***

      Шлейф уносящих за пределы этого мира запахов расстилался вдоль витиеватых тропинок густого, аккуратно остриженного именного сада Шарма. Беспощадные солнечные лучи знойного солнца пробивались сквозь величественные кроны деревьев и покусывали темную, уже зацелованную ими кожу юной госпожи. Сочные краски зелени резали глаз многообразием оттенков и были разбавлены не менее яркими крапинками радужных, цепляющих взор цветочных силуэтов, которыми гордился не только каждый представитель рода соколов, но и любой посетитель тихого уголка резиденции.       В этом месте можно было скрыться от жизненных трудностей, забыться в многообразии флоры и поплыть по течению спокойствия и благодати. Что Дивия и сделала, ступая неторопливыми, но твердыми шагами по мощеной гранитной брусчатке. Она преследовала цель отвлечься от изводящих мыслей, сделать хоть небольшую, но такую ценную передышку, потеряться в растительности и безмятежности матушки природы, что всегда готова была «подставить плечо» для утешения. Шатенка хотела уйти от своей нелегкой судьбы, украсть ее у другого, кому чуть больше, чем ей, повезло найти свое истинное счастье.       Садовые дебри встретили госпожу небольшой, одаренной теневыми узорами лужайкой, нарочно спрятанной от глаз любопытного прохожего. С одной ее стороны красовалась небольшая скамейка, созданная из палисандра под стать владельцев. Именно на ней Деви имела возможность расслабиться и предаться собственным мечтам в моменты отдыха от работы. Другая же сторона раньше являлась объектом восхищения и восторга, возможностью полюбоваться ее красотой, так как именно там возвышались величественные деревья, а под ними расположился цветочный орнамент, что пустил свои тонкие корни глубоко в землю.       Сейчас же напротив утонченного предмета мебели расположилась одинокая клетка, чьи массивные стальные прутья переплетались между собой, создавая эстетичную фигуру огромного куба. Она не смела пустовать, тем самым загораживала всю красоту панорамы, что постоянно приковывала человеческий взгляд. Клетка обратилась уютным домом для нового члена семьи, вот уже несколько недель прощупывающего все тонкости и прелести жизни в доме Шарма. Им стал крупный бенгальский тигр, который по обычаю заставлял наполниться ледяным чувством страха от одного только взора на него. На самом же деле внешняя картина хищника довольно сильно отличалась от того, что было внутри. Как минимум для Дивии, поскольку она легко и быстро отыскала ту самую нужную ниточку доверия животного, за которую дергала каждый раз, когда хотела вступить в контакт с подарком лорда.       И в этот раз девушка не позволила себе предать уже привычный алгоритм действий. Слепо последовав зову сердца, она остановилась у железного дома практически вплотную, не спеша протягивая ладонь к дикому животному. Символ семьи Дубей радостно отозвался на приглашение своей хозяйки, протянув могучую морду навстречу женской руке. Стоило шатенке ощутить шероховатость и влажность мягкого носа, как улыбка ответно растянулась на лице, чтобы подарить доброжелательность в ответ.       С одной стороны, девушка была в неимоверном восторге получить столь королевский подарок, ведь теперь могла перестать чувствовать себя одиноко в моменты, когда вспоминала о Кайрасе. А с другой стороны, зверь был очередным напоминанием о насмешке судьбы, мог стать причиной ее поникшего настроения из-за воспоминаний о невозможности быть с тем, к кому по-настоящему влекло.       Кстати, о мужчине, который бесповоротно украл ее сердце и сознание, полностью и окончательно заполнив их собой. Деви до сих пор не была в состоянии поверить в ту иронию жизни, что выпала на ее хрупкую женскую долю. Стоило только-только сблизиться с Дубеем, сбрасывая с себя оковы правил и запретов и разрешая себе принять факт вожделения к нему, как в следующее мгновение крепко построенный фундамент из первых активных шагов навстречу зарождающемуся союзу мужчины и женщины рухнул под гнетом выбора Кристиана в сторону госпожи Шарма. Ей было по-смешному горько, настолько, что спустя недели она все никак не могла прийти в себя. Даже сейчас, когда ласково притрагиваясь к подарку подушечками указательного, среднего и безымянного пальцев.       Шатенка вздрогнула, стоило почувствовать чью-то увесистую широкую ладонь на своем плече. Юная девушка столь по-глупому погрузилась в себя, совершенно позабыв о существовании внешнего мира. Ей было важно свое собственное состояние в этот момент, а не события, происходившие вокруг. — Вот ты где, Деви, — игривый шепот коснулся ее уха, что оголилось благодаря высокой прическе, — не умеешь играть в прятки, быстро же я нашел тебя. — Рам, — резко отпрянув от животного, девушка развернулась, смерив недовольным взглядом высокого мужчину, что стрелял уверенными глазами сверху вниз.       Они не виделись с тех самых пор, как одновременно услышали заявление на веранде в резиденции его семьи. Девушка не помнила, как именно они попрощались, зато полный непонимания и боли взгляд, что частично был сокрыт под повязкой, навсегда врезался занозой в ее памяти. Ей хотелось всегда наблюдать игривый огонек — как сейчас — а не тот, что невольно нарисовался на мужском лице из-за осознания неприятной реальности.       Рам наверняка не так давно прибыл вместе с братом, чтобы в очередной раз принять участие в собрании, которое было организовано по причине желания лорда. Он попросил представителей четырех главных семей дюжины стать свидетелями его важного заявления в стенах зала приемов семьи Шарма. Тиан уверял, что причина не требовала никаких отлагательств, и что дом его невесты стал бы идеальным местом для обсуждения. Только вот никто из индийской знати не имел ни единого понятия, о чем конкретно должно было быть выступление Кристиана.       