Выбор

До нового года оставались считанные дни, на улице уже морозило и окна покрылись тонким слоем инея, ветер разгульно свистел, издавая тонкий, но тревожный свист на всю округу, попутно обволакивая стволы деревьев холодом, от чего те трясслись словно от страха перед более дикими морозами. Окно неприятно дребезжало из-за сквозняка, а штора, словно в ритм ветру, поднималась и опускалась. Снежинки за стеклом танцевали вальс, в воздухе находя себе пару и падая вниз, разбиваясь, а после становясь лишь частью снега, по которому торопливо ходят люди. Короткий цикл существования, но невероятно красивый. В квартирах ещё темно, ночное небо покрывало весь город, а луна ярко освещала хоть какую-то частичку. Тонкая струйка проскочила сквозь штору, падая на личико малыша. Тёмные бровки схмурились, а ручка, сжатая в кулачок, ударила куда-то в воздух, попав во что-то тяжёлое и плотное… Зелёные глазки пытались в темноте найти причину пробуждения. Даже будучи ребёнком Мегуми был очень не доволен тому, что не удалось поспать до утра. Его недовольство стало причиной раздражения, а за этим всегда следовала истерика и слезы. Каким бы спокойным не был малыш, а глазки его ясно- умными, все равно это меркло на фоне того, что это был ещё годовалый ребёнок, который хотел внимания, любви и ласки! Маленький Мегуми пытался снова уснуть, но ветер за окном и храп неопознанного объекта рядом мешали. Было почти сразу же принято решение либо устранить, либо попытаться разбудить это тело, дабы высказать свое недовольство в полном объёме. На четвереньках, как уже умел малыш, Мегуми пробрался к отцу, а после лёг на его подушку. Рука у него хоть и была маленькой, уж по сравнению с «лапой» отца точно, но на удивление, бил он больно… Не всякому хочется просыпаться холодной ночью от того, что ребёнку стало просто навсего скучно, но конкретно у Тоджи не было выхода. Быстрыми и неаккуратными шагами Мегуми приблизился к отцу, а после незамедлительно ударил его по лицу пару раз, издав детский лепет недовольства и громко выговорив -Па-па! — по слогам, но чётко и ясно. Достаточно для того, чтобы отец проснулся и утешил сына, хотя-бы унял его детское любопытство. Тоджи оставался непоколебимым и спал, словно ничего не бывало. От надоедливых ударов, природу которых Тоджи во сне сам и не понял, мужчина отвернулся на бок. Одно радует, храп прекратился, но малыш не собирался отступать. Ударами его не разбудить и Мегуми это понял, поэтому выбрал другую тактику, более действенную… Сев на подушку, мальчик всхлипнул и уже скоро по комнате раздался громкий плач, который озарил тёмное пространство эхом. Достаточно громко и противно, надоедливо для того, чтобы угомонить свое маленькое создание. Минуты криков не принесли никакого прогресса, его старания не были приняты во внимание отцом, от чего Мегуми брала уже не скука, а настоящая обида и потерянность. Мальчик словно кричал о том, чтобы на него хотя-бы обратили внимание, просто обняли, этого бы ему хватило вполне. Плач плавно перешёл в истерику, от которой проснулись, кажется, даже все соседи, но не Тоджи. Кулачками Мегуми бил по подушке, кажется, все же спустя минут десять ему удалось добудиться до горе-отца, который спросонья даже и вспомнил, о том, что у него, оказывается, есть ребёнок, который лежал совсем рядом и криками пытался привлечь внимание, говоря: " Папа, смотри, Я тут! Обними меня!». Грубые и тяжёлые руки схватили маленькое тельце, поднимая его немного вверх. Что-то причитая и бубня, Тоджи осматривал Мегуми, проверяя, чтобы тот был целым. -Вроде жив, че реветь.- от голоса отца у Мегуми были странные чувства, вроде бы и радость, что папа проснулся, а с другой стороны и лёгкая злость. Мальчик успокоился сразу же, лишь издавал тихие всхлипы после истерики. Он уже давно понял, что слезами докучать отцу бессмысленно, да и в целом, Тоджи не был таким любвиобильным как его ныне покойная жена. Мегуми не помнил маму, оно и ясно, малышу всего лишь год, вряд-ли он в сознательном возрасте вообще вспомнит что-то из младенчества, наверное, оно и к лучшему. Единственное воспоминание о маме было смутным, словно сон, как какой-то туманный отрывок. Нет, Мегуми не помнил, лишь чувствовал. Воспоминания были скорее по ощущениям, мальчик помнил лёгкие прикосновения