5 глава

— Обернись! — слишком поздно вскричал Томаш. Почувствовав сзади себя шевеление, Дэйю вовремя вытащила клинок, отразив нападение. Металлический лязг громыхнул в вихре разворачивающегося боя. Стража надвинулась было вперед, но приказ хозяйки стоять на месте вынудил не вмешиваться. Мэй желала расправиться с ней самолично. В тайне завидовала, поскольку бывшей подруге удалось избежать кары судьбы, переставив фигуры на шахматной доске. От Мэй колесо фортуны отвернулось, а если вникнуть детальнее, то когда вообще удача ей сопутствовала? Родилась у пьяницы, пахавшем на стройке, где вскоре скончался из-за несчастного случая. Затем попала в лапы работорговки, продавшей ее старой рухляди, титулованному графу, что отрубил ей кисть руки сразу же после неудачных родов, на которых она избрала бы расстаться с жизнью, чем терпеть болезненные схватки. — Я не хочу с тобой драться. — изложила Дэйю сквозь скрежет стали скрещенных оружий. Мэй горела возмездием, в любом из случаев Дэйю сегодня постигнет конец от нее или от рук стражников. Тем не менее самой одержать победу над ней, упиваясь кровавыми соками триумфа было бы гораздо приятнее. Прямо как подстроить смерть мужа на охоте. — Тогда поддайся и умри первой. — Мэй оттащила меч, выбежала вперед, чуть ли не заколов ногу Дэйю. Та упорхнула от нее. Вступать в подлинную атаку с покалеченной, считай, однорукой девочкой чудилось несуразным. Смоук бросился разрешать драку. Его перехватили охранники, завели руки за спину и грубо уткнули носом вниз к земле. Юная ниндзя обернулась к схваченному другу, острие меча мгновенно ухитрилось проткнуть ткань ее капюшона. Растерявшись, она не заметила, с какой скоростью оказалась пришпиленной к полу. Выпавшие из ножен кинжалы со звоном рассыпались по сторонам. Мэй, подобрав один из них, замахнулась в голову, Дэйю чудом увернулась от удара. Кинжал поразил без того изорванную ткань накидки, благодаря чему та целиком разорвалась на две части, высвободив пойманную. Мэй уже захватывала рукоять меча, как первее ее выдернула противница. Кончик металла упёрся графини в горло. Дэйю тяжело дышала, глаза сверкали от волнения — раздумывала не зарубить ли нападавшую. И все же разгоряченный дракой инструмент был воткнут в землю, что ознаменовало конец их нелепого столкновения. Мэй с позором опустила голову. Ее плечи затряслись в беззвучном плаче. Дэйю презренно глядела на нее сверху вниз, в ней не возникало ни намека на желание успокоить ту. Ненависть струилась по жилам ниндзя. Она нагнулась к разбросанным кинжалам, вставляя оружия в ножны. Свист, рассекающий воздух донесся над макушкой. Струйка алой крови скатилась по белому как слоновая кость подбородку. Девичьи ладони впились в холодный металл, вонзенный в область под сердцем, тщетно стараясь вынуть. Дэйю равнодушно лицезрела предсмертные хрипы покоренной кинжалом. Мэй не оставила попытку вновь ранить ее сзади, однако не успела толком занести меч, кинжал, выкованный из дамасской стали, очутился у нее в груди. Молчание легло на присутствующих бледной паутиной. Последнее, что увидела Мэй это желтое пламя с просинью в холодных глазах. Воспользовавшись всеобщим ступором, Томаш выбрался из плена, сходу сделав проворный надрез в горле двух державших его мужчин. Настала погоня. Двое ниндзя подорвались к лестнице, ведущей наружу. Врбада вскарабкался по ней, потянул крышку люка наверх. Не поддавалась. Преследовавший топот