Пари

Расположение, цена и условия были для Саске основными критериями в поиске жилья. Он перелопатил множество объявлений на самых разных сайтах, осмотрел семь квартир и пообщался с кучей незнакомых людей: для железного интроверта вроде него подобное приравнивалось к пыткам испанской инквизиции. Но найти что-то подходящее оказалось сложнее, чем отыскать иголку в стоге сена. Где-то ему встретились тараканы, где-то — крысы, где-то не работал лифт, а в последней однушке, которую он смотрел, аппетитно похрустывали паркетные доски. «Они просто старые, вот и скрипят», — попытался объяснить владелец квартиры, однако Саске не тупой и трапезу термитов распознал сразу. Да, он привередлив, но не слишком, и если бы мини-компаньоны скидывались на коммуналку 50 на 50, то он, может, и подумал бы, а так — увольте. Он и так прожил в общаге целых три года, а голодные студенты иногда бывают похуже паразитов. Бюджет у Саске был небольшой, но он и не искал апартаменты в центре Токио. Приемлемая квартира в том же районе, что и университет — это всё, что было ему нужно. И вот оно — бинго. Уже ни на что не надеясь, Саске скроллил объявления в телефоне, когда вдруг наткнулся на симпатичненькую студию в новёхоньком ЖК. Сначала подумал, что очередная реклама: часто бывало так, что картинка в интернете сильно, если не кардинально, разнилась с тем, что он видел на «смотринах». Но не в этот раз. Ожидая подвоха, он решил уточнить, почему такая низкая плата за аренду, и агент неохотно ответил: «Прошлый наниматель умер от сердечного приступа». И в тот же день Саске поставил размашистую подпись в договоре о найме: перспектива жить с призраком незнакомого старичка казалась куда заманчивее и веселее общества тараканов и мышей. За такую цену он бы согласился въехать сюда даже в том случае, если бы труп так и остался лежать на кухне. Уже спустя неделю Саске впервые проснулся в своей квартире, приготовил вкусный завтрак на рабочей плите и с удовольствием съел его из чистой тарелки — в мужском общежитии такое было почти непозволительной почти роскошью. А после лёгкой пробежки в парке он, наконец, смог принять нормальный душ. Именно нормальный, а не тот, когда в одну секунду на тебя обрушивается талая вода ледников Антарктиды, а в другую — варево из кастрюльки мсье Сатаны. В общем, жизнь, кажется, начала налаживаться. Этим же вечером Саске устроился на диване с банкой Asahi, чтобы в одиночестве отметить долгожданный переезд, но вслед за эротичным шепотом пива послышался нетерпеливый стук в дверь. Саске нахмурился, отставил банку на журнальный столик и неохотно поднялся с пригретого места. Незваный гость был слишком настойчив: попеременно то стучал, то звонил, поторапливая Саске. Поэтому дверь он открыл не заглядывая в глазок и весьма удивился, обнаружив на пороге незнакомку с волосами цвета баббл-гам. Она удивилась не меньше, выпучив на него и без того огромные зелёные глазища, и Саске даже на секунду обернулся проверить, не стоит ли за ним фантом предыдущего жильца. — Я сверху, — вдруг выдала она и тут же смутилась. — То есть… Я ваша соседка сверху. — Я понял, — немного резко ответил Саске. — В общем, у нас проблема, — она взволнованно сцепила пальцы у груди, а потом на одном дыхании затараторила: — У меня прорвало трубу и затопило всю ванную. Саске округлил глаза. — Что? — Только этого ему не хватало. — Не волнуйтесь, я перекрыла воду. Изоляция здесь хорошая, но мало ли. Решила вас предупредить. Уже не особо слушая, Саске бросился в ванную комнату и, не обнаружив видимых дефектов, залез на закрытую крышку унитаза пощупать