Тилль. Берлинские пончики

      Крапфен, берлинец или же берлинский пончик — это пончик без центрального отверстия, приготовленный из сладкого дрожжевого теста, обжаренного на сале или растительном масле, с начинкой из джема и обычно посыпанный сахарной пудрой. Очень популярен по всей Германии, и его можно найти в булочной любого города.

***

      A = Affection (как он проявляет свою привязанность?)       В основном через действия: начиная от подарков и заканчивая чем-нибудь бытовым и незаметным, как, например, сваренный на двоих кофе или купленная невзначай вазочка, которая накануне приглянулась тебе в магазине. Через слова Тилль изъясняется хорошо в поэзии, но чёрта с два он посвятит тебе стих. Разве что только в случае масштабной ссоры или расставания или чудесного минета, но в остальном он не хочет, чтобы что-то, что он считает прекрасным и чистым, очернялось его стихами, — как бы твоё внутреннее эго ни желало получить парочку сладких строк в воспевание. Но нет, милая, довольствуйся молчаливыми поглаживаниями по спине и не возникай. Любви потребна тишина!       B = Beauty (что больше всего ему нравится в тебе?)       Твои глаза. Давайте сейчас без шуток про Лободу, ладно? Кхм, так вот… Памятуя о том, что очи есть зеркало души, Тилль, пожалуй, с первой вашей встречи возымел привычку смотреть тебе в глаза: иногда долго и намеренно, иногда это просто мимолётный взгляд, но каждый раз это выглядит как некий способ невербального общения, и со временем он настолько продвинулся в нём, что ему хватает единожды посмотреть тебе в глаза, чтобы всё понять. Ну и… Не будем забывать, что вторая пара глаза, которая по совместительству такой же индикатор отражения души, тоже порой бывает весьма красноречива. Тебе не холодно случаем?       C = Cuddles (он любит обниматься? Как он это делает?)       О, объятия — это как раз один из его способов выразить свою привязанность, и в некоторые дни Тилль прямо-таки становится липучкой, хоть это и бывает редко. Его излюбленный вид — объятия со спины, когда его руки обхватывают твои плечи или талию, а лицом он утыкается в изгиб твоей шеи; почему-то в такие моменты даже кажется, что он пытается оградить тебя от остального мира, чтобы вы оба насладились этими минутами, проведёнными вместе. Тилль действительно может обниматься так подолгу, и иногда он даже немного покачивается из стороны в сторону, словно убаюкивает, — естественно, до тех пор, пока вам снова не понадобится вернуться из этого транса в реальность. Ну, или пока тебя не укачает.       D = Domestic (любит ли он помогать тебе по дому?)       Тут уж козерожья натура вылезает просто бесцеремонно. Поначалу ты думала, что будешь поднимать за ним разбросанные по всему дому носки, но оказалось всё наоборот, и выкрики «ты опять не сложила свои майки!» скоро натрут тебе мозоли в слуховом проходе. Так что можно считать, что уборка всецело принадлежит Тиллю: он здесь как группенфюрер командует, сколько раз нужно пропылесосить ковёр, подмести и вымыть полы и протереть пыль на полках. И не дай бог где-то будет валяться несложенная одежда! Руки в ноги и пошла убирать за собой. К готовке же он относится постольку-поскольку: в основном эта задача лежит на тебе или на доставке готовой еды, но, в то же время, приготовление мяса Тиллю нравится брать на себя.       E = Emotions (как он выражает свои эмоции, находясь рядом с тобой?)       Не так ярко, как хотелось бы на самом деле. Да, он доверяет тебе и без того подпускает тебя к себе ближе, чем кого бы то ни было ещё, и всё же кажется, что какой-то определённый пласт эмоций он просто перманентно держит в себе под замком. Просто Тиллю так спокойнее. А тебе необязательно совать свой любопытный нос в шкафы со скелетами.       F = Fiance (хочет ли он скорее сыграть свадьбу или, наоборот, тянет с этим?)       Если хотите, чтобы Тилль ещё сильнее поседел, предложите ему сгонять в ЗАГС и вслух порассуждайте про свадьбу. В молодости он уже наломал дров, женившись в двадцать по вбитым в голову отцовским установкам, а затем и в тридцать, ведомый чёрт знает чем или кем, и, учитывая, что все эти браки закончились плачевно, Тилль теперь обходит все эти ваши свадьбы за километр. Белая фата? Разве что на чучеле, которое потом можно сжечь.       