Часть 1

— Терпеть меня не можешь, — ворчит Чан тебе в ухо, его потная грудь прижата к твоей, тела соединены наилучшим образом, — и все же ты ведешь себя как шлюха для меня… — Мм, — это все, что ты можешь ему сказать, пока он жестко втрахивает тебя в матрас, его темп не ослабевает, даже несколько минут назад, когда ты кончила. Ему все равно, всегда все равно — главное, чтобы он получал удовольствие от того, что вы не можете друг друга терпеть, и при этом делал это в подходящий момент. Чан всегда раздражал тебя. Да, он хороший парень, очень заботливый, когда дело касается друзей и семьи, следит за тем, чтобы всем было хорошо и весело. Но он также из тех, кто считает, что всегда прав. Как и ты, поэтому вы часто сталкиваетесь лбами. Дошло до того, что вы просто лаете друг на друга словами и находите самые ничтожные поводы для ссоры, просто ради этого. — Видишь? — усмехается Чан, целуя твою шею и облизывая то же самое место. — Ты шлюха. Ты, блять, ненавидишь меня, но вот ты здесь, дрожащая и выебанная, позволяешь мне пользоваться твоей пиздой, как я хочу. Обычно он милый парень, или, по крайней мере, таким его видит вся ваша дружеская компания, поэтому слышать, как он матерится, — это что-то с чем-то. Когда он впервые использовал слово «пизда», ты почти застонала — это было не то, чего вы ожидали от такого парня, как он, но он сумел вас удивить. — И вот ты здесь, — ты остановилась, когда он снова ударил по этому месту, на этот раз особенно сильно, — такой хороший парень ведет себя как конченный. — Такие шлюхи, как ты, не заслуживают лучшего, —усмехается Чан, касаясь губами твоей шеи, а затем переходит к поцелуям в плечи. — Вот что тебе нравится, когда тебя втайне трахают как шлюху… Никто не должен знать, какая ты для меня шлюха. Чан прав — именно это тебе сейчас и нравится, и ты винишь во всем Минхо. *** Не секрет, что вы с Чаном всегда находили повод для ссоры, это было нормой для вас двоих. Однажды, когда вы пришли поиграть в настольную игру, Чан и ты, конечно же, разошлись во мнениях по поводу одного из правил. Никто из вас не хотел его нарушать, и дело дошло до того, что Чанбин просто вышел из комнаты, расстроенный тем, что вы не можете спокойно поиграть. Минхо, поднявшись, тоже посмотрел на вас обоих, заставив вас почувствовать себя детьми. Тем не менее, ты не хотела признавать правоту Чана, и выхода из ситуации не было, поэтому ты понимала и Чанбина, и Минхо. — Знаете, вам двоим стоит просто потрахаться и выплеснуть весь негатив, — махнул он рукой, собирая игру и насмехаясь. — Вы портите всем удовольствие. С этими словами он тоже вышел из комнаты, а ты с Чаном просто уставились друг на друга. — Ты просто обязан все испортить, — сказала ты ему, вставая и решаясь уйти. Понятно, что твои друзья были на тебя злы, но ты не собиралась оставаться там с ним. — О, я все испортил? — закатил глаза Чан. — Пожалуйста! Может, Минхо и прав, тебе стоит вытрахать свой пыл. — Я не та, кто решает проблемы сексом, — выплюнула ты ему в ответ и забрала свои вещи, чтобы уйти, но слова Минхо не оставили тебя равнодушной. *** Ты ничего не говоришь Чану в ответ, пока он продолжает вливаться в тебя — сегодня ощущения слишком хороши, даже несмотря на то, что его слова больно ранят. Дело в том, что ты никогда не уверена, говорит ли он серьезно. Учитывая, как сильно он тебя ненавидит, ты не удивилась бы, если бы он был серьезен. И все же он и его член слишком нравятся тебе, чтобы остановиться, поэтому в последнее время ты испытываешь противоречия. — Ты сегодня такая хорошая шлюха для меня, — сообщает он, нежно покусывая твое плечо, отчего ты выгибаешь спину, покачивая бедрами, чтобы он мог дать тебе больше. Чан входит в вас полностью с каждым толчком, а поскольку под поясницей у вас подушка, угол позволяет ему