потолок. Сухо. — Всё в порядке? — Не решаясь зайти внутрь без приглашения, соседка мялась на пороге. — Я могу возместить ущерб. — Да, — Саске закрыл дверь ванной. — Всё в норме. Она облегчённо выдохнула. — Это хорошо, — её губы дрогнули в короткой улыбке, но потом, словно опомнившись, девушка спросила: — Подождите, а где Макото-сан? — Кто? — Ну, здесь жил мужчина. Сантехник как раз. Я ему пироги с яблоком приносила. — Скончался от сердечного приступа, — Саске пожал плечами и сжал дверную ручку, сгорая от желания захлопнуть дверь перед носом назойливой соседки. Вот-вот начнётся матч. — Вот же блин, — раздосадовано шикнула она. Не понятно только, что именно её так расстроило: то, что Макото-сан не починит трубу, или то, что он умер. — Может, вы разбираетесь в сантехнике? Видимо, всё же первое. Послышались восточные мотивы из видеозаставки чемпионата мира, и Саске стиснул челюсти, глядя на девушку. Нутро ему подсказывало, что предыдущего жильца до сердечного приступа довела именно навязчивая соседка сверху. Может, поэтому эта квартира стоит копейки? Потому, что идет в комплекте с этим розоволосым недоразумением. В сантехнике Саске разбирался и даже кое-какие инструменты у него имелись, но вот время, выбранное соседкой, оказалось очень неудачным: сегодня финал чемпионата мира, а Саске болеет за Аргентину. Уже это кажется весомым поводом захлопнуть дверь и вернуться на диван, но уважение к прекрасному полу, воспитанное в нём матерью, очень мешало это сделать. Саске тяжело вздохнул. — Подождите, я инструменты возьму. Собственным набором инструментов Саске обзавёлся, когда его старший брат, купив подержанное авто на свои накопления, передал ему старый скутер, который исправно ломался хотя бы дважды в неделю. Не факт конечно, что у него найдётся гаечный ключ нужных параметров, но совесть будет грызть с меньшим напором, если он хотя бы попытается помочь. — Спасибо, — радостно воскликнула соседка уже у лифта, — ну просто огромное! С меня яблочный пирог. — Я не ем сладкое. — Тогда пиво. Тут он тактично промолчал, потому что от пива грех отказываться. Не то, чтобы он совсем не боялся отрастить пузо к тридцати годам, но и пренебрегать таким удовольствием, как банка холодного хмельного, никак не мог. К тому же, с такой физической нагрузкой, как у него, вероятность отпустить пивной живот была невелика, поэтому раз в неделю себя побаловать можно. Лифт звучно звякнул, и створки бесшумно расползлись в стороны. — Меня Сакура зовут, — представилась соседка, когда они оказались внутри. Саске только кивнул. Заводить добрососедские отношения он не планировал, но Сакура оказалась чрезмерно настойчивой и, даже заметив его явное нежелание знакомиться, внаглую спросила: — А к вам как обращаться? — Саске. Сакура хмыкнула. — Ты не особо разговорчивый, Саске. «Но чертовски симпатичный», — уже мысленно добавила она. Неправильно, наверное, так говорить, но смерть господина Макото — земля ему пухом — даже немного радовала. Бросаться на шею новоиспеченному соседу Сакура, конечно же, не собиралась: она не психичка-нимфоманка, которая, едва приметив красавчика, мчится в его объятия, выдергивая нитки из кружевного белья. Просто сам факт того, что совсем рядышком поселился кто-то вроде Саске, казался приятным бонусом. Вроде тех сертификатов на скидку, которые выдают в парфюмерном бутике вместе с чеком: классно, но вряд ли ты им воспользуешься. — Ты уж прости за беспорядок, — промямлила она, засовывая ключ в замочную скважину, и тихо усмехнулась: — Не ждала гостей. Саске не ответил. Он тоже планировал свой вечер абсолютно иначе. Проект квартиры