaw, Dear Ciel... I warned you.