делать это до конца. Он больше ничего не может вам дать, но вы хотите все больше и больше, кажется, ты становишься ненасытной рядом с ним. — Кто-то хорошо тебя учил, — ворчит он, опираясь на локоть, а другой рукой сжимая твою грудь. Но это не конечный пункт назначения руки, понимаешь ты, когда его пальцы осторожно прокладывают путь к твоему горлу и обхватывают его. — Поставил тебя на место… показал, как быть хорошей девочкой и позволить кому-то трахать твои мозги, пока ты просто лежишь и наслаждаешься, да? Его прикосновения к твоей шее все еще нежны, что удивительно для такого крупного парня. Но ты видишь нежность в его глазах и благодарна, что он может быть таким с тобой хотя бы в одном из аспектов ваших ненавистных отношений, поскольку словами он явно не владеет. Очевидно, Чан считает тебя намного опытнее, чем ты есть. На самом деле он второй парень, с которым ты спала, о чем тебе, вероятно, следовало бы упомянуть раньше, но у тебя не было возможности. В конце концов, вы двое только и делаете, что трахаетесь наедине или ссоритесь на глазах у других людей. Вы мало разговариваете, и Чан, например, никогда не задавал никаких личных вопросов. Однако, когда вы трахаетесь, он много говорит о тебе, высказывая подобные догадки, и ты позволяешь ему верить в то, что он хочет. Вы уверены, что у него гораздо больше опыта, чем у вас, поэтому вы доверяете ему все эти грязные разговоры, удушения и все остальное, что он придумает. В конце концов, Чан все равно хороший парень, даже если он вас ненавидит, так что он не причинит вам вреда специально. Он никому не причиняет вреда специально. Когда Чан оскорбляет тебя, это возбуждает, даже более чем. Ты заводишься от него, особенно когда он в это время находится внутри тебя. Но после этого ты чувствуешь себя грязной. Вначале ничего не предвещало беды, совсем нет. Когда это только началось, это был кайф, что-то, чего ты никогда раньше не делала, что-то горячее, тайное и волнующее, даже если это связано с кем-то вроде него. *** В следующий раз, когда вы увидели Чана после вашей пиздел- на вечеринке, потому что никто больше не приглашал вас на одни и те же тусовки по понятным причинам, — вы сразу же подумали о словах Минхо. Чем больше вы об этом думали, тем больше Чан казался вам симпатичным. У него было красивое лицо, милая улыбка и отличное тело. К сожалению, он был раздражительным и всегда был прав. Как-то вы оказались наедине и начали препираться по тому или иному поводу. Чан первым упомянул комментарий Минхо, и вы сказали ему, что стоит попробовать и посмотреть, сработает ли это, что взорвало его мозг. Он не мог скрыть, что думает по поводу вашего предложения, поэтому вы знали, что он согласится. В итоге тебя трахнули в его машине. Места мало, и было не очень удобно, но это был лучший сексуальный опыт, который у тебя был до этого момента, поэтому ты постоянно возвращалась за добавкой. Парень, который может заставить тебя кончить на заднем сиденье машины, определенно особенный, и ты просто не хотела отказывать тому, кто, кажется, так хорошо знает свое тело. Ты решила, что Чан чувствует то же самое, потому что он не мог перестать предлагать тебе, когда бы вы ни столкнулись. Всякий раз, когда вы виделись, один или другой предлагал пойти домой вместе или потрахаться где-нибудь поблизости. Обычно это был твой или его дом, в зависимости от того, у кого была квартира в полном распоряжении. Если нет, вы трахались на вечеринках, в его машине или иногда, когда выпивали слишком много, в подворотнях. Если его и ваши соседи были дома, а вам некуда было идти, но хотелось чего-то большего, чем просто перепихнуться, вы встречались с Чаном в мотеле и трахались всю ночь, не сообщая друзьям, куда вы пошли. *** Секс в мотеле заставлял вас почувствовать себя грязной, но не