Сакуры один в один сходился с квартирой Саске, поэтому, разувшись, он без лишних слов прошёл в ванную. — Только осторожно, — послышалось за спиной. — Там ещё немного мокро. Да, Саске почувствовал это сразу, как переступил порог. Наверное, стоило всё же попросить резиновые тапочки. Найти пробоину не составило труда, и, оценив масштаб повреждения, Саске даже присвистнул. — Ну тут наверное стоит обратиться к профессионалу. — Всё настолько плохо? — Саске обернулся назад и увидел Сакуру: она стояла прислонившись плечом к косяку и жалобно на него смотрела. — Может и не настолько, но только если у тебя есть сантехнический клей или хотя бы эпоксидная смола. — Я делаю украшения из эпоксидной смолы на досуге, — на радостях она едва не подпрыгнула, но вдруг опомнилась. — Ювелирная эпоксидка подойдёт же? Тут даже Саске захотелось усмехнуться. — Понятия не имею, — ответил он. — Можно попробовать. Хуже мы вряд ли сделаем. — Что-то ещё? — Медицинский бинт или марля. Сакура испарилась на несколько минут, и в её отсутствие Саске загуглил правильную последовательность устранения протечки. Он знал, как это делается, но решил перестраховаться. Вообще, Саске программист — вернее, учится на программиста, но весьма неплохо осведомлён в областях сантехники и электрики. Благодарить за это нужно отца, который всегда жадничал платить другим за то, что может сделать сам и не хуже. Обычно Саске всегда ассистировал ему, помогал по мелочам и бегал в ближайшую строительную лавку, когда чего-то не хватало. Как правило у них всё и всегда получалось, но как-то раз они умудрились безвозвратно сломать стиральную машину мамы. Тогда Саске уяснил две вещи:       а) сложную работу всегда следует оставлять профессионалам;       б) от шумовки остаются следы на жопе. — Я всё принесла, — Сакура поставила контейнер с принадлежностями на пол и поморщилась, заметив влажные разводы на кафеле. — Я сильно помешаю, если приберу здесь? Саске отвлекся от телефона и мотнул головой. Тогда Сакура принесла огромный таз, в котором уже валялась парочка насквозь мокрых махровых полотенец. Она взяла одно из них, крепко-накрепко скрутила, выжав всю воду, и принялась нелепо ползать по ванной, устраняя последствия потопа. Пару раз она останавливалась, чтобы убрать волосы с лица или стереть капли пота, и в эти моменты она поглядывала на Саске. Казусы с сантехникой у Сакуры случались часто ещё во времена, когда она жила с родителями. Тогда к ним всегда приходили толстые сантехники в потрёпанных джинсах, которые, согласно негласному уставу, всегда были на два размера больше, отчего постоянно спадали, выставляя на показ самые пикантные места. А ещё у них почти всегда воняли ноги. Макото-сан, наверное, был первым сантехником, который не вызывал в Сакуре неконтролируемого желания зажать нос. Он был милым старикашкой, но вид его «копилочки» до сих пор преследует Сакуру в самых худших кошмарах. В общем, такой симпатичный «сантехник» к ней заглядывал впервые. Саске смешивал эпоксидную смолу с отвердителем, когда почувствовал на себе пристальный взгляд, и, скорее, рефлекторно, нежели из любопытства, повернул голову в сторону Сакуры. — Прости, — она обезоруживающе улыбнулась, понимая, что попалась, и виновато опустила глаза, мотая головой. — Ты такой рукастый. Повезло твоей девушке. Она выжала полотенце в таз, и Саске, проследив за этим, хмыкнул, наматывая бинт на место пробоины. — У меня нет девушки. В голове у Сакуры мигнул ослепительно яркий зелёный кружок светофора. Ничего такого она не планировала: совсем недавно выбралась из ямы токсичных отношений и кое-как