Деви же рассчитывала слиться с природой, желая остаться незамеченной, однако Дубей разрушил ее планы своим же появлением. — Пойдем, госпожа. Все уже собрались, ждем только твоего женишка, — изумруд моментально потемнел, крича всем своим видом о том, что брюнету неприятно было вспоминать и упоминать Тиана. Однако он старался отшучиваться, скрываться за своими манерными словечками, чтобы она не смогла прочитать его истинные эмоции. — Я не пойду, — твердо ответила, поднимая нос вверх. — Он последний, кого я хочу видеть. — Так просто сдаешься?       Рам не стал дожидаться ответа и посмотрел куда-то в сторону за нее. Хитро ухмыльнувшись, сделал широкий, свойственный его росту шаг в сторону клетки. Мужчина не боялся, своими эмоциями доказывал и показывал уверенность по поводу своих действий. На лице красовалось ликование вперемешку с воодушевлением — он впервые сам увидел подарок Тиана, а не только поглощал слухи, что быстро разлетелись по семьям дюжины. — Какой красавец, — мужской голос мгновенно заразился хрипотцой, бросая непрошенные приятные мурашки по телу юной госпожи. Рука смело бросилась в сторону животного, показывая желание Дубея укротить тигра, — величие во плоти.       Зверь поддался, лишь раз рыкнув в непонимании намерений нового знакомого. Несмотря на это, он с легкостью уступил человеку, быстро лизнув смуглую кисть всей шириной своего языка. Дубей отозвался широкой улыбкой, а полосатый медленно подмигнул. Казалось, будто они оба искали друг друга и в итоге нашли, наполняя друг друга своей энергией, питаясь ей. — Как ты… — начала Деви, с потрясением открыв рот и выпучив глаза. Рам в ответ отпрянул от клетки и повернулся к шатенке всем своим корпусом. — Если ты забыла, то я и есть тигр. Я был рожден, чтобы находить общий язык с такими, как он, — мужчина мотнул головой в сторону клетки, — я чувствую его настрой.       Госпожа Шарма не могла не бросить свой восторженный и в какой-то степени горделивый взгляд на Дубея. Несмотря на это, она не хотела показывать свои истинные чувства по поводу ситуации — еще зазнается, а у него и так высокая самооценка — поэтому резко сложила руки на груди и многозначительно хмыкнула. — У тебя не выйдет отойти от темы, Деви, — после длинной паузы продолжил младший наследный сын, — если хочешь встать во главе своего рода, придется идти наперекор самой себе и своим желаниям. Нет такого слова «не хочу». — Ты не знаешь каково мне, потому что твоя судьба не будет сломлена во имя будущего нашей страны, — получилось слишком грубо и резко, но она не была в состоянии контролировать свой тон, когда разговор касался самого больного и без ножа резал уже давно кровоточащие раны. — Не делай выводы, если не знаешь наверняка, — грустная улыбка секундно коснулась пухлых сочных губ, прежде чем мужчина лениво начал подбираться ближе к девушке, чтобы она не заметила. — Насмехаешься? — бровь полетела вверх, а взгляд обратился надменным. — Хочу лишь сказать, что меня тоже зацепило кинжалом.       Он намекал на все то, что так спешно закрутилось между ними, Дивия прекрасно сумела прочитать это между сказанных строк. Только вот ответить на подобную реплику не решалась, особенно после того, как почувствовала легкое касание вдоль большого пальца, когда та опустила руки вниз. Прикосновения были невесомыми и едва ощутимыми, подушечка среднего мужского пальца слабо раздражала женские нервные окончания. Эти движения были сделаны в знак поддержки и возможности показать ей, что он был рядом. Единственное, что в этот момент возникло в ее голове — вопрос: сохранил ли он в памяти то, что произошло в его покоях, или же уже давно отпустил? — Я справлюсь, — гордо подняв подбородок, ответила Дивия. Слабость не пугала, но желание, чтобы Дубей увидел свое влияние на нее, приравнивалась к нулю. — От судьбы не уйдешь, и я готова принять ее. — Судьбу всегда можно поменять, и я обещаюсь сделать все, чтобы тебе не пришлось принимать ее такой, ракшаси. Ты еще будешь твердить, какой господин Дубей молодец, что спас тебя от злого и свирепого монстра в лице Кристиана Де Клера.       В голове моментально появился образ Кайраса, который постоянно твердил о различных развилках, уготованных им, и что никогда не стоило думать только об одном пути — всегда есть возможность все поменять. Картинки приходили на смену одна за другой: вот брат ругал ее за слишком долгий сон, вот он улыбался, когда Деви позволяла себе шутки при нем, вот он упал замертво прямо перед ней, нещадно убитый лишь за то, что ошибочно положился на свои расчеты — он просчитался в нескольких секундах, благодаря которым мог бы оказаться в безопасности. Всего несколько секунд…       Ком горечи неминуемо подкатил к горлу, рискуя быть освобожденным с громким криком отчаяния и скорби по близкому человеку. Девушка поняла это за секунду и сразу же рванула в сторону резиденции, желая остаться одной и не позволить кому-либо стать свидетелем ее нахлынувших эмоций.       Рам, в свою очередь, все прекрасно понял, глубоко сожалея о сказанных словах. Однако позволил госпоже Шарма остаться наедине, уважая ее личное пространство. Ей надо было прийти в себя самостоятельно, а не тратить драгоценные силы на то, чтобы избавиться от его присутствия, поэтому он целенаправленно сделал шаг навстречу уже родному знакомому залу приемов дома соколов.       Ступив за порог и поймав взгляды Видии, Раджа и Камала, мужчина сдержанно кивнул сразу всем в знак того, что вернулся к обсуждению. Все представители знатных семей — кроме сестричек Басу, которые беспричинно испарились — вальяжно расположились на гостевых диванах, попивая предоставленный слугами чай, что слегка успел остыть в ожидании младшего Дубея. — Где она? — начал Камал, демонстративно нахмурившись, так как не лицезрел женскую фигуру рядом с высокой мужской. — Сейчас де Клер явится, а его невесты и след простыл, — подхватила госпожа Басу, лишь крепче схватившись за чашку. Рам с легкостью приметил, казалось, неявные признаки тревоги и раздражения, которые женщина каждый раз старалась скрыть. — Не нашел ее, — брюнет приземлился напротив глав семей, представительно забрасывая ногу на ногу и сцепив кисти в замок, — служанки оповестили…       Громкий звук раскатистых шагов, что беспощадно отражался от высоких заловых стен, грубо прервал речь младшего наследника на полуслове. Лорд Кристиан де Клер объявил тем самым о своем присутствии, медленно, но уверенно приближаясь к расслабленным телам своих союзников. Твердая подошва соприкасалась с напольным покрытием, сделанным из элитной древесины, создавая стук, отдающий неприятным ощущением в ушах.       