настолько, как секс в его комнате, как сейчас. В основном потому, что Чан никогда не обнимает и не целует вас после секса. Во время секса? Да, он весь в тебе, и он может быть нежным, когда старается. Бывают моменты, когда он опускает прижимается грудью к вашей спине и трахает из этой позиции, позволяя вам чувствовать его тело и его руки. И все же, как только он кончает, на него накатывает ясность ума, и он отходит, а значит, вскоре после этого вы отправитесь домой, чувствуя себя такой же дешевкой, какой, по его мнению, вы являетесь во время секса. Поначалу такая сделка вас тоже устраивала, потому что вы не чувствовали необходимости целовать или обнимать парня. но со временем вещи, которые он говорил вам во время секса, стали намного грубее, добавляя присыпку из комплиментов, и это начало вас беспокоить. — Что такое, хм? Хочешь еще? — спрашивает он после особенно громкого хныканья, которое вылетает из вашего рта, когда он попадает в нужную точку, его лоб теперь прижат к вашим щекам, кудри в ваших пальцах, когда вы крепко прижимаетесь к нему. — Всегда такая жадная… А с другими парнями ты такая же жадная? Он единственный, с кем ты трахаешься, немного странно, но ты никогда не говоришь об этом Чану. Ты не можешь, его эго станет еще хуже, если он узнает, что он второй и последний парень, с которым ты трахаешься, что ты не можешь насытиться им с тех пор, как начала спать с ним несколько месяцев назад, что ты пробовала встречаться с другими парнями, но всегда сбегала в последнюю минуту, так как все они были неудачниками по сравнению с ним. Все это смущает и ставит в точку невозврата. — Еще бы, — ворчит он рядом с твоим ухом, и ты чувствуешь, что вот-вот кончишь — Чан звучит так удовлетворенно и измученно, что ты даже испытываешь гордость. — Такая нуждающаяся… тебе никогда не хватает… ты всегда так хорошо принимаешь всю мою сперму, снова и снова… Тот факт, что сперма от его последнего оргазма вытекает из тебя, пока он продолжает в тебя входить, — неловкое напоминание о том, насколько он прав. Он единственный парень, который трахал тебя в таком виде, потому что ты не могла насытиться им, он единственный, кому ты позволила бы кончить внутрь себя, и определенно единственный, кто может сделать это несколько раз подряд, как только его член снова станет твердым. — О, черт, не останавливайся, — хрипишь ты, пока твои пальцы впиваются в кожу его задницы и плеча. Ты притягиваешь его ближе, но Чан не может быть ближе к тебе, чем он уже есть. — Я уже близко… блять. — Снова кончишь на моем члене? —Чан сейчас так гордится собой. — Хорошая маленькая шлюшка. — Ммм, — хмыкаешь ты в знак согласия с обоими словами, наслаждаясь тем, что он говорит что-то приятное. Вот что тебя беспокоит — почему Чан может быть прекрасным практически для всех, кроме тебя? Почему он называет тебя своей шлюхой и говорит, какая ты грязная, что позволила ему использовать тебя, но не может даже обнять тебя как следует после этого или сказать, что он не это имел ввиду? Ты сама виновата, что даже подумала об этом. Ты знала, на что шла, когда начала трахаться с Чаном, и теперь, кажется, уже слишком поздно давать заднюю. — Ты такая красивая, когда в тебя вот так вставляют, знаешь? — говорит он так, будто слышит твои мысли, и от этой мысли ты вздрагиваешь. А может, это просто следствие того, что его член так идеально входит, оставаясь таким чертовски твердым для тебя, заставляя тебя еще больше заводиться. Ты практически мурлычешь ему, но тебя не волнует, насколько отчаянно ты звучишь: — Ты собираешься дать мне это снова? — А как же иначе? — с усмешкой спрашивает он, целуя вас в щеку и крепче прижимаясь к вашей шее. К этому моменту вы занимались этим уже несколько часов, и вы полностью вспотели, ваши волосы прилипли к лицу, тело влажное, киска