И снова утону в глазах твоих, ведь я без ума от них (намёк на past!Аллен/Неа)

— Этот «день» всё-таки настал… — проговорил мужчина, обернувшись в сторону закованного цепями юноши, — Я планировал выбрать более удачное для «откровений» время, но тянуть неизбежное дальше нельзя. Прости меня, «Аллен»… Надеюсь, заглянув в «наши» воспоминания, ты поймёшь и примешь окончательное решение. ************************************************ Холодно. Снова. Ни на что не годен, только мешаюсь. Холодно. Выдыхая, закутываюсь плотнее в плед. Не греет. — Слушай… Ну и местечко для сна ты себе выбрал — простыть не боишься? Кстати, меня зовут Неа! А тебя?

Он… вдруг появился передо мной

Юноша с темными кудрявыми волосами… и золотыми зрачками. Его звали Неа.

Он… Безусловно, был каким-то неземным созданием

— … А я... Аллен… Голос дрожит. Наклонив голову в бок, юноша внимательно выслушал еле различимый шёпот чужого голоса и, странно приподняв уголки губ, раскрыв рот, прокомментировал: — Вот как? Незатейливое у тебя имечко, если честно!

Я не понимаю…

Юноша, не прерывая зрительного контакта, сел на землю, повертел головой в стороны и продолжил шёпотом, будто случайно возникший диалог является тайной, касающееся только их: — А я вот из дома ушёл! Нет сил больше терпеть! Я сдерживался ради спокойствия Маны и Матушки, но этот старый хрыч выводит меня из себя! Каждая минута общения с ним вызывает у меня рвотные позывы! Ещё улыбается он так приторно, аж гадко становится! Обычно я стараюсь закончить по быстрее с ним диалог или вовсе, избегать, но сегодня был по плану организован «семейный ужин», а этому хрычу, судя по его довольной физиономии, нравится выводить меня из себя!

Кто он такой?

— Эй, Аллен, ты меня слушаешь? Неужели ты на стороне хрыча? — поинтересовался, отвлёкшись, юноша с неким недовольством и возмущением заглядывая в глаза.

Почему рассказывает всё именно мне?

— Мне всё равно… Иди и найди себе другого собеседника… Надувшись, юноша подскочил со своего места и приблизился ко мне, соприкасаясь своим носом к моему. Тёплой ладонью он убрал чужую чёлку, прикрывающую глаза, назад, его лицо приняло то же выражение, как и при комментировании имени — Какой ты красивый неразговорчивый засранец, Аллен! Как можно прятать такие глаза под чёлкой? Впервые подобные встречаю у кого-то… Цвет достался от мамы или от папы? И зачем их скрывать? Я бы всему миру хвастался ими!

Красивый…?

Юноша нагло взял лицо в свои ладони и начал задумчиво рассматривать его, вертя в разные стороны. — Могу признать, хорош собой… Роад бы ты понравился: ей нравятся такие мальчики. Грубо отодвинув чужие ладони с лица, отвернулся, не вынося взгляда этих глаз и с недовольством ответил, чтобы наконец отстали: — Достались от мамы. С чёлкой лучше. Будь добр, оставь меня. Выслушав долгожданный ответ, юноша сделал выводы и залез ко мне, приобнимая и закрывая себя клочком пледа, довольно протягивая: — Так теплоооо… — Чего… Эй! Да какой нормальный ребенок…! — Теперь тебе не «всё равно». Я не нормальный, и ты тоже. Поговорим об этом? Такое чувство, будто я тону в его глазах.