пришла в себя. Просто было интересно, как это бывает с понравившимся актёром: видишь его на экране, гуглишь информацию о нём и, увидев в графе «отношения» статус «женат», разочарованно закрываешь вкладку. Словно только это мешает ей и Тому Харди быть вместе. Но у Саске нет странички в Википедии, поэтому Сакура, будто между прочим, спросила: — И почему же? — Я учусь, работаю. Времени нет, да и не нужно мне это. — М-м, ясно, — Сакура звучно шмякнула полотенцем по полу и в последний раз прошлась им по ванной. Оставшуюся часть работы Саске выполнил в полном одиночестве: намотал несколько слоёв марли и промазал каждый эпоксидным составом; вымыв руки и не обнаружив на крючке полотенца, закатил глаза и направился прямиком в кухню, из которой доносилась возня. И чем ближе он подходил, тем отчётливее слышал голос комментатора, слившийся с оголтелым галдежом болельщиков на трибунах. Прислонившись к кухонному островку с запотевшей бутылкой в руке, Сакура внимательно следила за ходом игры, и не сразу заметила Саске. — Полотенце, — только и сказал он, стараясь держать руки так, чтобы вода не стекала на пол. Он не любитель обтирать руки об одежду. — Ой, точно. — Она поставила бутылку на столешницу и оторвала для Саске щедрую стопку бумажных полотенец. — Все сухие полотенца ушли на потоп, остались только бумажные. Саске кивнул и прищурившись попытался разглядеть счёт. Хоть кухня и была совмещена с гостиной, расстояние всё ещё не позволяло рассмотреть экран детальнее, да и начавшаяся реклама сильно помешала. Заметив его старания, Сакура улыбнулась. — Первый тайм закончился счётом 2:0 в пользу Аргентины, — произнесла она, протягивая Саске не открытую банку пива. — Посмотрим вместе? Вместо ответа он дёрнул за серебристое колечко и сделал два глотка — Сакура посчитала по скольжениям его кадыка. — У меня гастрит, поэтому чипсы предложить не могу, — Сакура кивком пригласила Саске последовать за ней в зону гостиной, — поэтому только пиво, овощи и орешки. Устроившись на диване, Саске выгнул бровь. — А пива твой гастрит не боится? — Представь, если бы ещё и чипсы были. Сакура плюхнулась рядышком, согнула ноги в коленях, широко раздвинув их и уперевшись пятками в край подушки дивана, и сделала несколько крупных глотков пива. Обычно мужеподобные девушки вызывали у Саске смешанные чувства, некое отвращение — он не осуждал, считал, что каждый ведёт себя так, как ему комфортно, но он отчётливо понимал: «пацанки» явно не его типаж. Сакура же выглядела, скорее, по-домашнему уютно в своём мятом муслиновом костюмчике; её волосы были чуть ниже лопаток, а неопрятная чёлка постоянно лезла в глаза, от чего ей часто приходилось её поправлять, что выглядело весьма мило… Саске мотнул головой, на всякий случай перечитал этикетку пива и даже принюхался: в трезвом уме и добром здравии он бы ни за что не назвал кого-то милым. Были основания полагать, что ему что-то подсыпали. Краем глаза он посмотрел на Сакуру: она качала ногой, скучающе водила пальцем по горлышку бутылки, думая о чём-то своём. Тогда Саске понял, какой же он всё-таки хреновый собеседник. Впереди как минимум десять минут перерыва, а они тупо молчат. — Сантехника всё же стоит вызвать, — сказал он вдруг. — Я подлатал трубу, но не уверен, что она продержится долго. Склонив голову, Сакура мягко улыбнулась. — Не представляешь, как ты выручил меня. Если бы не твоя помощь, я бы до самого утра сидела без воды, — она выпучила глаза так, словно это было большой трагедией. — Спасибо. Сакура взяла из миски орешек, подбросила его высоко в воздух и поймала в раскрытый рот. Саске прикусил