уже дважды наполнялась спермой, хотя половина ее вытекла из вас, когда Чан жестко трахал вас, наслаждаясь тем, какая ты мокрая вокруг него. Ты больше не можешь мыслить здраво, вся горячая и такая уставшая, измученная тем, что кричала и скакала на нем так долго. Твоя челюсть болит от минета, горло болит от того, как он жестко трахал тебя. Твои бедра, с другой стороны, болят, потому что они были в воздухе, казалось, несколько часов, пока Чан выедал тебя и вылизывал, чтобы ты была готова принять его. И ты принимала его уже долгое время, мокрая и нуждающаяся в нем больше, чем когда-либо. Чан начинает трахать вас сильнее, вжимаясь бедрами в ваши, вдавливая вас все дальше в подушку и матрас, ваше тело сотрясается от каждого толчка, но его рука удерживает вас на месте. Он дышит прямо возле вашего уха, и чем больше вы стонете, тем больше звуков он издает. — Ты кончаешь для меня? — сладко спрашивает Чан, но ты можешь только скулить в ответ, впиваясь пальцами в его плоть еще глубже, держась за него изо всех сил. — Ты так ненавидишь меня, но так легко кончаешь, — он делает паузу, чтобы усмехнуться, а член внутри тебя становится твердым. — Это даже жалко, как легко ты это делаешь… раздвигаешь ноги для меня всякий раз. Позволяешь мне наполнить твою маленькую киску спермой, позволяешь мне называть тебя разными именами… как настоящая хорошая шлюха для меня. Вот что выводит тебя из себя, а не тот факт, что он целует тебя, говоришь ты себе. Ты не можешь так отчаянно хотеть кончить только потому, что Чан поцеловал тебя во время секса, просто не можешь. Ты кончаешь на его члене, но это не останавливает его. Нет, это только подстегивает его продолжать, двигаться в тебе сильнее, и его рука сжимает твою шею, пока он трахает тебя во время оргазма, желая, чтобы ты почувствовала как можно больше. — Ах, блять, — бормочет он, прислоняясь лбом к вашему, закрыв глаза и сохраняя прежний темп. — Ты так сильно сжимаешь, что я сейчас кончу… — Сделай это, — шипишь ты и раздвигаешь ноги шире, хотя малейшее движение убивает. — Тебе бы это понравилось, а? — Глаза Чана распахиваются, и на его лице появляется ухмылка. — Не дать насытиться моим членом или кончить сегодня… эта пизда не хочет отпускать меня, — ворчит он на это и откидывает голову назад, обнажая перед вами шею, и вы, вопреки здравому смыслу, наклоняетесь, чтобы вцепиться в нее ртом, отчего Чан очень сильно стонет. — Мне нравится использовать тебя вот так… и тебе тоже нравится, когда тебя используют и трахают как шлюху. Я трахаю тебя уже несколько часов, а ты все еще пульсируешь от желания, чтобы в тебе было больше спермы, больше члена… ненасытная… маленькая… шлюшка… Его слова звучат как стоны, и Чан звучит божественно, но именно на вас внезапно обрушивается ясность, когда все ваше тело вздрагивает, и вы понимаете, что хотите, чтобы он сказал что-то другое, что-то приятное, чтобы перестал думать о вас как об игрушке, которую он трахает, когда захочет. Почти мгновенно вас настигает суровая правда — парень ненавидит вас, и в его глазах вы никогда не станете больше чем игрушкой. Внезапно твои глаза наполняются слезами, и Чан замечает это, но думает, что это потому, что он жестко трахает тебя. Слезы вытекают из твоих глаз и стекают по лицу, а он ухмыляется. — Хорошо? — спрашивает он, но ты не можешь ответить. Вместо этого ты издаешь приглушенный всхлип, и как только Чан хмурится, слезы накатывают с новой волной, и ты отворачиваешь голову в сторону, прикрывая рот. — Эй, эй, что случилось? — он мгновенно отстраняется от вас, берет рукой за подбородок и наклоняет его, чтобы вы посмотрели на него. — Ничего-ничего, — говоришь ты, пытаясь успокоиться, но понимаешь, что ведешь себя сейчас как сумасшедшая. Ты только что начала плакать посреди секса и все ему