Глава 20.

      Ньярлатмиган бушевал. Дворец трясся от гнева Властителя. Все рабы, кто мог, попрятались от гнева Владыки.       — Тварь! — Он рухнул на трон. — Какая тварь уничтожила Моего раба?! Кор’одом!       Перед ним упал на колени смуглокожий золотоглазый мужчина с фиолетовыми волосами, заплетёнными во множество кос до колен.       — Властитель! — выдохнул он.       — В одном из миров Моего врага был убит мой эмиссар дез`Делуа. Уничтожен он был Его силой! Я хочу знать, кто и каким образом это сделал. И кого из того мира можно использовать в моих планах.       — Да, мой Повелитель! — Кор’одом стоял на коленях перед Владыкой, и в том, что заменяло ему душу, пенилось злорадство: как и любой раб Ньярлатмигана, он мечтал подвинуть стоящего выше и занять его место. Памяти о прошлой жизни, об уничтоженном его руками мире не осталось и тени. Всё заменила жажда услужить Повелителю.       — В том мире есть несколько смертных, интересных Мне. Это Стивен Роджерс, более известный как Капитан Америка, Таддеуш Росс, Ванда Максимофф, дочь Одина Хела, которая сейчас заточена в Хельхейме, и царь Йотунхейма Лафей. Я хочу знать, кого из них можно использовать в Мою пользу. В средствах ты не ограничен. Используй всё, что посчитаешь нужным. Но в первую очередь Я хочу знать, кто уничтожил Моего раба!       — Если… если будет такая возможность, захватить его? — Кор’одом сжался: смертельно опасно перебивать Владыку.       — Хм… Да! Брать живым. Тот, кто уничтожил Моего раба, заплатит за это! Если кто-то согласиться служить Мне, зови меня. — Ньярлатмиган ухмыльнулся: когда стоящий сейчас перед ним на коленях согласился стать его рабом, его тогдашний раб, Шанеосам, стал Его аватаром.       — Да, о мой Господин! Я сделаю всё, что Вы прикажете. — Кор’одом ещё ниже склонил голову. — О мой властитель, успел ли дез`Делуа сообщить, с кем он сражался? — Задавать такой вопрос Владыке было безумно рискованно.       — Нет! — рыкнул Ньярлатмиган. — Но его уничтожили силой Моего Врага! И это явно был кто-то из Его рабов! В средствах — не ограничен. Обещай что угодно. Любые условия. Но Мой приказ должен быть выполнен! Иначе… — Кор’одом придавило к полу, раздавило, буквально вплавило в пол.       Затрещали кости, тело пронзила дикая боль. Он с трудом сглотнул, чтобы на пол тронного зала не упало ни капли его крови — за такое осквернение смерть под пыткой покажется счастьем, с прокушенных губ не сорвалось ни звука. Несмотря на дикую боль, плавящую кости, он молчал, ибо малейший писк или шорох — и боль станет вечной.       — Я… я не п-подведу Вас, — голос дрожал, но лишь это показывало, что он испытывает.       Ньярлатмиган ухмыльнулся.       — Ты знаешь, что тебя ждёт, если ты меня подведёшь.       — Да, Властитель! — Кор’одом, пресмыкаясь, выполз из тронного зала, пятясь. Лишь когда перед ним захлопнулись тяжёлые двери, он перетёк на колено, а потом, низко поклонившись, встал. Поручение Владыка дал ему более чем серьёзное, так что надо выполнить. Неудовольствие Повелителя…       — Что ж… Сначала в тот мир, где погиб дез`Делуа. И оттуда начать выполнять приказ. — И он ещё раз поклонился дверям. ***       Ньярлатмиган принял бокал вина от рабыни. Красавица с белыми как снег волосами и глазами цвета сапфиров, с полупрозрачной фарфоровой кожей, грациозно опустившись на колени, подала Ему вычурный бокал. Единственную одежду рабыни составляли драгоценности, прикрывавшие шею, грудь, руки, ноги, лицо и даже спадавшие почти до высоченных каблуков прозрачных туфелек волосы.       — Владыка, — прожурчал голос Серлинэ, его фаворитки. Пустоглазая красавица, у которой свободы воли оставалось немногим больше, чем у остальных в Его гареме. Ровно столько, чтобы помнить прошлое. Он намеренно оставил ей память и наслаждался. Бывшая любовь раба Его врага стала Его трофеем. Вещью без каких бы то ни было прав.       Он отпил вина и втянул рабыню на колени. Что бы там Кор’одом ни нашёл, а здесь и сейчас есть красивая рабыня, которую можно брать столько и так, как хочется!       — Можешь кричать… сколько вздумается, — шепнул он ей на ухо, после чего взял её. Да, она кричала и вырывалась… но малейший Его жест — и она замирала покорной игрушкой. А крики и слёзы, пламя её ненависти были пикантной приправой. — Интересно, что сказал бы Ашер, м-м-м?       Серлинэ плакала, лёжа на полу. Беззвучно, ибо малейший звук — и боли будет ещё больше… и дольше. От той красавицы, что вошла в тронный зал с бокалом, не осталось и следа — всё тело было окровавлено и беспощадно истерзано, словно с ней развлекался отряд варваров после битвы. Владыка обошёлся с ней как обычно. А она не могла даже сказать «нет», не то что умолять о пощаде. Слишком давно она принадлежала Владыке. Слишком давно её сломали. Слишком давно она потеряла себя.       — Вставай. — Голос Ньярлатмигана бичом хлестнул по нервам.       — Да, Властитель. — Она с трудом поднялась на колени.       — Умничка. — Насмешка прошлась по коже отравленным шёлком. — Ко мне! ***       Пока Повелитель развлекался с рабыней, Кор’одом явился в мир, где был убит дез`Делуа.       — Н-да. Ну и отсталость… — протянул он, укутанный массой иллюзий и защит. — Владыки на вас нет. Пойду разбираться… кто и как убил дез`Делуа.       В поисках ответов он наткнулся на запись боя.       Раз за разом прокручивая видеорепортаж и раз за разом морщась от идущего сквозь экран ощущения силы Врага, он понимал: несмотря на то, что теперь он знает, кто убил дез`Делуа, добраться до него не представляется возможным — ибо лезть в логово Его раба…       — Ладно. Он говорил про Хель и Лафея. А также про Росса и Максимофф. Займусь сначала Лафеем — посмотрим, что ему можно предложить.       Переместившись к Йотунхейму, он мог только материться: ледяной мир ощутимо и наглядно умирал.       — За возрождение своего мира этот Лафей точно на всё согласится. Что ж. Навестим его.       Царь мрачной глыбой синего льда сидел на троне, и Кор’одом выругался ещё более мрачно — тот произвёл на него гнетущее впечатление. После чего вышел из теней.       — И это царь Йотунхейма?       — Кто ты такой? — Лафей мгновенно вскочил. — Как ты здесь оказался?!       — Меня послал Мой Властитель. Повелитель Порядка Изначального Ньярлатмиган. С интересным и выгодным предложением.       — Пор-р-р-рядок?! — зарычал Лафей. — Какого муспельского хуя хочет твой хозяин?!       — Силу. Силу и власть. Возможность восстановить твой мир. Отомстить Одину. Стать владыкой этого мира… Уничтожить твоих врагов. — Кор’одом говорил мягким урчащим тоном, соблазняя Лафея. — Мой Владыка даст тебе всё, что ты захочешь. Даже Фриггу в наложницы, м-м-м? В обмен на клятву верности Моему Владыке.       — Убиррррррайся!       Лафей не был идиотом: он прекрасно знал, что, согласись он — все йотуны, начиная с него, лишатся душ, ибо преклонившие колена перед Порядком теряют и их, и свободу воли. Да, предложение было роскошно. Но приманка в этой ловушке так и сочилась ядом.       В Кор’одом полетели ледяные копья — вся мощь магии царя Йотунхема. Он был настолько взбешён, что Кор’одом с трудом уворачивался.       — Йотунхейм не будет рабами Пор-р-рядка! — Очередной удар ледяного копья разорвал плечо Кор’одом, заставив его пошатнуться. — Я царь! Царь своего мира!       В двери ворвалась стража, и в посланца Порядка полетели ледяные снаряды и магия. Пропустив ещё один удар, Кор’одом предпочёл свалить.       — Кто это был, повелитель?! — уставились на Лафея йотуны.       — Кто-кто, — буркнул древний как полярные ледники жрец Матери-Зимы Гублавир. — Шавка Порядка, вот кто это был. Хотел, чтобы ты присягнул его хозяину?       — Да! — рыкнул Лафей. — Но скорее Муспельхейм заледенеет, чем я встану на колени перед Порядком. Жаль, не добил!       — Получив отпор от тебя, он продолжит искать, кто ещё может послужить его Хозяину. — Гублавир пожал плечами.       — Да. Но Тор не встанет на колени. — Как бы Лафей ни ненавидел Тора, он признавал его отвагу и честь воина. — И не пойдёт против Локи. Остаётся Хела. И вот она вцепится в предложение.       — Опасно это. Жаль, что вы с Одином не добили её. — Гублавир опустился в резное ледяное кресло. — Очень жаль. И не говори, что она мать твоего сына! — Он стукнул посохом по полу. — Локи вырастили Фригга и Один, не ты. Что Хела родила его, ничего не меняет. Один признал его своим сыном и братом Тора по всем правилам, так что кровь Локи уже ничего не значит.       — Не смогли мы её добить, — буркнул Лафей, тоже рухнув в кресло. — Не могли. Попытались и чуть не угробили весь Иггдрасиль к демонам.       Йотуны переглянулись — таких подробностей они не знали. ***       Пока йотуны обсуждали дела давно минувшие, Кор’одом, распятый на монументальной дыбе, мог только хрипеть — на большее он был не способен.       Ньярлатмиган буквально освежевал его. Спина и грудь превратились кровавое месиво, в камере воняло палёным мясом, кожа на руках и ногах была содрана, и в довершение Он использовал заклинание, которое не позволяло ранам затянуться, боли — утихнуть, а сознанию — покинуть раба, принося облегчение.       Ньярлатмиган был в таком бешенстве, что остановился, лишь когда распятый на дыбе повис куском мяса.       — Предатель! — в голосе Ньярлатмигана стылым холодом Бездны сквозило презрение к подлости раба. — Что ж. Рабы не бывают совершенством. Жаль. Действительно жаль, что ты оказался так слаб, что не смог выполнить Мой приказ. Повиси тут пока. А я подумаю, как исправить, что ты наворотил.       И Он вышел из камеры, оставив Кор’одом в ней. Сдохнуть тот не мог, а на прочее Ему было плевать.