Рам развернулся вполоборота, так как сидел спиной к выходу, чтобы застать причину его прерванной речи. Ему сразу же захотелось скривиться в пренебрежительной улыбке, как только понял, кто именно встал рядом.       Тиан обратился к нужной ему тишине, чтобы не спеша оценочно пробежаться глазами по всем силуэтам, представшим перед ним. Разочарованно тряхнув головой и сжав губы в тонкую линию, лорд будто ушел в свои мысли на несколько, казалось, вечных секунд. Индийские представители семей молчаливо поддержали его желание воздержаться от слов. — Приветствую, дамы и господа. Прошу прощения за задержку, не было в планах заставлять вас ждать. А где сама хозяйка имений? — снова взор голубых глаз, обращенных к каждому из членов дюжины, чтобы еще раз убедиться в правильности своих выводов. — Брат только начал говорить, — Радж не остался в стороне от обсуждения. — Говорите, мистер Дубей… — Господин, — Рам сказал как отрезал, не смея отрывать острого взгляда от англичанина, — служанки оповестили, что госпоже Шарма нездоровится. Думаю, мы можем обсудить без ее присутствия, а после господин Рай передаст каждое ваше слово, мистер де Клер.       Очередное, только в этот раз напряженное молчание поглотило просторное помещение. Каждый из людей думал что конкретно сказать, чтобы лишний раз не нарваться на конфликт. — Ее нужно сюда привести, она основная фигура в этом обсуждении, — Кристиан развернулся, намереваясь отправиться на поиски своей фиктивной невесты. Рам не раздумывая вскочил, опережая мужчину. — Я поговорю, не утруждайтесь, лорд, — невольная ухмылка заняла место привычной серьезности. Брюнет не мог позволить жениху ворваться в покои той, к которой тянулся.       Было видно, что голубоглазому не понравилась данная затея. Хоть семейный брахман и не был незнакомым человеком для Дивии, он все же являлся чужим мужчиной, который не имел права оставаться один на один в женских покоях. Тиан это прекрасно понимал, именно поэтому готов был сделать все, лишь бы не дать подобному случиться. Да и столь непонятный каждому энтузиазм представителя рода тигров застал врасплох не только лорда, но и каждого из членов дюжины. Камал распахнул глаза в удивлении, а Видия недовольно нахмурилась. Старший брат же задумчиво потирал подбородок, недобро уставившись на лоб своего родственника.       Казалось, каждый понимал, что могло это значить, только вот все старались закрыть глаза на очевидное. Кроме Кристиана, что в душе уже не мог утихомирить ураган из негативных эмоций, но старался сохранить то же выражение лица, заинтересованный показать свое терпение и посмотреть, во что могло вылиться подобное поведение. Раму стоило быстрее придумать отмазку, иначе в будущем ему запретят любое взаимодействие с госпожой. — Я лучше знаю, что она чувствует и какие слова подобрать, — младший сын показал на прикрытый плотной тканью глаз, намекая на свою связь с Темной Матерью, — если же вы все-таки хотите ее здесь увидеть.       Кристиан оставался непоколебимым, хвастаясь своим самообладанием. Он ничего не ответил, продолжая совершить попытки устрашить господина Дубея и усмирить его пыл. Однако мужчина не готов был сдаваться так просто, был настроен остаться победителем в безмолвном конфликте, на что равнодушно кивнул, ведомый воспитанием, и развернулся в сторону выхода. Он знал, что де Клер не позволит себе темпераментно кинуться останавливать его, так как сохранение статуса и бесстрастности в глазах своих будущих коллег было для него в приоритете. Желание показать свое ликование резко выросло в геометрической прогрессии, однако Рам позволил себе лишь тихо хмыкнуть в знак довольства.       Добравшись до покоев юной госпожи и оповестив Айшварию, что порхала рядом с массивной дверью, о своих намерениях и о ситуации в целом, Рам резво проник внутрь довольно просторного помещения, не подумав о возможности постучать.       Дивия заметно вздрогнула, расположившись на краю кровати и перебирая пальцами фамильное кольцо своего брата. Признаки недавней истерики уже успели сойти на нет, обращаясь лишь в спокойное, неприметное никакими конкретными эмоциями лицо. Ее нисколько не удивило подобное поведение мужчины, лишь слегка напугало, вырывая из глубоких размышлений.       Господин Дубей аккуратно прикрыл дверь, как бы извиняясь за причиненный дискомфорт, и встал напротив девушки, опуская голову, чтобы получше ее видеть. Она же, в свою очередь, не поднимала своего лица, боялась, что он смог бы раскусить ее по одному лишь взгляду. — Ну и долго мы еще будем прятаться? — начал брюнет в свойственной ему манере. — Я же сказала, что не пойду, — промычала в ответ, стараясь сделать голос как можно тверже, — не в таком состоянии. — Если ты так и продолжишь, то титул главы семейства ускользнет из твоих рук, — он хотел надавить на то, что Деви было небезразлично, тем самым возвращая ей азарт к борьбе. — Никто не спрашивал твоего мнения, Дубей, — агрессивно промолвила, обращая свой взгляд на него, чуть ли не запрокинув голову. Взгляд потемнел, любому было бы понятно, что ее задели эти слова.       