испортила. Самое ужасное, что ты не можешь остановить слезы. — Все, все в порядке. — Боже, это явно не нормально, —Чан вырывается из вас, и его сперма вытекает наружу, напоминая о том, кем вы являетесь для него, что заставляет вас снова отвести взгляд. Чан опускается на ваше тело и берет ваше лицо в свои руки, заставляя вас повернуться к нему лицом. — Я сделал тебе больно? Словами? Да. Физически? — Нет, не сделал… пожалуйста, —громко сглатываете вы, снова всхлипывая, не желая срываться на этом парне, который вас терпеть не может. — Пожалуйста, что? — Чан нахмурился, сведя брови вместе, он осматривает ваше лицо, поглаживая его большими пальцами. — Что тебе нужно? Этот вопрос заставляет вас плакать еще сильнее, потому что вы просто хотите его, хотя вы и не нравитесь друг другу. Вы хотите быть чем-то большим, чем шлюха, игрушка или дырка для него, чтобы заполнять ее из раза в раз, но вы не можете. — Ты… можно я тебя обниму, ты не против? — предлагает он, с затрудненным, и вы просто киваете, понимая, что с ним будет легче разговаривать, если он не будет смотреть вам прямо в душу с таким обеспокоенным выражением лица. Чан отходит в сторону и притягивает тебя к своей груди, руки мгновенно обвиваются вокруг тебя, одна ладонь ложится на затылок, прижимая тебя к своему телу. Его сердце бьется очень быстро, так быстро, что ты слышишь его, пока лежишь на его груди и мочишь ее своими слезами, которые не перестают литься. По крайней мере, рыдания утихли, так что ты не выглядишь полной дурой. Ты можешь обвинить в этом безумии пмс и больше никогда не трахаться с ним. — Прости, если я причинил тебе боль, — говорит Чан через некоторое время, когда дыхание приходит в норму. — Я не слишком усердствовал? — Дело не в этом, — говоришь ты, наконец отстраняясь от него, хотя кажется, что он не хочет тебя отпускать. Ты просто не можешь оставаться в его объятиях, чувствуя себя полной идиоткой и шлюхой одновременно, и позволять ему утешать тебя. — Я просто… — вы смотрите прямо перед собой, сидя в его постели, осознавая, что его глаза смотрят на вас, — Я не думаю, что нам стоит продолжать это делать. — Что? — голос Чана совсем не похож на тот, который он использует, когда трахает тебя. Теперь он звучит обеспокоенно, и это так, ты видишь, когда он тоже садится и наклоняется, чтобы взглянуть на твое лицо. — Почему? — Это немного… слишком для меня, — говоришь ты, кивая и вздыхая. Так и есть — все это стало слишком для тебя. Ты не можешь продолжать заниматься сексом с ним таким образом. — Ты не виноват. — Ты… уверена в этом? — Чан сглотнул и продолжил смотреть на тебя, хотя ты отказываешься повернуться в сторону и посмотреть на него. — Думаю, да, — киваешь ты, пытаясь убедить себя. Он — все, что ты ищешь в парне, кроме его поведения рядом с тобой. Его рука летит к вашей спине, и он ласкает ее, проводя пальцами по позвоночнику, от чего ваше тело покрывается мурашками. — Ты можешь сказать мне, что я сделал не так? — Ты ничего не сделал, Чан, — киваешь ты и вдруг понимаешь, что ты голая и истекаешь его спермой, поэтому натягиваешь на себя одеяло. — Хм, — хмыкает он и приподнимается. — Это первый раз, когда кто-то плачет во время секса со мной, поэтому я бы очень хотел узнать, не сделал ли я что-то не так. Прости, если я слишком сильно или… я не знаю. — Чан, это моя проблема, — со вздохом говоришь ты, вытирая глаза. — Я больше так не могу. — Ты встретила кого-то еще, — прочищает он горло и затягивается, чтобы продолжить, — или просто потеряла интерес? Вы насмехаетесь над его выводами, которые так далеко от истины. — Я не потеряла к тебе интерес, однозначно. И я… не сплю ни с кем другим, так что нет, я ни с кем не встречалась. Я просто чувствую себя… шлюхой, раз делаю это. Краем глаза вы улавливаете, как Чан удивленно приоткрывает