Сын царя небесных зверей.

— Отец, а когда я вырасту, я стану таким же как ты? Спрашивает его ребёнок. Ещё совсем маленький, только научившийся превращаться в человекоподобную форму. Но Тайлун не мог налюбоваться на него. Он не мог не гордиться каждым его достижением. От первого полёта, даже если тот приходил к драконам естественно, до первого сказанного слова. Он помнил, как вчера, как Цянлун был всего лишь невылупившимся яйцом. Для драконов, время всегда текло степенно и долго. И с их памятью, оно никогда не забывалось. И как же Тайлун был рад за это. Он не мог представить как бы он жил, если бы не мог хранить каждое воспоминание, каждую свою гордость о сыне у себя в голове. Но на вопрос он... Засмеялся. Заливисто, теряя дыхание. Цянлун надул щёки в обиде, явно подражая кому-то из небесных зверей. Драконы щёк не дули — не могли, только в человеческом виде. И Тайлун всегда как только можно с сыном был в истинном обличии пока тот не смог превратиться, и уж он-то точно щёк не дул. Вид этот, желаемого ребёнком эффекта не вызвал. Тайлуну захотелось только ещё больше засмеяться, но он сдержался. В глазах его сына блестела не просто обида, но и смесь реальной грусти. И над этим Тайлуну смеяться не хотелось. Он встал на колени перед сидящим на ступеньке дворца Цянлуном. Его синие глаза посмотрели в точно такие же, но ещё на совсем детском лице. Он начал просто, но терпеливо. — Эти переживания не под стать сыну царя небесных зверей, Цянлун, — Тайлун улыбнулся, — не важно каким ты вырастешь. Самое главное, что ты вырастешь собой. Цянлун рос, и рос. Он становился выше, длиннее, опытнее, умнее. Его нрав вспыхивал искрами, и его характер сглаживал углы. Вот, он летал уже самостоятельно и заводил друзей среди других небесных зверей. Вот, он уже думает каким бы хотел свой собственный дворец. Тайлун учит его, поддерживает каждое его начинание, следит, пока Цянлун растёт и растёт. Но драконы растут медленно, и взрослеют ещё медленнее. — И это прекрасно. Но он был ребёнком. Он был ещё ребёнком. Наивным, податливым даже в некоторых аспектах. Но Тайлун никогда бы не обвинил никакую черту характера Цянлуна за это. Это была его вина, как отца, и только его. Нужно было смотреть лучше, нужно было следить лучше. Но что было, когда уже нет?! Его ребёнок был в плену, и он мог только... КАК ОН ПОСМЕЛ?! Чешуя Цянлуна. Доспехом, на теле этого проклятого Императора! Тайлун хотел убить его, нет. Он убьёт его. Убьёт. Убьёт. Убьёт. Сдерёт с него заживо кожу и посмотрит как ему это понравится. Сдерёт, сдерёт, сдерёт. Но он был наивным глупцом, пошедшим на поводу своего же отчаяния. Слепо поверив, что Цянлуна действительно отпустят. А теперь. Тайлун даже не мог двинуться в сторону убийцы. Не мог ничего сделать пока "Император" смеялся будто его скоро схватит приступ. Тайлун кричал, пытаясь из всех сил сотворить невозможное и снова срастись вместе. Да даже не это, ему бы просто доползти до убийцы. Откусить ему голову, или ногу. Хоть что-то, что-нибудь. Только не быть и дальше беспомощным. Император убил Цянлуна. Его сына. Его отраду и гордость. И он ушёл безнаказанным. Тайлун остался в небесной темнице, до него не доносился даже зов его подданных, пока он оплакивал своего сына. Его сын, Цянлун, жертва безрассудности своего отца и жестокости Императора небесного дворца, умер. И Тайлун почувствовал, что в тот момент, он тоже мог всё-равно, что уже быть мёртвым. И Тайлун всё думал, года напролёт, почему бы Цянлун когда-либо хотел быть как он.