Часть 1

жан открывает глаза и с ужасом оглядывается, понимая, что он вновь окружен чёрными давящими стенами. он находится в своей комнате в «вороньем гнезде». время на часах показывает девятнадцать часов и сорок минут, а это значит, что тренировка вот-вот начнётся, а в его распоряжении только двадцать минут. первым делом, когда он все же встает с кровати, осознав происходящее, смотрит в зеркало, отражение в котором выглядит так же, как и всегда: чёрная тройка на скуле, делающая его собственностью рико, кровоподтеки и многочисленные синяки, оставленные им же. он знает, что за опоздание одними синяками на лице не отделается, поэтому без задней мысли натягивает на себя форму, покидая общежитие. к счастью, к назначенному времени он не опаздывает, однако всю игру допускает столько ошибок, что становится уверен в том, что сегодня его либо изобьют до полусмерти, либо что-нибудь сломают. жан знал это наперёд, ведь лет, проведённых под рукой рико, хватило, чтобы наизусть выучить то, за что можно получить, пусть и в ситуации с мориямой можно было получить за что угодно. впрочем, моро знал и это тоже. — что за чертовщина с тобой сегодня? — спрашивает рико уже после тренировки, когда они оказываются наедине в комнате, — разве ты не знаешь, что я не допускаю ошибок на поле? жан кивает, опустив голову в пол, но ничего не отвечает, потому что знает — за любой ответ он получит по лицу. — неужели мне снова нужно заняться твоим воспитанием, жан? — рико хватает его за воротник футболки, — разве мы уже не проходили это? — рико, пожалуйста, не надо, — в ответ пальцами обвивает чужое запястье, пытаясь убрать, — хотя бы сегодня, прошу, я не выдержу больше. — это был не вопрос, — рико улыбается, ведь страх в глазах жана только забавляет. и его улыбка не сулит ничего хорошего. — рико, молю, дай мне шанс, я исправлюсь, — моро сжимается, закрывая глаза и морально готовя себя к очередному удару, — ри.. — рико, — в комнату без предупреждения заходит тэтсуи, прерывая их, и жан впервые рад его появлению, — ты мне нужен прямо сейчас. — я занят. — мне плевать, — отвечает мужчина, — я же сказал «прямо сейчас». нас ждут важные люди. — ладно, — он отпускает жана и уходит вместе с тренером, а жан понимает, что больше ему так никогда не повезёт. он знает, что рико потом продолжит, но уверен, что сегодняшняя ночь пройдёт спокойно. он ненавидит «воронов» так же сильно, как и себя самого. он продолжает оставаться игрушкой рико, которую собственные родители отдали во избежание проблем с долгами. он знает, что не имеет права вставать поперек слов и действий мориямы, и знает, что все ещё остаётся в его полном распоряжении. это в несколько тысяч раз увеличивает желание сбежать куда глядят глаза, уйти от проблем, скрыться от мира в каком-нибудь маленьком уголке планеты, но чёрная тройка на скуле, вбитая глубоко в кожу и душу, останавливала его и опять сажала на колени перед рико. он не замечает, как погружается в сон. в спокойный, но недолгий, поскольку просыпается от холодной воды, вылитой на него в полтретьего ночи руками рико. морияма стоял перед ним в костюме, а значит, он все это время был у дяди и только сейчас вернулся в «гнездо». — разве я не велел тебе дождаться меня? — он кидает бутылку, в которой была вода, на пол, подходя ближе. — ты ничего мне не говорил, — жан отодвигается назад, упираясь спиной в стену, — рико, не надо, оставь меня в покое. — ты забыл свое место? — рико до боли крепко сжимает его запястье, — я задал вопрос, моро. сжав второй рукой мокрые шелковые кудри, морияма поднимает чужое лицо на себя, но жан не смотрит ему в глаза, за что получает по украшенной черной тройкой скуле. — смотри в мои глаза, когда я с тобой разговариваю. жан дрожит, но не знает, от холода или от страха посмотреть рико в глаза. — скажи мне, жан, что для тебя значит эта тройка? не то, что я избавил твоих родителей от долга, взяв тебя к себе? — эта тройка только делает меня твоей игрушкой, рико. мои родители добровольно от меня отказались, а для тебя я просто тело, на которое можно сорваться, которой можно избить, пустить по кругу или ещё что похуже. ты никогда не делал ничего, кроме этого. о чем, черт возьми, может идти речь, когда ты избиваешь меня за любую осечку? ты сломал мне пальцы шесть раз за все это время, мне столько швов наложили из-за тебя! — вырывается из-под трех замков в глубине души. рико бьет его по лицу настолько сильно, что звук пощечины разносится не только по комнате, но и по всему общежитию, несмотря на звукоизоляцию. жан на это уже никак не реагирует, он просто замолкает, прикидывая, сколько из десяти пальцев пострадают за то, что он сейчас сказал. он почти теряет сознание после нескольких ударов по рёбрам, бедрам и лицу, и он уверен, что мог бы умереть, если бы не подоспевшие в комнату от его собственных криков члены команды, сдерживающие рико за обе руки. — остановись, ты же убьешь его, рико! — его оттаскивают от кровати парня, — жан, ты слышишь меня? жан, вставай! — один из них трясет его за плечи, — очнись! жан открывает глаза. он находится в общежитии «троянцев». перед ним сидит джереми, готовый выслушать все от и до, но уже уверенный в том, что это был очередной кошмар, очередной эвермор, очередной морияма рико и очередное прошлое отражение жана в зеркале. — жан, тебе снова снился рико? — джереми касается взмокшего лба младшего, убирая спавшие пряди волос, и моро будто возвращается в реальность,— что произошло? — я снова проснулся там. прожил один день в эверморе. он опять избил меня до потери сознания. — ты больше не проснёшься там, теперь все хорошо, все закончилось. — джереми обнимает его, — рико мертв. — он не даёт мне покоя. — они оба мертвы. тэтсуи и рико мертвы, тебя никто не обидит здесь. мы защитим тебя, жан, ты в безопасности. жан уверен — он не в безопасности. он никогда не был и не будет в безопасности, и он знает, что он не троянец. он ворон со сломанными крыльями, который зависит от человека, который лежит в земле.