рот, но не поворачиваетесь к нему лицом. Ну, по крайней мере, пока он не берет вас за подбородок и не заставляет посмотреть на него. — Ты… я… — вздыхает он, явно расстроенный. Обычно он так хорошо владеет словом, так четко выражает свои мысли, особенно когда пытается доказать свою точку зрения, но сейчас он, кажется, не в состоянии задать простой вопрос. Он прочищает горло, делает глубокий вдох и снова пытается, его глаза сосредоточены на ваших. — Я заставляю тебя чувствовать себя так? — Отчасти, — признаете вы, глядя ему в грудь, поскольку не можете отвернуться от него, а его пальцы все еще держат ваш подбородок на месте. Лицо Чана грустнеет при этих словах, и он снова хмурится. — Потому что… из-за того, что я тебе говорил? Ты же знаешь, что я ничего такого не имел ввиду? — Не совсем, — признаете вы со вздохом, наконец-то чувствуя, что не собираетесь сломаться в любую секунду. — Ты и вне этого не очень-то хорошо ко мне относишься, так что это общая тема для нас. Ты ненавидишь меня. Я… это моя вина. Сначала я смирилась с этим, но теперь уже не могу игнорировать такое. Чан просто смотрит на вас, он будто повержен этими словами. — Я могу это исправить? — Как? — спрашиваете вы, громко глотая воздух и затаив дыхание, ожидая, что он что-нибудь предложит. — Я думал, я… — он качает головой и смотрит вниз, наконец отпуская ваш подбородок, но вы не используете свой шанс отвести от него взгляд. — Я думал, тебе нравится. Если бы я знал, что тебе не нравится, я бы не стал… использовать с тобой так разговаривать. — Да, — киваешь ты, не желая, чтобы он чувствовал себя глупо из-за того, что говорил с тобой грязно. Да, это было грубо, но тебе нравится. — То есть мне нравится это слышать, но после я чувствую себя… мерзко. Чан морщится при этом слове и снова гладит вас по спине. — Прости. Я не хотел этого. — Ты извиняешься? — Вы не можете удержаться, чтобы не захихикать над тем, чего никогда раньше не испытывали с Чаном. — Да, если я заставил тебя так себя чувствовать, то должен извиниться, — медленно кивает он с серьезным лицом. — Это не настольная игра или что-то подобное. Я действительно не хотел задеть твои чувства. Я не считаю тебя шлюхой. Я говорю это в порыве чувств, потому что мне… нравится думать, что ты такая только для меня. С этими словами Чан делает паузу и глубоко вздыхает, потирая внутренние уголки глаз пальцами. — Если ты… хочешь… продолжить, я не буду говорить ничего подобного в будущем. — Ты уверен, что это не всерьез? — Вы не можете удержаться, чтобы не кинуть язвительную ответку, желая узнать, что он чувствует на самом деле. Если вы собираетесь доверять ему, вы хотите знать больше. — Конечно, — быстро отвечает Чан с улыбкой. — А как насчет других парней, которых ты упоминал? — снова спрашиваешь ты, зная, что это его слабое место, как только замечаешь, что он на секунду сжимает челюсти. — Честно? — Чан поднимает обе брови и смотрит на вас почти умоляюще. — Я не думаю, что ты встречаешься с другими парнями, я боюсь этого… потому что это означает, что ты можешь перестать делать это со мной. — Нет никаких других парней, Чан, — заверяешь его. Если кто и знает, как трудно говорить о своих чувствах к человеку, с которым постоянно ссоришься, так это ты, и ты не хочешь, чтобы он чувствовал себя дерьмом из-за того, что был честен. — Если честно, я едва поспеваю за тобой. Это заставляет его хихикать. — Я тоже, а ты… слишком, — он на секунду ухмыляется, и ты видишь, как возвращается тот Чан, которого ты так хорошо знаешь. — Что бы я вообще делал с кем-то другим? — Правильно, — искренне соглашаешься ты. Какой смысл пытаться переспать с кем-то еще, если они не могут дать тебе того, что дает он? Наступившее молчание неловко, так как вы не знаете, что сказать Чану, кроме того, что он вам нравится