Рам промолчал, разместив руки на груди. Он огладил каждый миллиметр женского лица своими взором, примечая все, чем он мог бы воспользоваться, что сыграло бы ему на руку. И он заметил глубокую, ничему не поддающуюся печаль, скрытую за маской агрессии, а также накопившуюся за пять лет усталость. — Кусайся сколько хочешь, ракшаси, все равно не прокусишь, — хмыкнул брахман, делая вид, что не разглядел в ней истинного состояния. — Оставь меня в покое, — более громко произнесла Дивия.       Брюнет недовольно покачал головой, обращаясь абсолютной серьезностью. Он не планировал без боя покинуть девичью комнату, желал добиться того, чтобы она его услышала. Продвинувшись ближе, чуть ли не вплотную, Дубей опустился на колени, слегка нажав на женские ноги, чтобы те разъехались по сторонам, и размещаясь между ними. В этот момент он не думал о своем одеянии или о том, как могло его действие выглядеть со стороны.       Их позиции изменились. Теперь он смотрел на нее снизу вверх, а не наоборот, как обычно, желая показать, что он не собирался давить на нее, сам готов был забрать на себя эту участь. Луны вмиг расширились, не скрывая удивления их обладательницы. Несмотря на свои слова, Шарма не оттолкнула мужчину, размещая свои ладони на его плечах. — Ты же не хочешь, чтобы я уходил, — хищно отчеканил младший наследный сын. Улыбка сама по себе появилась на его лице, не планируя его покидать. — С чего взял? — прошептала госпожа, обращая свой взгляд сквозь него. — Оттолкни, если я ошибаюсь.       Он знал, что не ошибался, и его уверенность подтвердилась благодаря ее действиям. Она ничего не предприняла: не отпихнула и не притянула к себе. Просто сидела в одном положении, едва лаская плечи пальцами. — Давай договоримся, ты играешь роль счастливой и благодарной невесты, пока я продумываю план. Нам нельзя, чтобы он что-либо заподозрил, иначе, видит Кали, мы не сможем избавиться от англичан. — А мы сможем добиться желаемого другим способом, если ты, конечно, придумаешь?       Рам едва кивнул, продолжая делиться теплотой своей улыбки, чтобы успокоить шатенку. Однако он понимал, что утвердительный ответ на ее вопрос был ложью, которую Деви не заслуживала, но он готов был пойти даже на это, чтобы сохранить ее душевное спокойствие. Еще изначально, когда он впервые обращался к Темной Матери по поводу лорда, знал, что Деви уготована такая судьба. И понимал, что другие возможности воплотить задуманное обернутся неминуемым провалом. Был только один выход, и они уже были на медленном пути к нему. Тем не менее Дубей не собирался терять надежду, продолжал искать еще варианты и обращаться с ними к Кали.       Деви ответила ему в похожей манере, отпуская всю свою тревогу и заряжаясь приятным чувством радости впервые за несколько дней. Она невольно потянулась к мужчине, сталкиваясь своим лбом с его и прикрывая глаза, ведомая необыкновенным воодушевлением. Руки при этом сомкнулись в замок на задней части его шеи, притягивая мужское тело ближе. Брюнет не стал противиться и с рвением прильнул к девичьим губам, позволяя себе сомкнуть свой рот с ними.       Весь страх и отчаяние, созданные судьбой, в момент улетучились, а на их смену пришло лишь желание вкусить больше, насладиться друг другом, думать о том, что происходило сейчас, а не о будущем. — Соскучилась по моему языку? — язвительный вопрос вылетел прямо Деви в уста, а после прилетел обратно немым ответом к нему. Девушка закатила глаза и обреченно вздохнула, будто устала от подобного поведения, хотя оно ей донельзя нравилось.       Ему и не нужен был словесный ответ, он и так все видел и понимал: женское тело вмиг задрожало, дыхание участилось, а глаза заплясали от разнообразных неприличных мыслей, которые она сама же и отрицала. Зубы нашли нижнюю губу Дивии и грубо оттянули, на что она вцепилась в копну густых смоляных волос, длина которых скрывалась в аккуратном пучке. Ей впервые приходилось тянуться вниз, чтобы не только видеть мужчину, но и сплестись языками. Благодаря этому ощущалась небольшая доля доминирования, которая была шатенке явно по душе.       Поцелуи бесцеремонно спустились ниже, рассекая кожу и причиняя приятную боль, что жидким раскаленным возбуждением обжигала вены. Дикое истинное желание не задерживалось в сердце, лишь больше оттуда подпитывалось энергией и стремительно направлялось прямиком к низу живота, представ в реальности густой вязкой эссенцией между ног. В этот же самый момент Деви захотелось закричать от того, насколько сильно она хотела его, желала побыстрее избавиться от кошмарного наваждения, сделать брюнета первым и единственным мужчиной. Она мысленно молилась Богине, чтобы он не останавливался, чтобы позволил себе забыться так же, как позволила сама себе она.       Оставив ощутимый укус на ключице, который после был влажно залечен мягким языком, Рам стремительно поднялся на ноги, широко шагая в сторону двери. Девушка не успела зацепиться хоть за какие-либо мысли на этот счет, как уже услышала бархатистый мужской голос. — Айшвария, госпоже нездоровится, я помогу провести ей практику медитации, чтобы облегчить боль. Передай гостям, что она не сможет присутствовать на собрании. Про меня же скажи, что настиг очередной приступ мигрени, нужно побыть в тишине, вернусь, как только станет легче, — женщина хотела что-то сказать, судя по громкому вздоху, но молниеносно была перебита. — И требую, чтобы никто из них не знал, что я в женских покоях, а то рискуем побудить распространение неприятных слухов. Сама же не беспокойся, скоро ей станет легче.       Повелительный тон понудил очередную волну мурашек пробежаться по спине, отчего нижняя губа была беспощадно захвачена в плен зубов. Как же господину Дубею шла власть. Он был одним из немногих, кого она дополняла, сливалась с ним воедино и не казалась чем-то инородным.       Деви представила испуганное лицо своей служанки и растерянный, приобретающий множество оттенков волнения взгляд, что с каждым очередным словом Рама старался быстрее найти и зацепиться хоть за какие-нибудь остатки здравого разума, который испарился после того, как рука наследницы требовательно вцепилась в его волосы во время поцелуя. Если бы это шатенка учтиво попросила женщину исчезнуть, Айшвария наверняка бы некультурно пререклась, а гостю, тем более наследнику второй по важности семьи, побоялась лишний раз сказать слово наперекор.       