лишь подкидывал дров в разгорающийся костер паники. — Открыть не получается, люк заперли снаружи. Парень наивно попробовал отбить железную крышку голым кулаком. Он вдруг вообразил, что не испить им больше чаю Суинь, не вдохнуть свежесть леса, не повидать нового рассвета. Их ожидает лишь вечная мгла. Параноидальный страх заставлял биться с тройной силой. Дэйю апатично, словно в замедленном темпе смотрела на то, как четверо свирепых мужчин, стремящиеся растерзать молодые туши, несутся на них. Один успел забраться на лестницу, его продолговатое копье нацелилось на ее ногу. Томаш подоспел перехватить оледенелую подругу одной рукой, а другой отбивал костяшки в кровь. Она уже смирилась, живыми им отсюда не выбраться. Может, оно и к лучшему? Жаль лишь Томаша, он тут не при чем, помогал ей, выполняя стародавнее обещание как истинный друг. Ей правда жаль, что все, к кому она проникается близостью вскоре умирают. Ну ничего, стражник за одно сердцебиение прервет цепочку страшных совпадений, и обретенное забвение подарит вечный покой, от которого сердце ее в тайне вожделело. Лунный свет пробился в подземелье через вскрытую крышку люка. Чья-то мощная рука хватает Смоука за шкирку, он в свой черед утягивает безвольное тело девочки на встречу к звездному небу. Би-Хан достает двоих ребят, озябших, окостенелых, подобных щенятам, застрявшим в пруду. Вид у них был такой словно за ночь они прошли целиком три столетние войны. Он ставит их на траву. — Вы оба не ранены? — беспокойно осведомляется старший брат, на что Томаш отрицательно покачал головой, давая понять, что целы. — Хорошо. — встревает Куай Лян. — Потому что по приходу домой вы будете наказаны. Спросонья увидел, вас нет, поднял брата, вот как чувствовал, что вас сюда занесет. — договорить ему не дает выбравшийся из тоннеля стражник. Би-Хан перехватывает копье мужчины, и перебрасывая его внушительное тело через себя, закалывает острием голову. Следом за ним из люка показалась вылезающая на поверхность макушка, которую ниндзя тут же безжалостно пнул назад, и страж кубарем полетел вниз, сбивая остальных. Пока оттуда не полезла новая партия охраны, парень с громыханием плотно закрыл крышку. — А теперь бежим. Грозовые тучи сгустились над Лин Куэй. Безалаберное своеволие и неповиновение Дэйю понесет последствия, что затронут в клане всех без исключения. Скалистая дорога давала время подумать, какой будет реакция отца, поведай они о тонкостях сегодняшней ночки. Кому же влетит больше: двум легкомысленным подросткам или старшему сыну, который должен был глаз с них не спускать. Ответ очевиден.

***

— ...и она убила ее. — закончил пересказывать Врбада. Каждая молекула в воздухе наполнилась напряжением. На лица братьев легла тень разочарования и страха перед грядущими переменами. — Я предупреждал тебя, Томаш. — сердито отчитывал младшего Куай Лян. — О чем ты думал? Теперь узнай о вторжении верхушка, она будет вправе отказаться от наших услуг. Наша честь осквернена. — Какая к дьяволу честь? Мы обесславили наш род. Лин Куэй сдал позиции перед иными кланами, мы боле не столь могучи, как в прошлом. По твоей вине, Томаш, ты не смог обуздать девчонку, пошел ей на поводу. Би-Хан встал устрашающей горой перед сидящем мальчиком, пристыдив, указывая на него пальцем, тем самым закапывая глубоко под землю хлипкую самооценку приемного брата. — Запомни, ты находишься у нас лишь по воле отца, не будь его с нами, я