G = Gifts (как он дарит подарки? Каковы его привычки в этом плане?)       Максимально хаотично. И как бы Тилль ни любил грамотно распоряжаться доходами, в плане подарков он, можно сказать, транжира. Любое твоё «оу, глянь какая прелесть!» будет воспринято как «покупай, чё стоишь?», поэтому можешь не удивляться, что через день-два на столе в кухне будет стоять фарфоровая солонка, о которой ты и думать уже забыла. С праздниками ещё хуже: если Рождество, то ёлка настолько огромная, что еле влезает в дом; если восьмое марта, то на тебя поутру скинут охапку цветов, в которых ты задохнёшься. После такого хочешь не хочешь, но станешь осторожнее в словах…       H = Honesty (есть ли у него секреты от тебя или он честен во всём?)       О, ну, смотрите: в чёрном-чёрном городе, на чёрной-чёрной улице, в чёрном-чёрном доме, в чёрной-чёрной комнате, на чёрном-чёрном шкафу висел чёрный-чёрный замок из надёжного сплава и со сложным механизмом — так что хватит тыкаться туда отмычкой из невидимки, иначе за тобой придёт Барабашка и утащит тебя в мешке. Есть вещи, которые уйдут с ним в могилу, и даже ваши отношения этого не исправят.       I = I love you (как часто он говорит, что любит тебя?)       Как уже было говорено, Тилль не любит зазря трепаться — ему проще показать. Причём это касается даже самых базовых эмоций и чувств, с чем, конечно же, просто стоит смириться и не впадать в уныние, что заветное «ich liebe dich» последний раз прозвучало с диким хохотом после твоей смачной отрыжки от кружки пива. Тилль слишком много раз обжигался, чтобы теперь разбрасываться такими громкими словами.       J = Jealousy (насколько он ревнив? Что он делает, когда ревнует?)       Ревнив до одури. И — внезапно — это ещё одно проявление привязанности, а не собственничества, как может показаться. Конечно же, Тилль не ревнует тебя к каждому столбу и спокойно относится к твоим знакомым и друзьям мужского пола… до тех пор, пока их наглые ручонки не станут слишком уж фамильярно лапать тебя там, где им вот вообще не стоило. Тогда он чертыхнётся и, криво напялив на себя маску вежливости, стоически снесёт этот вечер, но по дороге домой он ещё не раз вытрет пальцами твои щёки и губы, которых касались чужие телеса, и раздражённо пробубнит о том, что больше не пойдёт с тобой на такие вечеринки.       K = Kisses (как он целует тебя? Куда ему нравится получать поцелуи?)       Куда придётся, на самом деле, Тилль в этом плане напрочь отключает мозг: в губы, в щёки, в шею, в живот — и пошло-поехало, он готов расцеловать тебя от макушки до пят. Конечно, если это поцелуй в губы, то в основном он всегда начинается как что-то медленное, нежное и даже робкое, и лишь затем стремительно набирает обороты, после которых тебе лишь решать, будет ли у этого кордебалета продолжение в виде выкинутых в неизвестном направлении трусов.       Поцелуи от тебя же Тиллю нравится получать в уголки губ или плечо. Он находит их по-своему забавными и милыми, и, пожалуй, это одна из немногих вещей, которая заставляет его чувствовать себя смущённым.       L = Little ones (что он думает о детях?)       Praise abort.       Ладно, это мем. По большому счёту, наделав приличное количество детей (в одном интервью на вопрос о количестве он ответил «много», в другом сказал, что детей у него четверо — как минимум, лол), Тилль решил завязать с этим делом, иначе маленькие Линдеманны заполонят такими темпами весь мир, хотя к самим детям он относится более чем нормально, даже положительно. Ну, по крайней мере, пока этот спиногрыз не раззявит рот в истерике.       Что касаемо ваших совместных детей, то Тилль подумает об этом ещё стопицот раз, прежде чем вынесет вердикт, так что зефирные замки с карапузами под мышкой особо не строй.       M = Morning (как вы вместе проводите утро?)       Медленное пробуждение и твоё тихое сонное ворчание «ты опять меня придавил…», затем ленивый поход до ванной, где Тилль ещё минут десять будет стоять перед зеркалом, думая, стоит ли ему бриться или оставить сутенёрские усы на пару дней. А после не менее ленивое шлёпание четырёх босых стоп до кухни, где вы в комфортном молчании будете потягивать утренний кофе, пока кто-нибудь из вас не осмелится нарушить его шутливым комментарием, — после этого, можно сказать, день начался.       