матери, её объятия и нежные руки, что с любовью ласкали, утешали. Тоджи не был таким. Могло показаться, что Мегуми не повезло с отцом, но тот и правда любил сына. Сложно не любить материальное воплощение любви и искренних чувств от девушки, которая была и будет единственной в жизни однолюба. Смерть жены стала ударом для Тоджи, но остался Мегуми. Изначально, после её ухода, мужчина не мог и видеть сына, впадал в странную истерию без слез, когда становилось больно дышать. Постепенно пелена прошла, оставив после себя привкус горечи. До чего же мерзко. Тоджи стал проявлять слишком много чувств к сыну, ведь он так был похож на свою маму. На кухне было зябко, темно и холодно. Неприятная атмосфера, которая сопровождалась противным звуком чайника. Было слишком поздно, чтобы снова ложиться, но и рано, чтобы вставать. Тоджи бы предпочёл еще поспать в мягкой постели, но комок у его груди ещё продолжал всхлипывать, издавая слишком горькие звуки. Надо быть полной мразью, чтобы забить на собственного ребёнка, а мужчина не был таким… И вот, Мегуми сидел на его руке, прижатый к сильной мужской груди. От Тоджи был запах какого-то сладкого одикалона, слишком, поэтому малыш пару раз чихнул. -Вот так ты своего папку любишь, аллергия на меня? — Если бы была возможность, то Мегуми ответил, но из слов он умел чётко кричать «мама» и по слогам «папа». Первым словом, конечно же, было мама. Тоджи тогда сильно удивился, когда сын стал звать именно так. Ему не хватало самой главной персоны в жизни ребёнка и это разбивало сердце. Хотелось восполнить малышу и маму, и стать хорошим отцом, но как? Мегуми был немного красным от слез, смотрел куда-то вбок, наверное, в окошко, где неторопливо шёл снежок. Лёгкий, который скоро начнёт таять, но это было не важно. Тоджи пил крепкий чай, без сахара он был слишком невкусным, но лишний раз ходить в магазин не было ни возможности, ни желания, ни средств. Мужчина никогда не был любителем праздников, но за хоть и короткую, но невероятно ласковую, наполненную чувствами семейную жизнь, Тоджи приучился к этому. К хорошему быстро привыкаешь, поэтому, теперь было тяжело представить этот новый год без каких-то хоть и простых украшений. Особую роскошь можно не было не ожидать, ведь не позволяли возможности. Размышления прервало напоминание на телефоне, которое гласило то, что Мегуми уже дело пора кормить. Кажется, мальчик сам не был голодным, но все же, покушать ему стоило. Тоджи развёл какую-то смесь, попутно пару раз уронив бутылочку, упаковку со смесью, ложечку и в целом, чуть не перевернул на кухне к черту все. Это было смешное зрелище, словно корова на льду. Так же и он. А это было лишь начало, дальше предстояло сложнейшая задача- накормить свое прихотливое дитя. Мегуми смотрел на отца внимательно, по его выражению лицу можно было сделать очевидный вывод о том, что сейчас в мыслях малыша. Наверное, Мегуми сейчас сидел и думал о том, какой же его папа дурак, но в целом, особо не на что было жаловаться. Его кормят, моют, иногда играют, гуляют. Этого всего было достаточно. -Открой рот, прошу… — умоляюще просил Тоджи у сына, когда тот словно на зло отвернулся от отца, не желая, чтобы его кормили. Пару раз Мегуми все же ел с ложечки, но потом с громким плевком выплевывал все содержимое прямо на Тоджи, а после строил свою фирменную ухмылку. -Ну спасибо, мелочь — В течении дня Мегуми сидел на диванчике и грыз свою любимую игрушку, переворачивался с бока на бок, издавал какие-то звуки и развлекал сам себя. В квартире, за исключением Мегуми, был и Тоджи, который пытался украсить квартиру. За несколько часов мужчина успел пару раз упасть со стремянки, проклянуть этот праздник, порвать новогодние украшения и, конечно же, в суматохе праздника Тоджи забыл о сыне. Войдя в комнату, мужчина увидел сына и вспомнил о том, что у малыша закончилось питание. Выхода нет, пришлось собираться и идти в магазин. На прилавках было до головной боли много всякого питания, которое было слишком дешёвым. Тоджи был весьма жаден до денег, но на сыне экономить не хотел и придерживался глупого, но весьма справедливого принципа-дороже, а значит лучше. В магазине пару раз Тоджи видел заинтересованные взгляды девушек, которых умилял горе отец, что держал сына, словно мешок картошки. Малыш