Глава 3. Новое дело

Робин решила, пока есть время, разобрать старые дела – они давно требовали сортировки. Некоторые уже были разложены по папкам. Особенно тщательно свои отчёты составлял Хатчинс. За ним ничего доделывать не приходилось. Барклай был менее дисциплинирован. Под стопкой папок оказался небольшой конверт. Он упал со стола, когда Робин сдвинула нижние папки. На конверте не было никаких опознавательных знаков – ни почтового штемпеля, ни адреса отправителя. Иногда в таких конвертах клиенты приносят фотографии тех, за кем предполагается установить наблюдение. Робин открыла конверт (запечатан он не был) и достала один единственный снимок. Раньше он точно ей на глаза не попадался. - Корм, это из какого дела? Выпал, наверное, когда я папки перекладывала. Но не помню откуда. - Дай, гляну. Хм, не было у нас такого. Где ты взяла? - Да, вот тут, говорю же. На столе лежал, под папками. - Дай ка конверт! Робин протянула Страйку конверт. Он повертел его в руках, понюхал и вернулся к снимку. - Что не так? – Робин заметила его тревогу. - Его принесли. Кто-то нарочно положил его под другие бумаги. Этой фотографии не было ни в одном деле, точно. На чёрно-белой карточке, явно старой, было изображение большой замочной скважины с тёмным глазом посредине. - Хочешь сказать, подбросили? Прямо в офис, в запертый кабинет? То есть, кто-то чужой был здесь? - Всё может быть. Это какой-то намёк. Либо на нашу работу, либо на то, что нас «ведут». На снимке изображено подглядывание, согласна? В кабинет постучали. - Там звонит инспектор Уордл, сказала Пат, заглядывая в дверь. - Переключай его на нас. - Страйк, - раздался в трубке голос инспектора. – Мне пришло странное письмо утром! Никакой записки, только фото… И на нём – наручники. - И фото, надо полагать, чёрно-белое? А конверт девственно чист. - Откуда знаешь? - Нам пришло похожее, только с замочной скважиной. Нашли в запертом кабинете. - Заеду к вам, хочу сам посмотреть, - Уордл отключился. - Похоже, у нас новое дело, Робин, - поднял брови Страйк. Так странно было анализировать факты без изначальной информации. Даже в математической задаче существует условие, обозначаемое словом «дано». У них на руках была только фотокарточка с замочной скважиной и безликий конверт. - И ещё чувак, следивший за домом ночью. - Верно, - заметил Страйк, - но это может быть и не связано. - Согласна. Но мы нашли конверт в запертом кабинете запертого офиса. Не иначе, Гудини какой-нибудь в форточку залез по ровной стене. - Ты ещё человека-паука вспомни. Но следов взлома нет, я проверил. Отпечатков мы сами не найдём, нужно ждать людей Уордла. Но, думаю, они тоже ничего не найдут. - Почему опять мы, Корморан? Нас опять втягивают в расследование принудительно, как тогда с делом Лэйнга. Если кому-то понадобились наши услуги, почему просто не прийти и не нанять нас? - Возможно, кто-то боялся, что мы откажем, и решил нас заинтриговать. Но ты права, больше смахивает на попытку поквитаться: замочная скважина напоминает о подглядывании. Именно так, чаще всего, расценивают нашу работу обыватели, - при этом Страйк отчётливо представил недовольное и даже брезгливое лицо Мэтью, который всегда относился к детективной работе как к занятию постыдному. - А знаешь, что ещё напоминает мне это фото? Заставку к фильмам про Джеймса Бонда. Или обложку «Алисы в Зазеркалье». - Это там, где колода карт? - Нет, там, где разыграна курьёзная шахматная партия. - Почему курьёзная? - Да потому, что так никто не играет, - усмехнулась Робин. – Целью той партии была не победа, а обучение Алисы игре в шахматы и превращение её из пешки в королеву – аллюзия на взросление. - Вот только перевёртышей из зеркального мира нам не хватает! Или шпионов в стиле Бонда, - возмутился