бы убил тебя без раздумий за твой проступок, порочащий наше имя. Ты никогда не был и не будешь одним из нас. — последнее предложение подкосило Смоука. Он сник, слова Би-Хана задели за живое, подтвердили его опасения, он здесь лишний, всегда им был. Вовек Лин Куэй не станет его домом. Томаш дождаться не мог, когда останется наедине с собой, но Би-Хан, одолеваемый приступом холодной злости, не торопился уходить, выдав то, что заставило мальчика наброситься на него с кулаками. — Лучше бы мы прикончили тебя вместе с твоей жалкой матерью и сестрой, посмевшими вторгнуться к нам. — Би-Хан, хватит! — он был глух к просьбе Куай Ляна, занятый мелкой дракой с Томашем. Действо это произошло и завершилось за считанные секунды, средний брат даже опомниться не успел, как Би-Хан захватил летящий к нему выпад, свернул руку нападавшего едва ли не до хруста и уложил на спину, огрев перво-наперво по лицу в манере дикого зверя так, что у Смоука хлынула кровь из носа, потом сразил в живот. — Не смей заикаться о моей семье. — слова старшего сына Грандмастера полоснули его хлыстом в самое сердце, добили окончательно, распарывая ножом не зажившие раны. Он ненавидел его каждой клеточкой своего существа. Глаза мальчика слезно заблестели, тогда Би-Хан убедился, что с него хватит. Парень развернулся к двери, чтобы зайти к отцу, доложить о произошедшем. Томаш взбунтовался пуще прежнего, перегородил ему путь собой. Мальцу взбрело в голову, что ненасытный к дракам Би-Хан идет допрашивать и измываться над Дэйю. — Тронешь Дэйю хоть пальцем, я клянусь, я убью тебя. — мозолистые пальцы вгрызлись в горло Смоука, подвесив беднягу в воздух. — Зачем мне сдалась идиотская девчонка? — прорычал в ответ тот. — Не ври, что не знаешь о ее способностях. — Томаш осип, закашлялся, горло сдавливали сильнее. — Отпусти. Ты задушишь его. — между ними встрял утомленный от разборок Куай Лян. Би-Хан грубо отшвырнул Томаша как ненужный хлам. — О каких способностях ты толкуешь, брат? — переспросил средний сын. — Не держите меня за дурака. Вы не просто так оставили Дэйю в клане, в тот день, день ее прихода отец вызвал вас переговорить наедине и я понял, она вам для чего-то нужна. — он хотел добавить, что их секреты, обсуждаемые с отцом втайне от него оскорбляли. Саб-Зиро из чувства вины принял его за сына, но он никогда не взглянет на него с такой же гордостью как на родных отпрысков, не обнимет с той же любовью, с которой обнимала его родная мать, никто и ничто не заменит ему настоящую семью. Дэйю первая, кто пошел с ним на близкий контакт, вникала в боль его утраты, она тот человек, в чьей искренности и преданности Томаш не сомневается, рядом с ней ему позволено быть самим собой без страха попасть под град унижений. И раз на то пошло, ради нее он предаст клан хоть сотню раз, покуда не нагрянет смерть. — Цвет глаз ее сменился, она будто видела то, что не дано увидеть мне. Привела нас к подземелью, ведомая неизвестной силой. Я сбит с толку, вы все что-то от меня скрываете. Старшие братья переглянулись между собой. Вот опять их тайный шифр, взгляды, кричащие о многом и одновременно ни о чем. — Думаю, он созрел для правды. Куай Лян, расскажи ему. — бросил Би-Хан перед уходом. Курс его вынужденно сменился. — Что он имеет в виду? — голова кипела от тучи скопившихся вопросов. — Нам предстоит долгий разговор, Томаш, если ты пообещаешь держать его под замком столько, сколько потребуется.