N = Night (как вы вместе проводите ночь?)       Если трусы всё же не улетели в неизвестном направлении, что бывает довольно часто, то ночь, как и утро, проходит без резких телодвижений: совместный душ с обсуждением насущного, затем поход до спальни, во время которого тебя будут легонько подталкивать, чтобы ты быстрее шевелилась. А когда же вы наконец уляжетесь, то Тилль предпочитает почти сразу обнять тебя за талию и придвинуть к себе, даже если ты не собираешься сейчас спать.       Но после секса спать всё же приятнее: ты отрубаешься почти мгновенно, а он лишь давит довольную лыбу, притягивая тебя ближе к себе и накрывая одеялом.       O = Oddity (какая у него есть странность?)       Самоповреждение. У Тилля какая-то нездоровая мания раскроить себе ножом руку или подставиться под искры из огнемёта во время концерта. Он даже умудрится похвастаться тебе, что его рана до сих пор не зажила, как бы дико ты на него ни смотрела в этот момент. На любые твои вопросы он лишь отмахивается, говоря, что привык к боли. Так что тебе остаётся лишь держать ножи на кухне затупленными и лишний раз надеяться, что дед не захочет от скуки сыграть в ящик.       P = Patience (насколько легко его разозлить?)       Тилль весьма… вспыльчив, но это не проявляется так, как можно ожидать: скорее ты будешь видеть его внешне крайне спокойным, да и голос будет у него расслабленным и обычным, разве что блестящие от ярости глаза будут выдавать его с головой. Но в этом плане у него стоит внутренний измеритель терпения, и когда ртуть поднимется по шкале до последних рисок — жди беды. Но достигает он этого порога не часто, только в самых вопиющих случаях и с «нужными» людьми (челы из тех.поддержки на концертах, привет). О, ну и если ты возымеешь наглость потыкать на самые болезненные точки в ходе спора, то сможешь потом в полной мере испытать все последствия в виде игнорирования, холодного и отстранённого поведения и, как ты жаждала, стиха. Не жди там медовых речей с извинением, у Тилля тоже хватит наглости, чтобы полить тебя извращёнными метафорами и оскорблениями.       Q = Quiet time (как он успокаивается?)       Если гнев хлещет изо всех щелей, то Тилль не против что-нибудь разгромить — столик в той же гримёрке, например — или сделать с виновным что-нибудь эдакое, что не принесёт ему сильных увечий, но надолго запомнится, чтобы в следующий раз он меньше лажал. В такие моменты, к несчастью, он может прибегнуть и к алкоголю, утробно прорычав, чтобы все оставили его в покое. Универсального метода борьбы с гневом он так и не нашёл: ему просто нужно перебороть это чувство в одиночку, насильно осадить себя и, может быть, выплеснуть потом эмоции в стихах.       Однако всё же стоит заметить, что Тилль никогда не стремится начать конфликт первым. Оттого и успокаиваться труднее, зная, что не он всё это начал. Да и к тому же самое худшее — чувствовать себя после всего ужасно виноватым.       R = Remember (какое его любимое воспоминание из ваших отношений?)       Ваш первый поцелуй. Пожалуй, это был самый робкий и целомудренный поцелуй из всех, что были после, и Тилль бережно хранит это воспоминание в мельчайших подробностях. Да и чего уж греха таить — первые поцелуи с прошлыми пассиями, которые были ему особенно дороги, тоже удостоились места в его памяти. Даже если некоторые из этих отношений были просто катастрофой, хоть что-то светлое всё равно должно остаться после них.       S = Security (как он защищает тебя? Как он хочет, чтобы его защищали?)       Если понадобится, Тилль в буквальном смысле отгородит тебя от всех и вся, чтобы никакие нападки не посмели до тебя добраться, а с ними он уже сам разберётся как-нибудь. Излюбленная тактика, конечно, игнорирование, но в экстренных случаях он не будет чураться более грубых действий или дерзких высказываний.       А вот вопрос с защитой, исходящей от тебя, интересный… Тилль вообще привык полагаться на самого себя и, соответственно, решать все проблемы самостоятельно, но если ты действительно хочешь защитить его, то просто доверяй ему и верь тому, что он говорит: в подобных случаях последнее, что он будет делать, это врать близкому человеку, особенно, когда кажется, что против него обернулся весь мир.       