Страйк. - Ещё карточка напоминает фильмы 40-х годов в стиле нуар… - Остановись, Робин! Я не успеваю это всё обдумать! И это пока не зацепки. Но запиши свои ассоциации, могут пригодиться. - Хочу дождаться Уордла. Как нога? - На удивление неплохо. Чувствуется, конечно, но ты очень тщательно её размяла. Спасибо! - Всегда, пожалуйста! – обрадовалась Робин. - А что значит дождаться Уордла? Куда-то собралась? - Ты не против, если я сгоняю домой, переоденусь? Чувствую, день будет длинным. - Хм… Собери дорожную сумку – смену белья, там, какую-то одежду, зубную щётку. Возможно, тебе придётся задержаться здесь на пару дней, - «и ночей», - подумал Страйк, но вслух не сказал. - Ты считаешь, мне опасно оставаться дома? – удивилась Робин. Тревоги она не испытывала, хотя интуиция у неё была развита хорошо. Во всяком случае, пока нет никакого преступления в том, чтобы подбросить фотографии в участок и детективное агентство. - Может быть. Не дома опасно, опасно одной! Мне будет спокойнее, если ты будешь рядом. Мне как-то лучше думается, когда ты в безопасности. - Тогда, может мне и Ленд ровер пригнать? - Да, давай! На нём надёжнее, чем на метро. Робин понравилась перспектива ночевать у напарника. Особенно после его загадочного утреннего поведения и поцелуя. Хотя реальной опасности она не ощущала, разубеждать Страйка, что она ей грозит, не стала. Детектив Уордл прибыл спустя час, с двумя криминалистами, которые уже снимали отпечатки с поверхностей в приёмной. Детективы закрылись в кабинете у Страйка. - По крайней мере, не нога, дружище! – весело заметил Уордл. – Вот, что мне прислали. В кабинет конверт доставили вместе с почтой. Но как он попал в почту – не ясно. Уордл выглядел сосредоточенным и спокойным. - А как у тебя дела, Робин? – неожиданно осведомился он. - Нормально. В чём вопрос? – растерялась Робин. - Ну, когда прислали отрезанную ногу, она была адресована тебе. Домой же тебе ничего такого не прислали, правда? - Я не заметила, - ей не хотелось признаваться, что не ночевала дома. - Уже хорошо! - И всё же, сегодня осмотрись повнимательнее, - задумчиво порекомендовал Страйк. Когда полиция отбыла, Робин заварила им крепкого чая, села за их теперь общий партнёрский стол, задумчиво глядя перед собой. - Странно. Дела как такового нет: ни угроз, ни состава преступления… Я имею в виду, никто ведь не сообщал о неопознанных трупах или о пропаже людей. Какая-то нелепая игра! Головоломка. - Ну, может хоть на этот раз обойдётся без изувеченных тел? - Но тебя всё-таки что-то беспокоит! – заметила Робин. - Да. Его осведомлённость. Слежка за квартирой, конверт в кабинете, а не в приёмной, связь с Уордлом. - Я не подумала об этом. Как думаешь, почему конверт оказался именно в его корреспонденции? - По-моему очевидно: ведь он единственный из полицейского управления готов с нами сотрудничать. Но кому об этом известно? - Это понятно, но кто может знать, как и когда сортируется почта в участке? – настаивала она. - Хороший вопрос! – Страйк уже набирал Уордла. - Уже соскучился что ли? - У Робин появилась идея. Пусть сама тебе объяснит, - он перевёл телефон на громкую связь. - Это не то чтобы идея… Но, кто может точно знать, как сортируются письма в вашем офисе? Я хочу сказать, писем ведь много, правда? Как посторонний может узнать, что данная стопка писем отправится именно к тебе? - Я понял тебя. Это может стать хорошей отправной точкой. Я выясню, кто занимался сортировкой последние два дня. Кто мог дать случайную наводку преступнику, проникшему в здание. Или, может быть, была сопроводительная записка, которую утеряли в момент сортировки. Спасибо, Робин! - Что теперь будем делать? – спросила Робин у напарника, когда тот нажал «отбой». - Ты едешь за вещами и внимательно