Падение

Маленький Антон растёт в плохой семье. Это можно понять по его виду, характеру. Но больше всего — по поступкам. Вот просто садись на лавочку да любуйся! Не шибко высокий мальчишка прячет трясущиеся ладони в карманы, представляя себя настоящим неуловимым, скрытным и до ужаса опасным преступником. Идет за своей жертвой осторожно и небрежно одновременно — пинает попадающийся под ноги мусор, свистит проезжающим машинам, но вниманием «объект» не обделяет. Парень шагает впереди, но словно чувствует спиной, дорогой адидасовской толстовкой, что что-то не так — то и дело оборачивается. Антон знает, что так делать нельзя, однако и как поступила с ним судьба тоже паршиво. И вот одно наслаивается на другое, мальчишка взвешивает все «за» и «против» и выбирает такой путь, потому что иного не видит. Как только людей в переулке оказывается минимум: глухая старушка со старой скрипучей тележкой и ребенок, уткнувшийся в свой навороченный мобильник на лавочке, Антон ускоряет шаг. Почти вприпрыжку догоняет подростка, мёртвой хваткой хватается за кошелек, торчащий из кармана этого самого «Адидаса» и молнией несется вверх по тротуару. Почему жертва именно подросток? Всё предельно просто — взрослые: могут дать пинок под зад, отвести в полицейский участок или нажаловаться папе. А вы их вообще видели?! Огромные руки, которые каждую секунду готовы придушить и километровый шаг в грязных, но дорогих ботинках, Антон тупо не убежит от них, логично же. А вот парни и девушки — другое дело. Догнать, конечно, догонят, но как максимум только изобьют. И то несильно — кто захочет «руки марать»… Мальчишка никак не желает раскручивать эти мысли. Жалеть себя он точно не станет, но силы могут убавиться. Из мышц уйдут в мозг, и этот парень точно его настигнет. И что наболтать этому малолетнему миллионеру Антон не успеет придумать. Подростки не страшные. Не такие, как взрослые «дяди в капюшонах». Воришка сплевывает в сторону, собирает все силенки и мчится, покрываемый двухэтажным матом и криками. — Стой, сука ты такая! — орет парень и останавливается, понимая, что не догонит. Сердце глушит ударами, перед глазами пелена, не то от усталости, не то от слез. Кошелек у него отобрали, обидно, знаете ли! Однако в небе будто разрывается молния. Подросток видит, как эта «сука» на полной скорости спотыкается, и буквально подлетает, роняя свою добычу. В следующее мгновение картина сменяется более драматичной: ребенок лет десяти лежит на асфальте и издаёт какие-то хрипы, кошелёк валяется в шаге от него. Парень вздыхает, поднимает голову к небу, как бы спрашивая: «И за что мне все это?» Пасмурный горизонт отражается в глазах, подросток расстёгивает толстовку и закусывает губу. На темно-каштановых волосах красиво переливаются солнечные лучи, остужая мысли. Брюнет следует единственно-верному решению в этот момент и бесшумно подходит к горе-преступнику. Боится спугнуть, действует осторожно, но когда рядом присаживается на корточки, хрустят колени. Воришка не реагирует, даже не шевелится, и парень начинает аккуратно осматривать его. Потертая футболка, старые, явно прошлого века, синие штаны, длинная цепочка обмоталась змеей вокруг тонкой шеи. — Да живой он, живой, — больше для собственного успокоения бурчал подросток. Казалось, в миг вылезшие из домов и магазинов прохожие только и смотрят на них. — Не та поверхность и не тот час тебе откинуться, мелкий хулигашка. Услыша более менее ласковую, хотя бы взволнованную интонацию, Антон пришел в себя от шока и боли, прищурил один глаз. Заметя это, парень нахмурился и полез проверять карманы. На какие еще ухищрения пойдет воришка? Однако мобильник отыскался без проблем, а наушники так и висели между капюшоном худи и воротником куртки. Пока ребенок не перевернулся на спину, казалось что максимум слегка ободраны коленки, но это «слегка» превратилось в кровавое месиво, пострадали ещё и локти. Парня передернуло от всего этого. — Хей, пацан? — испуганным голосом от всей ситуации позвал он ребенка. —Сядь, пожалуйста, тут нельзя лежать. — Конечно, сидеть там тоже нельзя, но мы это отпустим. Антон, еле сдерживающий слёзы, хотя парочку уже текли, а другие собирались догонять, присел и громко зашипел от боли в руках и на животе. — Живот очень болит. — проскулил он очевидную вещь. Было бы странно если бы после такого «полёта» живот не болел, ведь он приземлился ровно на эти мышцы и лежал пластом. — Задери кофту, пожалуйста. Надо посмотреть, что там, — пересиля заигравшуюся фантазию неловко попросил подросток, — Покажи, где болит, — разъяснил тот, видя изучающий взгляд маленьких, как у мышонка, глазенок. Всё-таки любовь к детям, даже таким, коварная штука. Но с этим позже. Мальчик глубоко вдохнул, взял края толстовки и приподнял до груди, сам с интересом рассматривая свой ободранный живот. — Ни хера себе, ты как так упал? —Риторический вопрос, от которого воришка мигом зажался. Вот как успел удивить! — Пойдем ко мне, обработаю и пизды заодно дам. — Что? Нет! Мне домой пора, — резко повысил тон мальчик. — Да-да, как же. Сдохнешь где-нибудь во дворе из-за этой раны, на меня потом все повесят! — Брюнет крепко взял Антона за руку, аккуратно подобрал свой кошелёк с земли, но резко почувствовал дёрганье ребёнка. Прохожие и так на них смотрели, а сейчас ещё шептаться начали, вот-вот и снимать будут! Подумают что он его «похищает». — Успокойся, всё равно пойдем!