***

Суинь тем временем пыталась всеми силами удержать настырную подопечную у себя под крылом. Та вздумала покинуть штаб по абсолютно глупой, по мнению лекарши, причине. — Суинь, то, что произошло со мной в лесу уму непостижимо. Весь мир окрасился в оранжевые оттенки точь при жарком закате. Я видела черную тень, сгусток, указывающий верный путь. Мне причудилась усопшая Венлинг. Хочу разобраться в себе, нет, я обязана разыскать того, кто подкинул меня Лин, узнать, откуда я родом. Конечно, в далеком детстве маленькой Дэйю было неимоверно любопытно узнать, кто ее настоящая родня, почему ее внешность столь не похожа на внешность других девочек в доме, где простираются родные края, из которых она родом, поскольку Китай, хоть и был местом ее рождения, очевидно, корни предков пущены не здесь. Мадам Лин тогда без лишних угрызений совести пояснила, что подкидышей, коим Дэйю являлась, родители не жалуют, не любят, проще говоря, им плевать на их судьбу, потому оставляют нежеланных отпрысков у порогов жилищ. Дэйю затаила жгучую обиду на мнимых родителей, по-детски искренне и серьезно воспринимая россказни старухи. Но годы шли, она больше не та наивная малышка, которой запудрить мозги было так же просто, как и обидеть. Пришла пора пролить свет на скрытое в завалах загадок прошлое. — Дэйю, угомони пыл. Наверняка тебе померещилось. — женщина способна разрешить вставший вопрос одним правдивым предложением, жаль, миллионная по счету ложь далась ей куда с большим успехом. Она правда не хотела обманывать, но потерять девочку было еще страшнее. — Чего только не повидаешь в ночной глуши, воображение нарисует всякие небылицы. Уж поверь, существовала бы та магия, которую ты описываешь, жизнь стала бы куда жестче. — девочка поистине ценила наставления мудрой Суинь, знала, что та не желает ей зла. Впрочем это не остановило ее в сборке своих скромных пожитков в мешок. Надо будет проститься с дорогим сердцу другом Томашем, оставить тому записку. Дэйю плохо владела письмом, остается надеется, Смоуку удасться разобрать затейливые закорючки, выведенные из-под кисти недоучки. Бедный мальчишка, сколько бед прилетело ему на голову из-за нее, страшно представить. Избавив его от своего общества, она сделает одолжение, правду говорят, дружба в кланах запрещена, подстрекает идти на необдуманные действа, как правило, добром на заканчивающиеся. — Прекрати собирать вещи, ибо в случае побега мы будем вынуждены устранить тебя. —Суинь поднялась с пола и раскрыла внутренности местами порванного мешка. — А ты прикрой меня, молчи, позволь тихонько скрыться. Я все равно приношу вам одни неприятности, с меня толка не сколотить, так отпустите же. — девочка снова перевязала мешок. Теплые ладони женщины по-матерински легли на плечи Дэйю. Губы сурово поджаты, брови нахмурились в самой агрессивной форме, но глаза выражали неподдельную скорбь, мольбу остаться с ней, не бросать. В груди заныло, виновно понурившись, Дэйю выпалила то, что гложило ее многие годы и лишь риск показаться дурной подавлял стремление высказаться. — Суинь, я слышу голоса, вижу души умерших, я думаю, что сражена проклятием, из-за которого неудачи преследуют меня и окружающих людей в том числе. Нынешняя ночь подтвердила мои опасения. — говорила она быстро, с надломом, если замедлится на секунду, с нее потом звука не стрясешь. Дэйю никогда не была словоохотливой, эта черта мешала во многих аспектах, быть может, поделись она переживаниями раньше, Суинь бы воздержала ее от набега, переубедила напоследях. Уже поздно сожалеть. — Тебе привиделось. Не бывает такого. — зря распиналась перед ней. Тут нечего делать. Руку дает на отсечение, разгадки кроются за стенами клана, нахождения в котором она не достойна. Би-Хан стоял за дверью, подслушивал их и предавался раздумью, каким способом прищучить взбунтовавшуюся девчонку, да так, чтобы та по собственной воле захотела не покидать ряды воинов Лин Куэй. Разговоры — дела не по его части, с удовольствием бы повесил задачу на шею Куай Ляну, тот бы в два приема умаслил узколобую дуру, вправив ей мозги. Будь что будет. Решиться уйти — пусть. Несусветная брехня эти предостережения отца. Парень через скрежет зубов вступил в