Брюнет хлопнул дверью и не раздумывая щелкнул замком, чтобы наверняка сохранить уверенность в том факте, что никто не смел бы ввалиться без предупреждения. Абсолютная серьезность на лице исчезла так же быстро, как и кончик языка во рту, одаривший влагой всю поверхность пересохших губ. С каждым шагом мужчины в сторону постели грозность взгляда все больше и больше уступала место разгоряченному блеску, застилающему каждый миллиметр роговицы. — Что позволяешь себе, Дубей? — шикнула Деви, демонстративно облокотившись на руки позади спины. Она не смела упустить лишнюю предоставленную возможность бросить острое слово в адрес младшего наследного сына. — И вправду, зубки сломаешь, столько кусать, — прохрипел он в ответ, склоняясь над женским телом. Еще бы одно небольшое движение в ее сторону, например, расположить колено на постели между ее ног, и он смог бы окончательно нависнуть над ней, загнать в угол. — Кристиан не оставит это все так, сейчас же явится сюда, — она уверенно запрокинула голову, не уступая Раму, прилагая максимум усилий для того, чтобы не пожирать своим взглядом каждый сантиметр смуглого лица. — Если он тебя уважает, сможет соблюсти личные границы, — голос едва граничил с шепотом, лаская Дивию своими вибрациями. — Он меня не уважает. — Ошибаешься.       Дубей нагнулся ниже, вовлекая госпожу Шарма в очередной голодный поцелуй, снова сминая все на своем пути податливыми губами. Тем самым он позволил им двоим перевести тему в более приятное русло, напомнить о том, на чем конкретно они оба остановились. И она доверилась, окончательно опрокидываясь спиной на скользящую под ними постель, вжимаясь в нее, позволяя господину занять еще больше пространства. Изящные руки опустились на плечи, сразу же грубо хватаясь за плотную резную ткань шервани.       Он прекрасно осознавал, насколько сильно затянулась их игра, и какие последствия могла повлечь за собой подобная близость. Однако он не мог больше противиться. Все пять лет, за которые они сильно прикипели друг к другу, мужчина позволял себе держать дистанцию. И вот она ирония — когда де Клер заявил свои права на Деви, он еще больше захотел показать всем, что она его; хотел иметь возможность любить ее на глазах у всего мира.       Кончик носа не спеша очертил острую скулу, что за столько лет окончательно проявилась, сменяя детскую округлость щек, а дыхание оставило невидимый след в виде ожога, что моментально проник под кожу девушки и разразился судорожными импульсами. До первой своеобразной близости с Дубеем в его покоях она понятия не имела, что могло быть так хорошо, сейчас же брала максимум от ситуации, издавая тихие, довольно скромные звуки, чтобы показать свое довольство.       Ладонь Рама опустились на бедро, скрытое под легкой тканью сари, сжимая кожу в нетерпении. Если бы не невинность госпожи Шарма, он бы не стал церемониться, взял бы ее сразу же, как только понял степень ее возбуждения, оставляя при себе любезности в виде того, чтобы снять одежду полностью. Он не стеснялся своей опытности, желал показать все знания, которые когда-то приобрел.       Дивия не знала, куда себя деть. Ей хотелось дарить возбуждение взамен, поэтому первая пришедшая в голову мысль послужила спусковым крючком. Опустив дрожащие пальцы на пуговицы шервани, она принялась первая раздевать брюнета, чтобы показать всю свою мнимую уверенность. Кали свидетельница, не хотела шатенка мяться в нерешимости, стремилась показать храбрость — не просто так ей уготовила судьба нести будущее ее рода в своих руках. — Какое нетерпение, — с удовлетворением промурчал младший наследный сын. Он не скрывал своего блаженства, расплываясь в широкой нахальной улыбке. — Слишком много слов. Моя очередь полюбоваться твоей наготой.       Три пуговицы благополучно поддались женскому напору, открывая взору часть смуглой твердой груди. Оттянув ткань в сторону, Деви улицезрела темный оголенный сосок. Желание прикоснуться к нему губами пронзило ее до кончиков пальцев на ногах и сильно испугало, отчего она слегка застопорилась. Рам воспользовался ситуацией и перехватил девичье запястье, прижимая его к постели в стороне от их разгоряченных тел.       Это было прекрасным шансом для него продолжить свои собственные ласки, которым он с превеликим удовольствием воспользовался. Губы грубо коснулись пульсирующей вены на шее, прямо присосались к этому месту, втягивая в рот тонкую кожу и оставляя красное пятно, которое наверняка потемнеет — оно будет доказательством его влечения к ней. Деви зашипела от легкой боли, но не предприняла ни попытки отстраниться, лишь больше открывалась для его поцелуев.       Незаметно для нее на смену пришли зубы, вновь, как и несколько недель назад, демонстрируя свою власть своими мягкими укусами. Кожа была слишком податливой, с легкостью уступала мужским движениям, багровела и приятно саднила. Деви вновь ощущала это странное чувство потребности разрядки, клитор покалывал и требовал касаний.       Господин же, в свою очередь, еле сдерживался, испытывал непреодолимый страх напугать своим натиском, поэтому старался балансировать на грани, в мыслях умолял самого себя не упасть, иначе ситуация рисковала обратиться в негативный разочаровывающий опыт для его объекта воздыхания. Максимум, что он себе позволил спустя долгие для него минуты ласк — толкнуться бедрами между ее ног, чтобы она наконец смогла почувствовать силу его влечения к ней. А оно было до физической боли неизмеримым.       