T = Try (сколько усилий он вложил в свидания, годовщины, подарки, повседневные дела?)       Буквально всю свою душу. Возможно, он потом пожалеет, но сейчас ему некогда об этом думать.       U = Ugly (есть ли у него вредные привычки?)       Ну, быть рок-звездой уже в принципе походит на вредную привычку. Быть всемирно известной рок-звездой вообще можно расценивать как вариант медленного самоубийства. Там чуть-чуть алкоголя, здесь небольшой перекур… И, вероятно, его вредной привычкой можно назвать неспособность противостоять собственным искушениям, особенно, когда снизу вверх взирают блестящие глазки взволнованных фанаток. Тилль в принципе редко когда шёл рука об руку с верностью, поэтому остаётся лишь не думать об этом слишком часто, когда он уезжает в турне, и каждый раз повторять про себя, что таковы уж издержки его популярности.       V = Vanity (насколько он заботится о своей внешности?)       Этот человек фотографировался с Карлом Лагерфельдом, если кто не в курсе. Вообще, как ты заметила, у Тилля как будто есть прирождённое чувство стиля: даже просматривая его старые фотографии, когда у него в кармане мышь повесилась на паутине, ты удивляешься, что даже в обычных брюках с подтяжками и футболке он выглядел главным модником на районе. С приходом денег одеваться он стал, кажется, только лучше — всуньте его уже кто-нибудь на обложку Vogue, это просто невыносимо. Про остальное и говорить нечего: волосы всегда аккуратно уложены назад, ногти удивительно чистые даже после всей той копоти на концертах; лёгкий шлейф дорогого одеколона и гладко выбритое лицо… Исключая те дни сутенёрских усов, там у Тилля были свои приколы.       W = Whole (будет ли он чувствовать себя неполноценным без тебя?)       Поначалу да, Тилль ведь считает, что буквально отдал тебе кусок своей души, хотя не то чтобы он не привык к расставаниям за всё это время: когда такое происходит слишком часто, тут волей-неволей обрастаешь толстой коркой. Но любая корка может дать трещину, куда с лёгкостью залетят обида, гнев и разочарование, угодив прямиком в сердце. И тогда остаётся лишь глушить эти эмоции и латать корку, наращивая очередной слой. Так что по прошествии какого-то времени он снова утихомирится и очистит разум от ненужных мыслей. Разве что с одной оговоркой, которую он клянётся не нарушать вот уже какой раз, — никаких больше отношений.       X = Xtra (случайный хэдканон в виде короткой зарисовки)       Как порой приятно опустить босые стопы в прохладную воду…       Сидя на причале, нагретом от солнца, что сейчас было сокрыто обрывками облаков, ты едва покачивала ногами, пуская маленькие волны в реке, пока на твоей коже ещё блестели капли от недавнего купания, и вслушивалась в методичный и негромкий голос рядом.       — И затем насаживаешь на крючок, вот так… — продолжал рассказывать Тилль, держа между пальцами крючок с тянущейся от него леской и жирного опарыша, который извивался и был похож на перетянутую верёвкой свиную ножку.       Ты и до этого была не в восторге от того, что Тилль с совершенной обыденностью опустил руку в банку с червяками, но теперь, когда он ещё и проткнул его лоснящуюся кожицу остриём, горло, казалось, сдавила тошнота.       Ты тут же сморщилась. Тилль в одно мгновение переметнул на тебя взгляд: на фоне буйно цветущей зелени, яркого небосвода и колышущейся воды его обычно серые глаза сейчас окрасились в изумрудный и чуть ли не засветились, когда по трём воткнутым в бровь штангам пирсинга прокатился металлический отблеск, — Тилль нахмурился.       — Что тебе опять не нравится? — спросил он, чуть опустив руку с извивающейся на крючке личинкой.       — Ему, наверное, больно… — пролепетала ты невпопад, хмурясь больше прежнего, особенно когда услышала, как Тилль с усмешкой фыркнул.       — Буквально минуту назад ты орала, что это жирное мерзкое отродье.       — Господи, просто кинь эту штуку уже в реку! — почти приказала ты, скрестив руки на голой груди, от чего несколько капель воды скатились вдоль плечей.       