женские покои. До чего ему не нравилось корчить подобие искренности, понимания. Будь его воля, он растерзал бы в клочья любого, кто посмел пойти против правил клана. А Дэйю как раз и входила в их число. Девочка оторопела, скованная страхом перед пришедшим. При видя него старая рана на предплечье напомнила о себе, пульсируя и дергаясь. Дэйю мысленно предалась мольбам не оставлять ее наедине с ним, подумать страшно что он намеревается сделать с ней, ежели уже услыхал о ее раннее озвученных целях. Би-Хан, словно почуяв тревогу, кивком головы указал Суинь на выход. Ослушаться старшего сына Саб-Зиро даже она не имела полномочий. Бросив напоследок юноше предупредительный взгляд, говорящий о том, что любая жестокая выходка по отношению к Дэйю больше не пройдет с рук, ниндзя покинула помещение. Дэйю отодвинулась от него на добрый шаг. Вид был бесстрастен, испуг выдавали подрагивающие колени. Она уверяла себя, успокаивала тем, что сможет дать ему отпор, хотя в глубинах души явно осознавала, ему не составит труда прихлопнуть ее как надоедливое насекомое. Парень вновь подобрался к ней слишком близко, она прерывисто дышала ему в грудь, заранее стиснув ножны для самозащиты. — Я верю тебе. — ей, видно, послышалось. Кто угодно, это сказал, кто угодно, только не он. Дэйю подозрительно сощурилась, проверила, тот ли Би-Хан наведался к ней. Те же волосы цвета вороньего крыла, выращенные до плеч, та же серая форма с рукавами, прикрывающими забинтованные руки. Отличались его глаза, обычно кованные непробиваемой сталью, через которую невозможно прочесть его дум. Сейчас жесткий металл таял под чувственным жаром, огоньком, вспыхнувшим ненадолго, и ей хватило этого, чтобы распознать, он пришел с миром. Она медленно, не спеша убрала руки от оружия. — С чего вдруг? — подозрительно скинула голову на бок Дэйю. — Когда-то давно на пути отца встретился человек с магическими способностями, похожими на твои. Он умел обращать предметы в лед, колдовать его буквально из пустоты. — Что, прямо настоящий лед? — удивленно опешила девочка. Ее наивность смешила. Надо же, фантазия у него разыгралась не на шутку. — Самый что ни на есть. Ему долго приходилось скрываться, простой люд принял его за монстра, замораживающего души. Он нашел спасение в Лин Куэй благодаря моему отцу. Здесь силы мага возросли. — Но я не хочу растить силы, ведь страшусь их ужасно. Всего-то хотела разузнать, откуда они у меня. — Подумай, тебя воспримут за ведьму, прогонят прочь. Нигде в мире ты не раскроешь свой потенциал так же хорошо, как в нашем клане. Би-Хан разглядел одолевающее ее сомнение и дерзнул открыть занавес полу правды наперекор обещанию. — Отец разглядел с первых секунд твои задатки к магии, потому оставил тебя у нас, чтобы ты могла безопасно практиковаться. Никто не держит тебя здесь, однако если решишь уйти, то дороги назад не будет. Ты останешься одна. Ни Томаша, ни Суинь, одни незнакомые люди, безразличные к твоим проблемам. — холод, исходивший от юноши лег пеленой на кожу, вызвал мурашки. — Я подвела Грандмастера. — пристыжено прошептала девочка. — Бесспорно подвела. — не стал отнекиваться Би-Хан. — Вычленишь урок, если обладаешь хоть крохами разума. Ты должна оправдать ожидания в благодарность за кров и знания. С этим я окажу тебе помощь. — внезапный благородный жест от человека, которого она на дух не выносила обескуражил. Смогла бы она быть так же учтива к Мэй? Она была ее подругой, защищавшей от невзгод, делившей с ней радости. Нельзя сравнивать безжалостную убийцу и Би-Хана, хоть и отличий немного. Загубить столько невинных душ. Но ведь Мэй тоже была осквернена, унижена, может, это гораздо хуже быстрой смерти? Уже неважно, они все мертвы. По вине Дэйю. Вернись она к ним раньше, спаси Мэй от принужденного сватовства, события обернулись бы иначе. Девочка обессилено сползла к ковру, сжимая волосы на голове, стараясь причинить себе больше боли, утонуть в ней. Умереть. В тишине, в более умиротворенной обстановке до нее наконец в полной мере дошел тлетворный смысл ею совершенного. Что хуже: умертвить своими руками или позволить убить? Она пошла по обоим путям, не будет ей милости и прощения ввек. Что же наделала, позволив