Столь простое действие повлекло за собой более громкий стон и блаженно закатывающиеся глаза Деви, а пульсация в паху с еще большей силой начала изводить обоих. Столь откровенный звук стал медом для его ушей, хотелось снова и снова вкушать его, поэтому брюнет без сомнений повторил толчки еще несколько раз. Сейчас он мог разогнаться, пока еще не был внутри Дивии, поэтому какой-то из них был слишком грубым и резким, мужчина чуть ли не терся о женское естество через преграду в виде одежды.       Ткань сари была слишком просторной и легкой, поэтому она позволила Шарма закинуть ноги на мужскую талию, собираясь гармошкой на бедрах. Никто из них не помнил, как именно он оказался между женских бедер, однако каждый был рад такому повороту событий. — Знала бы ты чего я так сильно желаю, Деви, — прошептал Рам, отвлекаясь от столь желанного тела и обращая свой взор прямо в ее луны. Каждый из них делился темным и тягучим наваждением, что стремилось вырваться наружу в виде грязной страсти друг к другу. — Меня, — непоколебимо ответила, стреляя глазами. — Слишком очевидно, есть кое-что еще, — он склонился к уху, влажно пробегаясь языком по раковине. — Я хочу, чтобы твой женишок был здесь и видел все то, что я собираюсь с тобой сделать.       Колени тотчас задрожали, а тело накрыло очередной лавиной непомерного возбуждения. Щеки следом обдало жаром, словно их нещадно обжигало знойное индийское солнце, хотя они находились в помещении. Брахман не предпринимал попытки остановиться, продолжал шептать неприличные, но столь будоражащие вещи. — Я готов отдать все, чтобы он видел, к кому ты тянешься, что у него нет не единого шанса претендовать на твое тело, и тем более сердце. Ты моя, Деви, клянусь Кали, я найду способ донести это всей дюжине, де Клеру, всему миру.       И это было самой что ни на есть правдой. Каждая клеточка его тела стремилась к ней, они были связаны одной нитью с того самого момента, как столкнулись в его покоях в Калигхате. Уже тогда она, сама того не ведая, забросила крючок, и он без раздумий попался.       Шатенка ничего не ответила на столь откровенное заявление. Лишь вновь потянулась к шервани и наконец приступила к некогда начатому, по окончанию распахивая ненужную часть одежды и сбрасывая ее с мужских плеч. Рам с ухмылкой поддался и помог совершить задуманное, представ над ней без верха. Любопытный взгляд серых глаз тут же заскользил по жилистому, обрамленному небольшими мышцами телу, цепляясь за детали в виде плоского живота, вороха веснушек и едва заметной полоски волос под пупком, что стремилась вниз — прямо туда, о чем Деви стеснялась даже подумать — скрываясь под чуридарами.       Заметив изумление на девичьем лице, он уверенно схватился за ее руку и направил к своей груди, чтобы она не сомневалась в том, что могла коснуться его тела. С помощью руки девушки Дубей принялся за ласки своей кожи, которые моментально вызвали стаю непрошеных мурашек. Пряди выбились из мужского пучка и уже щекотали щеки Шарма, только вот она не обращала никакого внимания на дискомфорт, максимально увлеченная процессом.       Стоило ему отпустить ее кисть, как Дивия сделалась еще смелее, оставляя белые полосы от ногтей и спускаясь ниже вдоль пресса, прямо к паху. Брюнет моментально понял ее намерения и в ответ ухмыльнулся, не смея нарушить ее неожиданно построенные планы. В какой-то степени его поглотил интерес, насколько далеко она готова была зайти.       Деви хотела было остановиться, но поедающие изнутри принципы закончить начатое не позволили сдаться. Тонкая ладонь опустилась на выпуклость и тотчас несильно обхватила, вжимаясь всей площадью. Было так странно чувствовать что-то подобное — столь горячее и твердое, но будто максимально правильное для них обоих. Госпожа понимала, что не ошиблась, так как хриплый выдох моментально настиг ее слух. — Даааа, ракшаси, очень даже хорошо, — отрывисто проговорил Рам, одновременно толкнувшись в руку. Шатенка приняла к сведению, что нужно было продолжать, поэтому провела ею вдоль всей внушительной для нее длины.       Брахман не отставал и припал к оголенным ключицам, вбирая выпирающую косточку в рот и вылизывая кожу языком. Его левая рука забралась под подол нижней юбки, без дополнительных прелюдий направляясь к самому эпицентру, что утопал во влаге ее желания и горел огнем нетерпения. Настигнув половые губы, которые без преувеличения показались ему раскаленными, брюнет собрал указательным и средним обильную вязкую эссенцию, распределяя ее по всей поверхности вульвы и останавливаясь на небольшой горошине нервов.       Деви сразу же дернулась, хоть и ожидала его касание между ног, но продолжила сжимать его член через грубые чуридары. Однако тяжело было продолжать подобные манипуляции, когда мужская рука затанцевала на ее нежной коже. Он не заставлял ее ублажать его, не давил морально, напротив, сбросил ее руку с паха, принявшись более усердно обласкивать набухшие складки. Пальцы проходились вдоль всего естества, не забывали о больших половых губах, переплетаясь с малыми. Клитор получал большую порцию внимания, Рам зажимал его между пальцами, очерчивал его окружность, слегка нажимал, тем самым подталкивая к краю слепого, ни с чем не сравнимого напряжения, которое готово было обратиться в оргазм в любую минуту.       Взгляд двух глаз, хоть один и был спрятан за повязкой, пожирал каждый сантиметр лица госпожи, вбирая сменяющие друг друга эмоции — он не смел пропустить ни одной мимической морщинки, ни одного микроскопического движения, что твердило бы о приближении Дивии к достижению пика. Он намеревался запомнить прекрасную картину ее наслаждения.       Ее оргазм был для него основным пунктом, прежде чем он сможет приступить к чему-то более глобальному. Она обязана была быть максимально подготовлена для него, слишком расслаблена, чтобы исключить любой из рисков сделать ей больно. Ему нужно, чтобы у Деви остались только положительные воспоминания о нем, а дарить негатив он не был намерен.       