и именно это мешает вам продолжать. к счастью, он заговорил. — Может быть, мы можем немного изменить ситуацию? Я не обязан говорить такие вещи, если ты этого не хочешь. Может быть, неплохо было бы поухаживать за тобой, а? — Он снова поглаживает тебя по спине, его большой палец втирает нежные круги по твоей коже. — Или мы можем… — он громко сглатывает и отводит взгляд, что удивляет тебя, ведь рядом с тобой он всегда уверен в себе, — Пойти куда-нибудь по-настоящему. Не в мотели и прочее. — Это было бы… здорово, — мгновенно сдаешься ты, так как знаешь, что Чану потребовалось немало мужества, чтобы сказать это вслух тому, кто спорит с ним по любому поводу и на каждом шагу. — Думаю, в таком случае это не будет меня беспокоить. — Ты уверена, что я все ещё не думаю так? — Он тепло улыбается тебе, и ты не можешь не улыбнуться в ответ, боясь того, что чувствуешь. — Да, — киваешь ты. — Но ты ведь знаешь об этом, правда? — Теперь его рука убирает твои волосы, заправляя их за ухо, чтобы он мог коснуться твоей щеки. — У меня не такое мнение о тебе. Я думаю, что ты — полная противоположность, вот почему мне приятно говорить это, пока я трахаю тебя. Его слова мгновенно отзываются в твоей промежности, по позвоночнику пробегает волна возбуждения от его слов. Чан прав, тебе действительно приятно, когда вы трахаетесь. — Я имею в виду, мне тоже приятно это слышать, потому что иногда я чувствую себя так… так. — Потому что ты знаешь, что позволишь мне делать все, что я захочу? — предлагает Чан с ухмылкой, которую вы видели много раз, но никогда не видели во время серьезного разговора. Вы сглотнули: — Да. — Ну, я тоже позволяю тебе делать все, что ты хочешь, если тебе от этого легче, — говорит он, проводя рукой по твоей шее, которую он слегка сжимает. — В каком-то смысле я и для тебя шлюха. Ты хихикаешь и смотришь в сторону, не привыкшая говорить с ним о сексе, пока вы не в самом разгаре, но это приятно. — В какой-то степени. Он хмыкает и обхватывает вас за плечи, наклоняя голову. — Но ты можешь пообещать одну вещь? — Что именно? — Вы наклоняете голову в сторону и любуетесь его чертами, теряясь в пухлости его губ, когда он говорит. — В следующий раз, когда тебе будет больно, скажи мне, — кивнув, предлагает Чан. — Я не хочу, чтобы ты плакала из-за этого. Для этого нет причин. Все хорошо. — Хорошо, — киваете вы, надеясь, что сможете выполнить свою часть договора. — Я так и сделаю. — И еще, ты ведь знаешь, что я тебя не ненавижу? — хмуро говорит Чан. — Мы уже говорили об этом, но если уж на то пошло, ты мне очень-очень нравишься. Мы то и дело сремся, но это часть удовольствия, верно? Я не хочу, чтобы это прекращалось. Я бы хотел пригласить тебя куда-нибудь, не скрывая этого, и заняться чем-то большим, чем просто секс, но мы можем не торопиться, если ты этого хочешь. Если ты просто хочешь продолжать заниматься этим и хочешь, чтобы я не использовал эти слова с тобой, ты имеешь право, а если ты… — Чан, Чан, Чан, — вы нежно похлопываете его по бедру, посмеиваясь над его внезапной вспышкой нервозности. — Все в порядке. Может, мы попробуем встречаться по-настоящему и посмотрим, все ли у нас получится. — У нас не может не получиться, — он проводит языком по своей щеке. — Наша химия просто нереальна. Что может пойти не так? — Я уже вижу, как мы ссоримся по любому поводу, — говоришь ты ему, ложишься на кровать и смеешься. Чан тут же следует за тобой. — А разве это не лучшая прелюдия? Заставить тебя скакать на мне так, будто ты меня ненавидишь? — А! — Вы поворачиваетесь к нему лицом, рот открыт от удивления. — Ты хочешь сказать, что все время драконишь меня, чтобы мы могли заниматься грубым сексом? Чан смотрит из стороны в сторону, его губы складываются в прямую линию, а затем он смеется. — Может быть… но это работает!