злости очернить сердце. От безысходности, не выносив тяжесть, зарытую в потемках души, Дэйю зашлась в едва слышном плаче. Прекрасно понимала, что негоже плакать перед Би-Ханом, но сдерживаться не получалось, казалось, затаившаяся внутри буря накопленных эмоций разом обрушилась на нее, грозясь разорвать на части. — Простите, простите, простите. — девочка правда верила, что извиняется перед членами клана за свой взбалмошный поступок, на деле просила прощения перед детьми, которых не уберегла. Она вжалась в колючий комок, подтянула колени к груди, закрыв руками уши. В них будто эхом отдавались детские крики. Льдистое прикосновение к горячим щекам заставило волосы на затылке встать дыбом. Дэйю испуганно открыла влажные глаза, дивясь поступку юноши. Тыльной стороной ладони Би-Хан смахнул катившееся жемчужины слез. Дэйю всхлипнула покрасневшим носом, впервые у нее не возникло желания отодвинуться от него. В его взгляде не прослеживалась брезгливая жалость, какой он часто награждал ее, сейчас он смотрел на Дэйю по-другому, с необходимым ей в трудную минуту сочувствием. — Не проливай слез напрасно. Все это мелочи. — Убийства невинных по-твоему мелочи? — Разве ты любила их всей душой? Готова была погибнуть за них и восстать из мертвых, чтобы защищать до скончания веков? Дэйю поразмыслила. Имен некоторых она до сих пор не знала, они редко пересекались в доме. Девочка однозначно испытывала к ним сострадание. Любовь имеет для нее несколько иной смысл. Люби она их, сделала бы все, чтобы сбежать вместе с ними, наплевав на спасение собственной шкуры, ведь любовь побуждает к необдуманным, диким действиям. — Мы были заложниками. Я желала им свободы, мне горестно от того, что так все обернулось. Однако же я не любила их. — сидела, уткнувшись в колени, правда колола глаза и поднимать их, смотря на него, его реакцию чересчур стыдно. Би-Хан уверенно, почти властно поддел ее подбородок, вынудив взглянуть на него. Дэйю задержала дыхание. — Помни об этом, когда соберешься вновь зарыдать по ним. Дэйю заплутала в кромешно-темном лабиринте угрюмых карих глаз, а он изучал вблизи ее диковинный, странный ему оттенок. Все еще придерживал ее лицо в своих цепких пальцах, ей отчего-то не хотелось вырываться из них. По инерции она мельком обратила взор на его жесткие, чуть розоватые губы, во рту у нее пересохло, сердце затрепыхалось подобно будораженной птице. Дэйю сглотнула, чувствуя как стремительно краснеют щеки, сама не понимая, почему вдруг смутилась. От него пахло хвоей и чем-то терпким. Девочка провела аналогию с крепким черным чаем. Думала, о чем угодно лишь бы не о нем, но как назло непослушный разум возвращал к противоречащим, дурным мыслям. Би-Хан отступил, на скулах его заходили желваки, прежняя чёрствость возвратилась. Парень собирался выходить, Дэйю резко выдала: — Я хочу разыскать родителей...или тех, кто подкинул меня малюткой к Лин. Я не отступлю от поисков. — настаивала на своем упертая девица. Боги, дайте сил продолжить вести с неугомонной беседу. — Сказал же, помогу. — сухо произнес он. Его обещание, несмотря на личную неприязнь, обнадеживало. Стоило ему уйти, Дэйю судорожно выдохнула.

***

Суинь бродила по коридору взад-вперед, закусив кончик ногтя. Переживала, этих двоих не следовало бросать вдвоем, все равно что добровольно подкинуть кролика в клетку хищника. Что-то они долго, не подрались ли? По опыту с Томашем явственно понятно, Би-Хан не терпит провинностей. Убьет ее еще, пойдет-ка Суинь сходит, проверит что там творится. Из комнаты к тому времени выходил виновник тревог женщины. Оба отошли подальше, Суинь в спешке затараторила. — Ты рассказал ей всю правду? — Нет. Ни за что. -лекарша спокойнее перевела дыхание. – Мне приходится врать отчасти из-за твоего невыполненного долга. Однажды я займу титул Грандмастера и тогда расставлю всех по местам. — Би-Хан с презрением окинул женщину, пройдя дальше мимо нее. Суинь собрала жалкую горстку невозмутимости, слепив из нее маску, которую всегда надевала при общении с Дэйю. Девочка лежала на ковре спиной к зашедшей ниндзя. Ничто не выдавало в ней волнения, кроме заалевших до неприличия ушей, что по счастливой случайности остались незамеченными.