***

Знаете, тащить ребёнка на третий этаж, конечно, тяжеловато. Но тащить упирающегося травмированного ребенка в истерике — вдвойне тяжело! — Отпусти, я не хочу! — выкручивался Антон, надсадно глотающий слезы. — Вот дадим тебе пизды, позвоним твоим родителям — тогда и отпущу! — парень немилостиво дернул мальчишку с последней ступеньки и прижал к ободранной крашенной стене. Дверь собственной квартиры, на счастье, оказалась открыта. Толкнув ее, а затем и малолетнего преступника под лопатки, подросток зашел следом. — Нет, открой! Мне домой надо! — Уже злобно кричал Антон и начинал потихоньку топать. На весь шум и гам из глубины комнат вышла молодая женщина, видимо мать этого «похитителя». Она вытирала руки и смотрела на всю картину глазами по пять рублей. Ребёнок — весь ободранный и в слезах, но со злобой забился в самый угол, и спокойно снимающий обувь сын. — Так, я требую объяснений. Антон сидел под взглядами двух то ли серых, то ли голубых глаз. Женщина только что выслушала как этот недо-воришка пытался украсть кошелёк её сына и как навернулся. — Тогда, вот это вот все, — мать показала пальцем на мальчишку, — полностью на тебе. Подросток кивнул, процедил что-то сквозь зубы, постоял секунд тридцать и пошел за аптечкой в зал. — Как звать? Фамилия? Возраст? — решила-таки принять участие в кутерьме женщина. Казалось бы, стандартные вопросы, вот только Антона они жутко бесили, и он не собирался отвечать. На молчание мать «похитителя» лишь вздохнула и покинула комнату, видимо решая посмотреть, что делать в таких ситуациях, в интернете.В коридоре она встретилась с сыном: — Арсений! Почему он весь ободранный?! Ты что, хулиганом записался?! — громким шепотом ругалась она. Слышались даже какие-то шелестящие звуки. Арсений, значит… — Натворил ты делов. — Подросток вернулся в прихожую и тихо засмеялся. Странно, как быстро поменялось его мнение на счёт воришки. Антон на это насупился и поднялся. — Куда собрался? Сиди, калека, лечить буду тебя. Не допуская возражений, проговорил Арсений и улыбнулся. Конечно, этот мальчишка собирался украсть его кошелёк, был готов побить, но все-таки детское лицо забавило. — Никаких делов, если вы меня отпустите, — закатил глаза мальчик, беря перекись из чужой руки, на безымянном пальце которой красовался массивный перстень. Только бы не зарядил им в глаз. — Сиди, я обработаю и промою, хочу увидеть масштаб твоего «пять минут, полёт нормальный», — хихикнул подросток и совсем заботливо смочил ватный диск, — терпи, космонавт.