Еще несколько взмахов на женской плоти — и вот она взорвалась на его руке, разрываясь изнутри от неистовой пульсации и прикусывая руку до крови, чтобы случайно не закричать. Когда-нибудь он обязательно познает все умения ее прекрасного голоса.       К удивлению Деви, полного освобождения не случилось после того, как она закончила от приятных ласк пальцами. Наоборот, неизведанное раннее чувство почувствовать твердость внутри себя распирало и затягивало новый, непонятно откуда взявшийся узел внизу живота. Она позволила мужчине раздеть ее, в перерывах припадая ладонью к его члену и неумело — как могла — лаская его. — Возьми его без одежды, — прохрипел Дубей, как только оставил женское тело нагим и полностью открытым, — я хочу, чтобы ты почувствовала мой член таким, какой он есть, прежде чем я войду в тебя.       Его прямолинейность душила, заставляла тонуть в болоте нетерпимого желания. Хотелось прикоснуться к вульве, только теперь своими пальцами. Самой достигнуть очередной кульминации, потому что одного оргазма было мало.       Рам припустил чуридары вниз, демонстрируя мужской орган во всей своей красе. Темно-красная головка блестела от предэякулята, а сам ствол был усыпан лабиринтом упругих выделяющихся вен, что нисколько не портили вид, а лишь привлекали. Девичий взор моментально устремился в сторону, а щеки вдогонку охватило жаром от смущения.       Ей никогда не приходилось лицезреть что-то такое, госпожа и не думала, что мужские штаны могли скрывать подобное. Непрошенное волнение охватило с головой, на секунду заставляя засомневаться в правильности выбора, только вот чрезмерное возбуждение все-таки взяло верх, возвращая былую уверенность. Деви осознала, что именно сейчас она была готова.       Мужчина отстранился, полностью освобождаясь от остатков одежды, прежде чем в очередной раз припасть к вновь увлажненной вульве. Он рассмотрел в ее движениях неготовность так просто войти в контакт с его возбуждением и нисколько не злился — понимал ее неопытность и стремился для начала научить базовым вещам.       В этот раз господин преследовал цель окончательно подготовить Деви к себе. Он максимально развел ее ноги в стороны, чтобы расположиться близко лицом к девичьим складкам. Указательный палец быстро пробежался вдоль всего естества, прежде чем уверенно остановиться у входа во влагалище. Рам не стал погружаться им на всю длину, позволяя только фаланге увязнуть в объятиях стенок. И они приветливо обхватили ее, не оказывая особого сопротивления. Именно поэтому мужчина рискнул продвинуться дальше, в итоге вкушая жар и гладкость влагалища уже всей поверхностью пальца.       Ощущение чего-то инородного не давало девушке покоя, но при этом вызывало некий трепет, что воплощался учащенным сердцебиением и пристальным взором на место их соединения. Никакого дискомфорта не чувствовалось, лишь небольшое стеснение от того, что он так близко смотрел на ее интимное место. — Слишком узко, — на выдохе прошептал брюнет, громко вбирая воздух носом. Его терпение рисковало быть сломанным, так как напряжение все больше и больше концентрировалось в районе паха, отдаваясь болью в мошонке, — не больно?       Он не стал слушать ответ, в душе его зная, и припал к клитору губами, начав медленное движение пальцем. Женское тело прекрасно отзывалось на движения, ее рот так и просился выпустить череду громких восторженных стонов, а стенки потихоньку поддавались столь сильному давлению. Как только Дубей ощутил достаточно пространства, немного растянув Деви изнутри, он позволил среднему пальцу присоединиться к указательному. Чтобы не было каких-либо неприятных ощущений, язык принялся щелкать на горошине, стараясь обратить все ее внимание на напор.       В конце концов, спустя долгое время безостановочного движения конечностью, приложив должные усилия, два пальца свободно смогли поместиться, прилегая друг к другу и двигаясь с приятным мужскому слуху хлюпающим движением. — Беру тебя двумя пальцами, Деви, а ты и не против. Грязная девочка, — едва слышное бормотание прямо в разгоряченные складки, что возможно Шарма не расслышала. Только вот брюнет ошибался. Она смогла распознать каждое его слово, обрушенное на слизистую, которое вечным клеймом осталось на подкорке головного мозга. Теперь глава соколов постоянно будет вспоминать неприличные выражения, обращенные к ней.       Девушка ответно простонала, сжимаясь на мужских пальцах в знак того, что ей нравилось. Она открыла для себя новую сторону Дубея — развязную, донельзя откровенную, в приятном смысле слова бестактную. Именно такую, какую можно было прочувствовать лишь в постели. Такую, которая брала над Рамом верх за дверьми покоев и далеко не со всеми. Она сорвала своего рода куш.       Брахман резко отстранился от уже полностью обласканной девичьей плоти, что в тот момент красовалась яркими красками от сильно прилившей крови к интимному месту. Он был уверен, что максимально подготовил ее, что все, о чем она мечтала в ту секунду — его член, скрывающийся внутри ее влагалища. Ее желания окончательно вытеснили остатки разума, а вместе с ними и страх перед неизвестностью, занимая собой все место.       Снова прильнув ко рту, ласково сминая его своими губами, он занял главенствующую позицию сверху, направляя себя рукой и касаясь головкой увлажненного входа. Рука крепко сжала твердость, перебирая пальцами по выпуклости вен, навеяв волну желания резко толкнуться в кулак. Но брюнет нарочно сдерживал себя, медлил, не давил, лениво совершал круговые движения рукой, чтобы Дивия прочувствовала нежность его головки своей вульвой.       Наследница отвернулась в сторону, отводя глаза вниз, и прикусила нижнюю губу, едва кивая, что было замечено цепким взором изумруда. Это было своеобразным призывом к действию, которому он безмолвно поддался.       Плавное, едва ощутимое давление бедрами, что не хвасталось резкостью и торопливостью, в которое Рам вложил все свои нежные чувства, — и твердость плавно начала свое наступление на неизведанную никем теорию. Непривычное растяжение снизу выбило остатки воздуха из женской груди, сопровождаясь расширением зрачков и распахнутыми потемневшими глазами.       