щёку, чтобы не усмехнуться. Опыта общения с прекрасным полом у него, мягко говоря, ноль, поэтому он едва представлял, о чём можно поговорить с Сакурой. Единственная девушка, помимо мамы, которую он знал достаточно хорошо — его бывшая. Её звали Карин. Они расстались на весьма дружественной ноте, решив, что просто не сходятся характерами, но Саске прекрасно понимал, что проблема только в нём и в его несговорчивости. Карин любила поговорить, рассказывала о себе, о своих подругах и постоянно возмущалась, что Саске с ней ничем не делится. Она была вроде тех девушек, которые просыпаются на несколько часов раньше парня, чтобы успеть умыться, помыться, накраситься, а потом снова лечь в постель, словно каждое утро просыпаются такими красивыми и без собачей вони изо рта. Тогда Саске понял, что слишком расфуфыренные девушки тоже не его типаж. — За кого болеешь? — Сакура легонько толкнула его локтем, словно спрашивала уже не в первый раз. — За Аргентину, — голос охрип и Саске прокашлялся, чтобы задать встречный вопрос: — А ты? В глазах Сакуры блеснул азарт. — За Францию. — О Господи, — в этот раз Саске усмешки не сдержал. — Это будет интересно. — И не говори, с одной стороны у нас Месси, а с другой — Мбаппе. Шансы почти равны, — заключила Сакура, а потом хитро, почти заговорщицки улыбнулась, жадно потирая ладошки, аки Скрудж Макдак. — Я ещё и деньги поставила. — Я бы не рискнул. — Так веселее, — Сакура пожала плечами. — И вообще, кто не рискует, тот не пьёт шампанское. — Я бы сказал, что желаю Франции победы, но это будет наглой ложью. Сакура приоткрыла рот и с наигранным выражением уязвленности прижала ладонь к груди. — Святые круассаны, — она была рада, что смогла вывести Саске на позитивный разговор. Вообще на разговор. Перспектива провести этот вечер в одиночестве её не очень устраивала. — Ладно, тогда давай поспорим. Саске, который до недавних пор был неисправимым интровертом, теперь казался искренне заинтересованным. — На что же? — Не знаю. О нет! Вообще-то знаю, — она прикусила краешек губы, и Саске как-то слишком сильно заострил на этом внимание. — Если Франция победит, ты пройдёшься голышом по нашей улице. Сколько она выпила? — Это несерьёзно. — Саске и сам, кажется, захмелел, раз его вообще не смутило выдвинутое условие. — Хорошо, тогда-а-а… есть у меня одна подруга, которая недавно жаловалась, что ей никто не отправляет дикпики. — У неё явно какие-то проблемы, своди её к психологу. — Если Франция победит, ты отправишь ей фотку своего члена. — Это звучит омерзительно, — Саске поморщился. — Но я согласен. — Настолько уверен в своей победе? — Саске не ответил, приложился к банке с пивом и мигом её осушил. В голове уже присутствовало лёгкое помутнение. — Хорошо, а если проиграю я? — Предлагай, что хочешь. — Могу предложить поцелуй, но вряд ли оно тебе надо. Саске посмотрел на неё ещё раз, отметив, что никакого волнения, выдвигая подобную ставку, она не испытывала. Если только немного: она непрестанно теребила пуговицу на своей муслиновой рубашке, но смотрела с такой непоколебимой уверенностью, что даже интриговала. — Настолько уверена в своей победе? — передразнил Саске. — Настолько, что готова повысить ставки. — Ого. — Он взглянул на ещё неоткрытую бутылку пива, которую Сакура оставила здесь, чтобы не бегать в кухню. — А если я приму твою ставку? — В этом и смысл, — она подалась к нему, протягивая ладошку. — Ну как? По рукам? Саске с минуту изучал её лицо внимательным прищуром, а потом загадочно хмыкнул и пожал протянутую ладонь. — По рукам. Неловкость возникла не сразу. С Сакурой было сложно