осматриваешь дом. Мне не приходило в голову, что наш неизвестный мог и тебе что-то доставить, пока Уордл не спросил, - Страйк нахмурился. – Нет, давай-ка я лучше поеду с тобой. Так надёжнее. В метро они попали в самый час пик. Ехать пришлось стоя. Детектив нервничал, оттирая случайных пассажиров от напарницы. Хотя его грозный вид внушал опасения посторонним, народу в вагоне было действительно много, кто-то постоянно наталкивался на него или Робин. Она не понимала его состояния – ничего криминального пока не произошло. Они и так ежедневно рисковали, порой даже жизнью. Их работа была связана с постоянным риском. Теперь же им подбросили какие-то намёки, по сути, шараду, втянули в интеллектуальную игру. Неужели воспоминания о Дональде Лэйнге так угнетают Страйка? Дома Робин застала Макса. Оказалось, что он был обеспокоен её отсутствием прошлой ночью. «Могла бы позвонить!», - упрекнул её хозяин дома. Пока она укладывала вещи, суетясь в своей комнате, Страйк беседовал с Максом. - Я, наверное, заберу её отсюда на несколько дней, - вежливо уведомил Страйк. - Ей опять грозит опасность? – заволновался Макс. - Пока точно не знаю. Но так будет лучше. - Понятно. И где вы остановитесь? – он спросил это так, словно само собой подразумевалось, что они куда-то уедут вдвоём, как пара. - Робин поживёт у меня. А я, наверное, в офисе пока перекантуюсь, - поспешил добавить детектив. Макс манерно закатил глаза и изобразил скуку. - Что? – внимательно посмотрел на него Страйк. – Что не так? - Да, всё не так! Всё, что ты делаешь, не так, Корморан! Ведёшь себя как лицемер и пуританин! Девочка уже три года совсем одна! Страдает от одиночества, ходит угрюмая и унылая. Будь она из актёрской среды, подумал бы, что ей поручили сыграть роль «Корморана Страйка» и она её тщательно отрабатывает. Она расцветает, только когда ты ей звонишь и требуешь в офис! Ты хоть задумывался на минуту, как она живёт последние два года? И нужно ли ей твоё: «в офисе перекантуюсь»? Страйк опешил. Он никак не ожидал такой гневной отповеди от изнеженного актёра, владельца квартиры, которую снимала Робин по рекомендации Илсы. Конечно, Макс был по-своему мил. Он стал частым гостем на дружеских вечеринках Ника с Илсой. Но такого наезда от него Страйк не ожидал. А Макс явно не закончил. - Почему она – молодая, красивая, добрая – до сих пор ни с кем не встречается, не думал? - У тебя, видно, уже есть ответ? - Есть предположение. Но мне бы не хотелось давать тебе подсказки, детектив! Я просто беспокоюсь о её душевном состоянии. Со мной было что-то подобное пару лет назад. Но заметь, на мою долю никогда не выпадало столько ужасов, как на долю Робин. Илса рассказывала. Сама Робин не любит говорить об этом. И никогда не жалуется. В общем, можешь послать меня к чертям, Корморан! Но я считаю, что роль добровольной монашки-затворницы не для неё! Это ты можешь упиваться своим одиночеством и независимостью! А она добрая, нежная, хрупкая и любящая… И она страдает, я вижу. И если ты проговоришься ей, что я всё это выболтал – мне придётся тебя убить! – торжественно закончил свою речь Макс. Страйк расхохотался. Макс был хорошим актёром, но образ убийцы у него явно не получился! - Чего ржёте? – раздался голос Робин из спальни. – Я тоже хочу! - Рассказывал твоему другу анекдот из актёрской жизни, - Макс показал Страйку кулак, чем ещё больше рассмешил. Эти признания почти постороннего человека, успевшего проникнуться к Робин искренней симпатией, наблюдавшего её совсем в других обстоятельствах, произвели на детектива странное действие. Он понимал, к чему клонит Макс. Илса уже несколько лет пытается сосватать ему Робин и искренне не понимает, чего они тянут. И его покойная тётка, Джоан, заменившая им с сестрой мать, мечтала, что