был слишком сильно укутан, чтобы наверняка не замёрз. На кассе Тоджи заметил весьма милое зрелище. Мегуми тянулся к какой-то елочной игрушке. Пришлось купить. Зачем только малышу какой-то глупый эльф, который может разбиться, если чихнуть на него. На улице ещё светло, обед. На кухне пахло вкусным супом, который Тоджи готовил для сына. Мужчина не очень разбирался в том, что уже можно, а чего нельзя сыну, но думал, что от бульончика ему будет не плохо, по крайней мере, он надеялся. Мегуми вкусно поел, на этот раз не отказывая отцу в кормежке и съев все, даже больше того, что кушал обычно. -Аппетитом в папку своего, да? — Мегуми посмотрел на отца и зевнул. Это было уже традицией-спать после плотного приема пищи. Тоджи лёг на диван, положив сына рядом. Мальчик суетливо забрался на грудь отца, поближе к нему, чтобы согреться. Мужчина усмехнулся, видя тягу своего дитенка к себе. Это не могло не умилять даже суровую душу мужчины, которому былы чужды по большей части все обычные эмоции, отсутствие эмпатии. Тоджи не умел, но учился, пытался быть хорошим отцом! Сквозь мысли он и не заметил, как Мегуми грыз его палец своими ещё молочными, немногочисленными зубками. Тихий смех разразился по комнате, от чего малыш почувствовал вибрацию на груди отца, явно недовольный тем, что его покой тревожат, сильнее прикусил палец. -Ты меня сожрать хочешь? Зубы отрасти сначала — Пальцем Тоджи аккуратно коснулся носика сына, от чего тот прморщился. -Недовольный какой… Другой рукой мужчина ласкал волосы сына, его ладонь была с голову Мегуми, поэтому было больше похоже на то, что Тоджи скорее треплет его. У мальчика были тёмные волосы, но весьма уже густые и непослушные, небрежно торча, словно у Тоджи был не сын, а ёж. За окном было тихо, все люди сидели дома, не любившие и не привыкшие к сильным морозам, как было в этом году. Предпраздничной суетой даже и не пахло, дома было пусто. Лишь одна гирлянда висела на окне ещё с того года, когда все казалось иным. С начала декабря Тоджи носился с сумками по магазинам, больницам вместе с ещё беременной женой, которая должна была рожать уже скоро. Мужчина вспоминал эти дни с лёгкой улыбкой на лице, это было самое счастливое время в его жизни. Со сладостью момента Тоджи помнил ещё крошечного Мегуми, который только родился. Мужчина не умел ни держать это чудо, ни пеленать, всему его учила жена, хоть и была сама молодой мамой. Малыш постоянно спал и улыбался, невинное создание. Сложно было поверить, что у такого мужчины, как он, мог родиться такой чудный малыш. Тоджи часто думал о том, что не сможет дать сыну кроме травм? Эти смятения мучили его, хотелось лучшего для сына, но мужчина был потерян в пучине сомнений. -Смогу ли я воспитать тебя? — это был риторический вопрос, заданный самому себе, не спящему на его груди Мегуми. Со сна прошло несколько часов, был вечер. Все руки Тоджи были в блестках от ёлочных игрушек. Всё таки, накрасить ёлку мужчина решил. Было трудно делать все самому, выходило не очень. Игрушки постоянно падали на ноги, висели не там, где надо. Тоджи вспоминал жену и как делала раньше она, пытался следовать её указаниям, как он чувствовал. Мегуми потянулся ручками к папе. Выхода нет, Тоджи взял своего оболтуса и небрежно обнял. Сам не желая того признать, но мужчина убедился, что ему стало немного комфортнее. Молодой папаша продолжил украшать ёлку, а после увидел заинтересованные глазки сына, которые куда-то ясно смотрели. Он уже знал и выучил этот взгляд, кажется, его малышу пригляделась одна из ёлочных игрушек, тот самый эльф, которого он «выбрал» ещё тогда в магазине. -Ага, как же я мог забыть. Бери, мелочь Тоджи не хотел, чтобы этот дитенок трогал все игрушки, как ему того желалось, и, возможно, сломал некоторые из них, поскольку они были довольно хрупкими. Однако он не смог устоять перед очаровательным любопытством и невинностью своего сына, поэтому решил позволить ему подержать и поиграть с одним из менее хрупких украшений. Он взял небольшую пластиковую игрушку, похожую на рождественского эльфа, и протянул ее маленькому мальчику, позволяя взять ее в руки и поиграть с ней. Было совершенно очевидно, что Мегуми не собирался отпускать его, а будет цепляться за него и держать при себе, пока Рождество не закончится. Тоджи не