почувствовать себя неуютно, ведь она шутила, несла всякий пьяный вздор, словно они знакомы уже не первый год, а Саске редко с кем-то так общался. Её компания была приятной, пока они одновременно не потянулись за бутылкой пива и их пальцы не соприкоснулись на долю секунды. Почему-то только сейчас условия пари вдруг показались абсурдными им обоим, но озвучить это вслух не решился никто. Тем более, перерыв закончился, и по телевизору вновь транслировался матч. Коротко кашлянув, Саске откинулся на спинку дивана, уступив пиво Сакуре, как истинный джентльмен. И неловкость испарилась почти сразу, ибо события, разворачивавшиеся на экране, оказались не менее напряжёнными: Мбаппе проделал дубль, сравнял счёт на восемьдесят первой минуте, и Сакура подпрыгнула на месте, взвизгнув от радости. Саске выглядел раздосадованным. — Да ладно тебе, — она слегка навалилась на него, толкая в плечо, и усмехнулась: — Твой член я увижу в любом случае. Это Саске проигнорировал, потому что для себя уже решил, что уйдёт, как только закончится матч. Не очень хотелось отправлять кому-то фотку своего пениса. Нет, он уйдёт в любом случае, даже если Аргентина выиграет. — Есть! — Саске будто по инерции вдруг подался вперёд и разок ударил кулаком в воздух. От неожиданности Сакура едва не расплескала пиво. Месси забил гол. А потом Франция снова сравняла счёт: назначили серию пенальти. Сакура и Саске заметно напряглись, внимательно наблюдая за ходом последних минут. Они оба до безумия любили футбол, но никогда прежде игра не подогревала азарт настолько. Лично Саске испытывал подобное впервые. И впервые победа радовала его так сильно. — Да! — он подскочил с дивана, заорав так громко, что был уверен — его слышно даже в собственной квартире. — Да! Да! Сакура с детской грустью оттопырила нижнюю губу и шумно вздохнула: — Пропали мои денюжки. — Сколько ты поставила? — из любопытства спросил он, подбирая со столика её бутылку, на дне которой ещё плескалось несколько глотков. — Немного, — пожала плечами Сакура. — Восемь с половиной тысяч иен… Саске поперхнулся пивом, едва не заплевав ковёр, и изумлённо уставился на Сакуру. — Сколько-сколько? — он на автомате прикинул, сколько всего мог бы купить за такие деньги, и усмехнулся: — А ты, я погляжу, дама с ебанцой. Сакура широко улыбнулась, как если бы услышала комплимент. — Спасибо. Настала пора уходить; Саске поставил пустую бутылку на стол и будто нехотя кивнул на прощание. И тогда Сакура поспешила его задержать: — Уже уходишь? — в её голосе не было обиды, она, скорее, удивилась. — А как же пари? — Слушай, — Саске рассеянно провёл по волосам, выискивая в голове какую-нибудь деликатную отговорку, но неистовый недотрах блокировал все аргументы, — я сейчас не очень заинтересован в отношениях. — Так и я тебе не свидание предложила, — усмехнулась Сакура. — Всего лишь добрососедский перепих. В честь новоселья. Для Саске, член которого за последний год не видел ничего, кроме его широкой ладони, довод Сакуры показался пиздец каким невинным. Он буквально балансировал между «да» и «нет», но больше всё-таки кренился в сторону согласия. — Здесь? — хмуро спросил он. Сакура закатила глаза. — А где ты видел, чтобы соседи друг другу койки показывали? Ну, знаете ли, соседей, которые показывают друг другу гениталии, Саске тоже не встречал. Коротко кашлянув, он вернулся на диван и нервно заёрзал на подушке, пробуя устроиться поудобнее. Спор есть спор, да? Он не должен чувствовать себя некомфортно потому, что выиграл. К тому же, Сакура явно не против. — Это глупо, — с усмешкой выдохнул Саске, — я лучше пой… Она