они с Робин сойдутся. Но здесь приоткрывалась другая грань, о которой он ничего не знал – чувства Робин, его партнёра и друга. Он признавал правоту Макса в том, что действительно не задумывался, как она живёт эти годы, что чувствует, к чему стремится. И чем занимается, когда остаётся одна? Получается, что живется ей несладко. А ведь в офисе она этого не показывала – никакого недовольства, никаких жалоб или претензий. Ничего, что выдало бы её душевную боль. - Так расскажешь свой анекдот? – вынося сумку, спросила раскрасневшаяся Робин. Она и правда выглядела так, словно собиралась в отпуск с любимым человеком – радостная, возбуждённая… Но ведь прошлой ночью она старательно пресекала любые попытки их сближения, не допускала двусмысленных прикосновений, отстранялась, когда считала, что зашла слишком далеко… Как может уживаться столько тайн и противоречий в одном человеке? - Это не для твоих ушей, Робин, - строго сказал Макс и чмокнул её в макушку, не отрывая взгляда от Страйка. Если бы Страйк не знал, что Макс был геем, он бы напрягся. Робин надула губки. Но тут вспомнила, что не взяла зарядку от телефона. Вернулась в комнату. - Страйк! – позвала она как-то растерянно. Он поспешил к ней. Страйк никогда не был в её комнате и с интересом осмотрелся. Здесь было как-то пусто, почти стерильно, словно она поселилась здесь всего неделю назад и просто не успела обзавестись личными вещами. Так мало что, напоминало её характер. Никаких фотографий, декора, музыкальных дисков. Несколько стопок книг по углам и на подоконнике. В углу чемодан, а рядом покачиваясь, завис слегка сдувшийся ослик, которого Страйк подарил Робин на прошлый день рождения. Робин стояла у прикроватной тумбы с выдвинутыми ящиками. - Я всегда кладу зарядку в верхний ящик. Но там её не оказалось. Зато, вот, - она указала на нижний, чуть перекошенный ящик, где в кольцах свёрнутого провода торчал маленький чистый конверт. В этот дом Уордл примчался гораздо быстрее. Сняли отпечатки, покопались в ящиках… Обычная процедура, которая очень нервировала хозяина дома. - Куда-то переезжаешь, Робин? – спросил Уордл, пристально глядя на сумку. - Да, переезжает. Я решил, что здесь небезопасно, - ответил Страйк. - Это правильно! Где остановишься? - вопрос был снова адресован Робин. - Мы ещё не решили, - опять ответил Страйк, ничуть не смутившись формулировки «мы». Уордл поднял бровь и прищурился. - Нечего улыбаться, - строго заметил Страйк. – У вас в управлении может быть утечка. Не хочу пока разглашать, где Робин будет находиться. - Даже если и так, что не факт, ты же не думаешь, что утечка от меня? – гневно ответил инспектор. Он был явно взбешён. - Нет, не думаю, - смягчился Страйк. – Но я, правда, ещё не решил, куда её увезу. - Не думал, что безопаснее всего ей может быть у тебя? – почти на ухо спросил Уордл. - Думал. Возможно, так и сделаю. Сообщу. Вещи погрузили в Ленд-ровер. Робин, мрачнее тучи, уселась за руль. - Ну, теперь выкладывай! – потребовал Корморан. – На что ты сейчас злишься? - Ой, вот только не надо, а! Не делай вид, будто тебе каждый день приходится выслушивать мои претензии и терпеть капризы! – возмутилась Робин. - Я так и не говорил, - Страйк растерялся. – Что тебя напрягло? Есть догадки по поводу фото? - Нет. Просто вы с Уордлом обсуждали мою судьбу так, словно я крепостная! Как музейную ценность – куда бы её спрятать? Может охрану приставить круглосуточную? Нет, давай сигнализацию на неё повесим! - Лучше охрану круглосуточную! – он улыбнулся. – Робин, ты и есть ценность. Самая важная! Ладно, проехали. Ты просто не слышала, что он мне на ухо прошептал. Робин покраснела, догадавшись, что это было нечто неприличное. - Я не собираюсь отсиживаться у тебя наверху, пока другие будут