Как только головка полностью оказалась внутри, Дубей умышленно остановился, цепляясь за остатки самообладания. Чрезмерная узкость провоцировала неприличные мысли и будила животные инстинкты обладать, отчего мужское дыхание донельзя участилось, а лицо попыталось спрятаться в мягкости коже на шее Деви. Он со свистом выдыхал, обдавал горячим воздухом бесконечно быстро пульсирующую сонную артерию и тихо рычал.       Подобный ритуал повторился еще несколько раз — когда тот проник до середины длины ствола, а после уже до конца, размещая себя полностью внутри и отдавая себя без остатка на растерзание гладким стенкам влагалища. Все это время он не прекращал шептать комплименты, целовать и дарить утешающие и в какой-то степени отвлекающие ласки. Деви не могла полностью осознать, что конкретно она чувствовала, испытывая неприятное давление, едва граничащее с болезненной пульсацией. Острая боль не смела заявиться, поэтому госпожа Шарма могла без проблем перетерпеть подобные ощущения.       Однако было кое-что, что приводило в неимоверный экстаз и заставляло сердце разрываться от нежных чувств к брахману — сейчас они представляли собой единое целое, словно кусочки пазлов подходили друг другу и слились не только телами, но и душами окончательно, позволяя поделиться друг с другом своими неотъемлемыми частями — Рам был глубоко в ней, а Дивия обнимала его изнутри, обволакивая каждую впадинку своими любовными соками.       Брюнет ждал. Ждал того момента, когда серые глаза окончательно потеряют в себе остатки страха и обретут некую уверенность и даже раскрепощенность. Это случилось на удивление быстро, ей не нужно было говорить о своих ощущениях, он все видел, чувствовал своим нутром. Движение началось с размеренного, ленивого темпа, аккуратно освобождая влагалище от мужского возбуждения, а после вновь заполняя его всем собой. Трение ощущалось максимально остро, посылая искры удовольствия от гениталий и выше по всему телу наслаждающейся друг другом пары.       Женское дыхание слилось с мужским, образуя идеальный дуэт, что намеревался создать приятную слуху симфонию. Они не забывали о том, где находились, пытались придерживаться рамок доступного уровня громкости, хотя бесповоротно погружались в танец любви и страсти. Каждый новый толчок внутри все больше забивал гвоздь в крышку гроба правил и традиций и являлся очередным доказательством того, что все происходящее было правильным решением.       Стиснув женское бедро, Рам настойчиво забросил ногу себе на талию, слегка меняя при этом угол проникновения. Он не двигался слишком быстро, однако позволил себе немного ускориться, чтобы у Деви появилась возможность прочувствовать и понять акт любви с разных углов. Грудь покачивалась от глубоких толчков, приковывала его взгляд к себе, соприкасаясь сосками с темной мужской кожей, едва посылая приятные импульсы щекотки. Он чувствовал ее всю, каждое невольное прикосновение отдавалась теплом внизу живота у обоих, хоть основная доля внимания приходилась на точку их единения.       Хриплые девичьи стоны вырывались благодаря давлению и трению жестким упругим членом, каждое новое движение давалось легче и обращалось в нечто более нейтральное — дискомфорт ушел. Хоть проникновение не возвысило ее до небес, как это могли сделать игры с клитором, само понимание, что она стала его, выпустило очередную стаю бабочек в животе и заставило слезу невольно скатиться вниз по щеке. В этот момент она была необычайно счастливой в объятьях того, с кем хотела быть.       Пара так и не сменила позу, Дубей решил не торопиться с разнообразием и экспериментами. Яркость физических ощущений от того, что он был для нее первым, сделало свое дело — брюнет ускорился, в это раз не даря, а получая свое наслаждение, настигал его, уткнувшись в девичью щеку и зажмурив глаза. Пара фрикций, и он резко вышел из тела, заканчивая в кулак, чтобы лишний раз не напугать свою ракшаси. Следом, когда вернулся в реальность, вытер следы своего оргазма полотенцем, учтиво предоставленным Деви. Она обещала незаметно выбросить махровую ткань.       Брахман не закончил, хотел заново обласкать возбужденную вульву своим ртом в знак благодарности за доверие и возможность сделать ее своей, на что она скромно покачала головой, сгибая ноги в коленях и закрываясь от него, и прошептала, что очень устала, переполненная слишком большой чередой ярких эмоций. Он не стал сопротивляться, помогая подняться с кровати, чтобы прижать к себе и избавить от возможной неловкости, которая готова была заполонить покои.       Тянуть было нельзя, Раму не стоило задерживаться в комнате дольше положенного. Он уговорил Деви спуститься в зал приемов и принять участие в обсуждении, если оно еще не подошло к логическому завершению. Сам мужчина обещал присоединиться чуть позже, спрятаться в дебрях фамильного сада, чтобы не позволить никому получить добро на распространение слухов по поводу их.       Вышел он первый, напоследок прижавшись губами ко все еще горячему гладкому лбу и в очередной раз пообещав, что все будет хорошо. Несмотря на невзгоды, он был уверен, что в итоге удача настигнет Дивию и подарит все то, чего она так долго и упорно добивалась. А сейчас же его ждал сад, который манил не только своей красотой, но и новым жильцом, что сейчас развалился посреди своего железного дома, чуть ли не превращаясь в лужу от знойной жары. Его ждал тигр — символ Дубеев, который помог бы брюнету наполниться внутренней силой, чтобы иметь терпение оставаться хладнокровным со своим врагом в лице лорда и продолжить учтиво отвечать на его реплики. Плюсом ко всему именно полосатый имел шанс стать тем самым ответом на его вопросы о будущем. Рам чувствовал это, ему нужно было остаться со зверем наедине.