не позволила договорить: обхватила лицо Саске прохладными ладонями и сладко-сладко провела языком по его губам. Он прерывисто выдохнул, позволил Сакуре взять инициативу, а себе — кайфануть от её тягучего и тёплого поцелуя, смакуя её язык во рту. Причмокнув, Сакура оторвалась от губ Саске и, заглянув в его подёрнутые мутной пеленой глаза, тихо прошептала: — Я сверху. — Легко перекинув ногу через бёдра Саске, Сакура устроилась на его коленях и тут же ощутила стояк, упирающийся в промежность через плотную ткань джинсов. — Ух ты… — Спасибо, — зачем-то хрипнул Саске и в непонятном порыве легко куснул её подбородок. Теперь, когда Сакура так плотно к нему прижималась, он явственно ощущал отсутствие у неё лифчика и жар кожи, приятно прогревающей через одежду. Потянувшись к рубашке Сакуры, Саске расстегнул первые три-четыре пуговицы и с упоением вздохнул, когда под взгляд подставилась маленькая упругая грудь с затвердевшими сосками. Он лизнул один, вобрал его в рот, посасывая, а второй — с нежной осторожностью покрутил пальцами. Сакура томно выдохнула, вцепилась в жёсткие волосы Саске, без слов намекая, насколько по душе ей такая ласка. Нетерпеливо заёрзав на его бёдрах, она услышала довольный полустон: Саске и сам сдерживался из последних сил. Чуть приподнявшись, Сакура приспустила брюки вместе с бельём, стянула их с ноги, пока Саске шустро расправлялся с ремнём и ширинкой. Он провёл ладонью вдоль напряжённого члена, распределяя предэякулят, и приоткрыл губы в беззвучном стоне, когда Сакура медленно на него опустилась, обволакивая потрясающим жаром. Чё-ё-ёрт, а в ней очень, очень хорошо. Темп Сакура соблюдала идеально, опираясь на плечи Саске, она то вращала бёдрами, то упруго подскакивала, соблюдая комфортную себе длину, которой с каждым разом Саске становилось недостаточно. — А-а ты в электрике… разбираешься? — сглотнув, поинтересовалась Сакура. Если каждый акт его помощи будет заканчиваться так, то он научится разбираться во всём. Крепко сжав ягодицы Сакуры в руках, он пару раз резко подался вверх, вставляя до упора, и, несдержанно рыкнув, пропыхтел: — А что нужно? — Фен, — она застонала, запрокинула голову назад, удерживаясь за плечи Саске. — Там провод… заискрился, короче… Чё-ё-ёрт, а ты хорош. И вот-вот кончит. Титаническое самообладание Саске улетучивалось при одном взгляде на её лихорадочно порозовевшие щёки; на её искрящиеся, словно от слёз, глаза; на её красный язычок, юрко пробегающийся по губам, обсохшим от частых вздохов. — Саске, — как-то напугано пролепетала Сакура, — я сейчас… Её затрясло в мелкой эйфорической конвульсии, из горла вырывался громкий стон, от которого волоски на загривке Саске наэлектризовались. Он сам весь наэлектризовался. Обняв и крепко прижав обмякшую Сакуру к себе, Саске насаживал её на себя, вбивался до помутнения рассудка и боли в пояснице, прислушиваясь к тихим всхлипам, смешанным с измождённым скулежом. Собственный стон донёсся до него как со дна глубокого колодца; перед глазами заплясали ярко-кислотные мушки, почти полностью застилающие обзор, и Саске потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя. Охренеть. — Не переживай, — тихо пробормотала Сакура, отклеивая запотевший лоб от футболки Саске, — я пью таблетки. Она заглянула в его глаза; Саске неожиданно захлестнуло такой необъяснимой нежностью, что он не сдержался, вытянул шею и легонько ущипнул губы Сакуры своими, мазнул языком, завлекая в поцелуй. — Так что там с феном? — промурчал, скользнув к тонкой шее, покрытой бисеринками испарины. — Сейчас собрался чинить? Саске усмехнулся. — Почему бы и нет?