разбираться с этой хренью! - Мне казалось, мы договорились, что ты пару ночей перекантуешься у меня? – он нарочно переводил разговор в другую плоскость, чтобы её отвлечь. - Договорились. Но днём я работаю как обычно! Никаких особых условий и поблажек для меня, понял! – она сердилась. – Я не ваза хрустальная, могу за себя постоять! Страйк не стал спорить. Против ночёвки она и не думала возражать. «Забавно. Считает меня совершенно безопасным для себя?» - подумал Страйк и ухмыльнулся. - Что? – требовательно спросила Робин. Она готовилась отражать атаки, но их не было. – На счёт фотографии в конверте… Как думаешь, когда её подложили? Страйк не ожидал такого вопроса. Она так часто поражала его парадоксальностью своих прозрений, нестандартностью задаваемых вопросов, что он должен был привыкнуть слышать от неё особое мнение. Но каждый раз удивлялся. - Ты считаешь не сегодня ночью? - Ну, я подумала: если этот перец, что следил за нами, подложил фото скважины в офис, фото наручников в контору Уордла… У него было не очень много времени, чтобы вернуться сюда, в мою квартиру. Или он был не один. Или же сначала побывал у меня, убедился, что я не появлялась, оставил конверт и, уже потом, отправился на Денмарк-стрит. - Да, это интересно. То есть он понял, что ты со мной? - Не факт. Но ему нужно было почти одновременно проникнуть в три места. И сделать это осторожно, чтобы не наследить и не привлекать внимания. Зарядкой я пользовалась позавчера. До этого меня несколько дней не было, я ездила к родителям. Вернувшись, сразу подзарядила телефон. А вчера я после работы уже домой не заходила, сразу пошла тебя искать, когда не смогла дозвониться. Значит, теоретически, он мог проникнуть в дом днём ранее. Ну, или я что-то упускаю. По времени не складывается, понимаешь? - Согласен. Со временем какая-то засада. В любом случае, он знает слишком много. И, если ты права, должен был следить за нами ещё до твоего отъезда. Он бы не успел тебя вычислить за одни сутки. - Или она… - задумчиво произнесла Робин. – Знаешь, из всех трёх картинок самая неприятная досталась мне. Похоже на колючую проволоку или провода… Вообще, это какой-то намёк на расправу – типа, невинные жертвы полицейского произвола. А мы с тобой поддерживаем систему, угнетающую праведников… - Мне скорее почудился намёк на жертв маньяка: слежка, пленение, подчинение, казнь… - напарники переглянулись в ужасе. Если догадка Страйка верна, роль жертвы была отведена Робин. Фото человека с холщовым мешком на голове, обмотанного верёвками или проводами – напоминало осуждённого на казнь через повешение. Так это выглядело лет семьдесят назад. - Нет, не думаю, что это относится ко мне напрямую. Просто меня легче напугать, я эмоциональнее. Потому я и подумала, что мы зациклились на преступнике-мужчине. Следившего я не разглядела, помнишь? - Тебя легче вывести из игры и таким образом деморализовать всё агентство, - он даже не хотел представлять, как подействует её «вывод из игры» на него самого. – Считаешь, если у кого-то на тебя зуб, то это может быть только женщина? - Страйк, я не залягу на дно, если ты об этом! - Послушай, Робин! Я и сам без тебя не справлюсь! Но я с тебя глаз не спущу! Понятно? Если хочешь нормально работать – только вместе! Одна ты никуда не сунешься. У нас достаточно сотрудников для страховки. А мы с тобой, по необходимости, будем ездить вдвоём. Всё, не обсуждается! – в такие моменты Робин вспоминала, как она попала в агентство в качестве секретарши на замену, как долго робела перед боссом. Даже когда он согласился сделать её деловым партнёром, отправил на курсы слежки, она понимала, когда лучше смирить своё упрямство и просто послушаться. Это был как раз такой момент. Спорить со Страйком было бесполезно.