Тилль с невозмутимым видом закинул удочку уже привычным ему движением, и ты лишь увидела, как в лучах вновь выступившего из-за облаков солнца блеснула натянутая леска. Однако в следующий же миг в твои руки нагло впихнули жёсткий пластик, переложив на тебя полную ответственность в поимке злополучной рыбы.       И на что ты только подписалась?       — На, держи. Кого рыбачить учат, меня или тебя? — саркастически спросил он и звонко хрустнул пальцами, указывая на корпус удочки. — Как почувствуешь, что леска натягивается, начинай крутить катушку. И держи крепко! Рыбы здесь прыткие.       С его наказом проще не стало: ты вцепилась в удочку до побеления ногтей и поджала губы, периодически краем глаза разглядывая расслабленную фигуру Тилля, который без стыда и совести, с играющей на лице улыбкой и прикрытыми глазами, грелся на июльском солнце, отсвечивая своей цветастой панамкой с какой-то вышивкой. Ты тихо и недовольно цокнула языком, ещё раз обводя взглядом его крепкие плечи, и снова посмотрела в сторону невидимой лески.       Из леса доносилась птичья трель, покуда уши улавливали звук едва слышного тёплого дыхания, — минута-две, а может, и больше, — ты беззвучно приоткрыла рот, заметив, как леска дёрнулась и натянулась.       — Тилль, клюёт, кажется… — почти прошептала ты с непонятным лёгким испугом, но Тилль даже не повёл плечом.       — Крути катушку, — спокойно напомнил он, не открывая глаза.       Ты с лёгкой нервозностью облизнула губы, начав скручивать леску и мысленно гадая, какая только живность могла напасть на мерзкого опарыша. Другой конец удочки согнулся — неужели там что-то большое? Ты зыркнула на Тилля, который теперь лениво моргал и, казалось, со скрытым коварным интересом наблюдал за твоими потугами.       Наконец леска свернулась достаточно, и крючок с брызгами выскочил из воды, явив прямо перед твоим носом извивающуюся серебристую рыбу размером с твою ладонь. Она качнулась на леске, на долю секунды оказавшись опасно близко к тебе, и ты тут же взвизгнула, судорожно всунув удочку Тиллю и подскочив с причала на ноги как ошпаренная.       Тилль от такой реакции сам невольно вздрогнул, на мгновение посмотрев на тебя с беспокойством и удивлением, но переведя взгляд на крутящуюся рыбёшку, он в одночасье расхохотался и, лёгким движением сняв её с крючка, кинул обратно в воду.       Он вновь обернулся и насмешливо посмотрел на тебя, пока ты всё ещё стояла поодаль, переминаясь с ноги на ногу.       — Напомни мне больше не брать тебя на рыбалку, — мягко сказал он, чуть понизив голос, а ты закатила глаза, пока лёгкими движениями поглаживала себя по плечам и медленно стала возвращаться к насиженному месту.       — Ой, отстань, — всё, что могла ты пробормотать, снова оказавшись на краю причала.       Y = Yuck (что ему бы не понравилось, как в целом, так и в партнёре?)       Капанье на мозги. Да, это может выглядеть, как стереотипная шутка про то, что мужики не любят, когда им долбят мозг, но Тилль действительно это ненавидит. У него нет проблем со слухом, дорогая, поэтому не надо по сто раз повторять одно и то же пассивно-агрессивным тоном, словно тебе делать нечего, лишь бы пособачиться. Причём на других людей это тоже распространяется, особенно в группе, где уже каждый выучил на зубок, что кого выбешивает за секунду. У Тилля всегда есть план действий, даже если он медлит и не сразу решается окунуться в омут с головой, но, поверь, он уже наперёд всё продумал и заведомо расположил все этапы так, как ему удобно. Именно поэтому настоятельно не рекомендуется вклиниваться вместе со своим язвительным сарказмом и трясти конструкцию плана так, чтобы из неё повываливались болты.       Z = Zzz (какие у него привычки во сне?)       Во-первых, он довольно поздно ложится, поэтому иногда вы можете засыпать отдельно, а, во-вторых, его объятия во время сна — твоя погибель. Сколько раз уже ты просыпалась посреди ночи от нехватки воздуха, потому что он слишком крепко прижал тебя к себе, так ещё и навалился сверху. Здесь уж только остаётся будить его и просить отдышаться, иначе такими темпами он тебя задушит. Справедливости ради, Тилль вечно мёрзнет под утро, потому что твоя невозмутимая задница опять перетянула на себя всё одеяло. Так что объятия — своего рода мстя.