***

И вот Антон сидит, вовсю уминает салат цезарь, с такой скоростью словно его сейчас отберут. Мать Арса — Татьяна, как стало известно, многозначительно поглядывала на подростка, который стоял у столешницы и с жалостью смотрел на ребенка. Воришка же не разбирал вкуса, казалось он даже не жевал, просто глотал. — Мальчик мой, как тебя зовут? — мягко поинтересовалась женщина и присела рядом. Ее сердце кровью обливалось. — Жафтон. — С полным ртом проговорил он, чуть не уронив кусочек курицы. Поняв, что слова прозвучали странно, он быстро все прожевал (оказалось все-таки умеет это) и проглотив, сказал уже разборчиво, — Антон, 12 лет! — чётко и уверенно прозвучал его голос. — Ой, Антошенька! Какое прекрасное имя! — улыбнулась Татьяна, — тебе может еще и шашлык положить? У нас же он остался? — Последний вопрос она задала сыну, тот неуверенно кивнул. — Я не помню, сейчас, посмотрю. — Арсений открыл холодильник, осмотрев его он увидел контейнер, в нём было два кусочка мяса. —Да, два есть! — он достал их, и сразу же поставил в микроволновку, сняв только крышку. Потом Арсений вернулся к изучению мальчика с перебинтованной ногой, которая пострадала больше всего. Другим он сейчас выглядел, совершенно ни как на улице. Глаза по-детски, по-мальчишески горят, слюни текут, словно не он сейчас съел половину салатницы. — Сейчас, согреется, дам — поднял руки в защитном жесте Арс, — только меня не съешь! Спустя секунду тридцать, прозвучал заветный писк, обозначающий, что микроволновка согрела. Брюнет достал контейнер и выложил два кусочка, вилкой Антона. — Ешь-ешь, не подавись только!

***

— Антон, будь аккуратен! — Сказала женщина, улыбнулась и отошла. — Может, я провожу тебя? Вечер всё-таки уже. — предложил Арсений, но на самом деле он хотел узнать адрес мальчика. Антон подумав, отрицательно покачал головой. — Спасибо большое, но не стоит, я дойду! Вы и так много для меня сделали. До свидания! — Улыбнулся мальчишка и, прихрамывая, вышел. Лишь дверь захлопнулась, подросток поспешил на кухню, где вовсю лилась вода и слышался звон мытья посуды. — Мам, ты думаешь о том же, о чём и я? — Риторический вопрос, сынок. —улыбнулась Татьяна.

***

Уже дома, Антон переоделся в ещё бо́льшую толстовку. — Анто-он! — прозвучал грубый голос Ильи, брата Антона. — Чё, словил чего? —Спросил блондин, с длинными и густыми волосами до плеч сделал подростка Илью в таком виде. — Нет, пытался, не фартануло. — грустно вздохнул мальчишка, — прости. — Ну ты просто лох, чё еще сказать? — скривил губы тот. — Что, неужели так сложно?! Антон свёл брови к переносице. Ему стало обидно. Какие-то посторонние люди любят его больше, чем брат. — А сам ты что делал?! Только меня и тыкаешь! — огрызаться Антон не умел, но пытался выставить хотя бы что-то. — Какие мы смелые, ой-ой! Охерел в край, малец! — Илью не устраивало, когда Антон начинал вести себя борзо и нагло, ему нравится послушный щеночек, который будет сидеть у него на коленях и плакаться в плечо. — Отвали, я спать. — Антон плюхнулся на раскладушку и увернулся в одеяло «коконом». Не такой он вечер хотел, думал, что Илья его поймёт. В конце концов, сытый и нагулявшийся Антон быстро заснул.