мог его винить, ведь маленькая игрушка была довольно милой, вернее, так считал его сын. Он думал о том, что теперь Мегуми точно не сможет отцепиться от этой херни и будет таскать его везде с собой, как маленького компаньона. А если попытаться забрать, то начнётся истерика. Мегуми держал в ручке эльфа и показывал его папе, словно хвастаясь. -Херня какая-то, Мегуми — Словно поняв отца, малыш отвернулся от Тоджи, явно недовольный. Был поздний вечер. Скоро спать. День выдался тяжёлым, но тусклым. Оставалось малое, сходить в душ и вымыть своего сопляка. Тоджи налил ванну и посадил Мегуми в воду. Мальчик сразу заплакал -Что опять не так? — Мужчина засунул руку в воду и понял, что она слишком горячая. Разбавив её, Тоджи снова посадил мальчика в ванну и дал ему какие-то резиновые игрушки. Чем бы дитя не тешилось… Мегуми плескался, а Тоджи лишь наблюдал, словно надзиратель, чтобы тот не утопился, больше он не делал ничего. Не будет же он — мужчина мыть своего сына? На деле, ему просто не хотелось, вот и искал оправдания. Достав своего дитенка из ванны, Тоджи пару лишних раз убедился в том, что он чистый, а далее принялся вытирать. Малыш смотрел на папу и рукою, сквозь полотенчико, потянулся к губе. Его ладонь коснулась шрама, не большого, но весьма приметного. Мегуми улыбнулся, словно насмехаясь над отцом. -Смешно тебе, маленькое чудище? — Что же ждало в будущем его самого? Если у него проявятся способности, в чем почему-то Тоджи был уверен, чувствовал, то малыш мог бы получить великое будущее, но мешало столько противоречий. Для себя и за него мужчина уже все решил, вот только подрастёт и можно смело договориться с кланом Зенин о сделке, вынужденная мера, наверное, так лучше. В какой-то степени было тоскливо осознавать, что придётся уйти из жизни сына, Тоджи был убеждён в том, что из этой ситуации лишь такой выход, именно это принесёт его маленькому Мегуми счастье. Ночь. Суровый ветер словно чувствовал намерения и противоречия мужчины, томно свистел, от чего Мегуми боязно свернулся калачиком рядом с папой, который сидел у кровати и курил. Горький дым обжигал горло, задерживался там немного и выходит сквозь нос. Малышу явно не нравился запах. Тоджи накурил и комната напоминала табакерню. Противно пахло алкоголем, Мегуми от любопытства понюхал пустую баночку и отвернулся. Тоджи был в мыслях и думах, а сынишке так желалось внимания, что картина была невыносимо печальной. Забравшись на колени отца, Мегуми чуть не упал с дивана, пару раз ножкой задев пепельницу рядом. -Прекрати… — просил Тоджи, словно обращался не к сыну, а своим мыслях, что терзали изнутри. Противный внутренний голос говорил поступить по совести, но где была справедливость в этом решении? Он и сам не знал. Никто не ведал того, чтобы было правильно. Мысли путались, он точно решил, что уйдёт. Грудь тяжело поднималась и опускалась, а глаза были на мокром месте. Нет, он не мог плакать, этого не будет. Судьба была настолько сурова, что просто навсего не оставила выбора. Конечно, прямо сейчас встать и уйти не было возможности, это было крайней точки, которую Тоджи оттягивал до последнего. Но терпение лопнет, рано или поздно лопнет. Фушигуро держался за чёрные волосы, смотря под ноги. Ненависть к магам переполнила его давным давно до краёв, но от этого решения зависила лишь его собственная судьба, построенная на гнусной судьбе и обиде. А теперь от выбора зависело маленькое чудо, дар и благословение, которое было запланировано и любимо. Осознание в своей никчемности в жизни сына убивало, из дня в день Тоджи думал об этом, но все же, метался и сомневался. Правильно делал, ведь от импульсивных решений толку бы не было. Взяв Мегуми на руки, Тоджи подошёл к окну начал укачивать малыша, дабы тот уснул. Глаза следили за снегом, а мысли, ох уж эти мысли, в которых ещё давно засел росточек сомнений и сейчас разрастался, с каждым днем все сильнее и быстрее отравляя разум ядом. Малыш уснул на плече и невинно спал, пуская слюни прямо на футболку папы, который не будет ругать, не сможет… А может, эти мысли не были неправедными, а несли в себе истину? В любом случае, сейчас молодой отец наслаждался невинностью сына, смакуя все моменты с ним, запоминая каждый день, ведь далее придётся покинуть свое чудо, не сейчас, потом!