Часть 1

Она ненавидит себя. Ей до одури хочется спрыгнуть с Астрономической башни. А может броситься под один из маггловских автомобилей, про которые так любил говорить её отец. Она ненавидит себя, но никто об этом не узнает. Она не даст просочиться своим чувствам сквозь маску дружелюбия и спокойствия. Она ненавидит то, как каждый раз замирает при виде него. Ей хочется быть как Гарри или Рон, которым плевать на чувства слизеринского мудака. Которые, не задумываясь говорят всё лишь бы посильнее задеть этого говнюка. Она ненавидит себя, потому что замечает каждое изменение в его выражении лица. Всматривается, пока не понимает, что следующее его оскорбление было адресовано ей. Она ненавидит себя всегда, вспоминая его жалкие попытки посильнее задеть её, ведь поводом для расстройства служат не его слова, а её их восприятие. Она ненавидит себя, наблюдая за ним в Большом зале или библиотеке. Отмечая то, сколько ложек сахара он кладёт в кофе. Или то, что его не интересуют книги, связанные с трансфигурацией. Хотя она прекрасно знает, что его оценки едва ли уступают её в этой дисциплине. Она ненавидит себя, потому что это чувство единственное, что может перекрыть её слабость перед врагом. Она ненавидит себя и свои чувства по отношению к нему. Она ненавидит себя и то, как ровно звучит её голос, когда она притворяется перед друзьями, что влюблена в Рона. Она ненавидит себя, но одно её успокаивает: Драко Малфоя она ненавидит ни меньше. Она ненавидит себя, записывая все свои чувства в злополучный дневник, любезно подаренный Джинни на Рождество. Она ненавидит себя, вспоминая их первое знакомство. Когда этот, слизеринский гад, ещё не знал о её происхождении. Как мило он улыбнулся ей и подал руку, когда она упала на мокрый асфальт. Как смеялся, когда она рассказывала ему о своём первом выбросе магии. И как изменилось его лицо, когда он увидел её родителей. Гермиона мотнула головой, прогоняя эти мысли и стараясь убедить себя, что она счастлива. Любовь никогда не была для неё чем-то важным в жизни. Книги - да. Семья - да. Друзья - тоже да. Карьера - определённо, но не какая-то школьная влюблённость, о которой в скором времени, после выпуска она забудет. Но какие бы аргументы не выдвигал разум, сердце всё равно пустилось в скач, при виде его на квиддичном поле. Конечно, она знала, что он будет. Почему же ещё она могла прийти сюда? Однако себя она уверила, что это из-за Рона, который впервые сегодня играл против Слизерина. Луна, сидящая рядом, смотрела на неё немигающим взглядом и проговорила так, чтобы услышала только гриффиндорка: Драко кажется стал летать намного быстрее, и тело подкачалось. Должно быть он много тренировался. - Да, возможно. - Мерлин, будто она сама не заметила. Однако в его внешности были и другие изменения. Скулы стали более заострёнными, а глаза не выражали ни единой эмоции. Даже свойственного ему презрения. Возможно, окклюменция. Мешки, тёмные круги под глазами говорили о бессонных ночах. Однако их мало, кто замечал. Чары гламура на Превосходно выполняли своё дело, но Гермиона была слишком увлечена разглядыванием Малфоя, чтобы подмечать моменты, когда они спадают. Впервые это выбило всю почву из под её ног. Конечно, никто сейчас не спал спокойно, но даже Гарри, с кошмарами от Волан-де-Морта, выглядел намного свежее. Каждый раз она отдёргивает себя, раздумывая над развитием сюжета, если она подойдёт и спросит его: Что происходит? Перед глазами всплывают картинки того, как он пошлёт её. Сказав что-то на подобии: "Не суй свой грязнокровный нос в мои дела и катись нахер отсюда". Или ещё хуже, просто проигнорирует. Зная его, можно ожидать чего угодно. Хотя она и не была уверена, что знает его. Она знает Гарри. Знает, потому что видела его и в отчаянии, и в моменты боли. Видела, как горят его глаза, когда он получал новую порцию обнимашек от семьи Уизли. Она знает Рона. Рона, который любит шахматы. Знает, потому что видела его горящие глаза, когда он побеждал в новой партии, хотя это было очевидно. Она знает какую еду предпочитают её друзья. Знает, что они едят через силу. Даже знает какие им нравятся девушки. Но она не могла сказать того же про Драко Малфоя. Она не знала могут ли его глаза, цвета штормового неба, сиять. Не знала могут ли уголки его губ подняться настолько сильно, что щеки заболят. Она не знала о нём ровным счётом: ни-че-го. Но она любила его. С болью на сердце, со слезами на глазах, с ненавистью во взгляде. Любила. И это осознание разбивало её сильнее любого провала в учёбе. Возможно, если она будет знать его лучше. Знать его недостатки, она разлюбит его. На это оставалась вся надежда. *** Гермиона Грейнджер ненавидит себя спустя десять лет, когда, казалось бы она счастлива с любимым мужем. Когда у неё двое прекрасных детей. Когда её мечты о идеальной жизни исполнены. Но злополучный дневник, любезно подаренный Джинни, всё ещё используется ею, чтобы описать то, как же она ненавидит Драко Малфоя, который в скором времени после войны стал её другом. Который женился на прекраснейшей чистокровной Астории Гринграсс. Который, считая её лучшей подругой, рассказывал ей обо всех их семейных вечеринках со Скорпиусом и Асторией. Гермиона Грейнджер ненавидит себя, потому что на протяжении многих лет любит Драко Малфоя. И даже узнав обо всех его недостатках, которых казалось бы не было, она продолжала любить заносчивого Драко Малфоя. Но об этом знает лишь потрёпанный дневник, украшенный следами от слёз. Дневник, спрятанный в куче вещей на чердаке. Запечатанный всеми известными ей заклинаниями. Который открыть сможет лишь сама Гермиона Грейнджер - Уизли.