Часть 5

Лёгкое шипение чайника раздалось из кухни. Первее всех поднялся Бора, что отоспался и был готов хоть прямо сейчас продолжать расследовать дело. Приподнятое настроение, приправленное утренним солнцем, что светило сквозь панорамное окно, заставляло ещё сильнее и как-то по-детски радоваться тому, что наступил новый день. Сейчас в квартире было тихо, так как кроме Караджи никто не вставал.. По крайней мере, точно не выходил из комнаты. Поэтому, отчасти считая себя главным на кухне из отсуствия конкурентности, тот готовит чай для себя и Эндрю. А другим-кофе. Достав первые попавшиеся под руку кружки, он промывает их под водой, а после- кидает в две чайные пакетики, а в остальные насыпает пару ложек растворимого кофе, которое он нашёл в одном из шкафчиков. Он уже точно выучил сколько и кому насыпать ложек сахара, и именно поэтому кладёт нужное количество в кружки, раннее распределив их по участникам. То же самое шло и с молоком, в то время, как, к примеру, Роб любил кофе с молоком и тремя ложками сахара, Седжи обходился лишь одной ложкой сахара и без молока. Бора усмехается, после чего продолжает готовить завтрак, заглядывая в холодильник. А ведь он вправду мог знать что и почему любит есть или пить тот или иной человек из команды, просто увидев его. Кто знает, возможно, это была интуиция, что не подводила его, либо он вправду мог 'прочитать' эту информацию, лишь смотря на людей. Тем не менее, тот достаёт из холодильника всё, что нужно для завтрака, который он ранее придумал, и начинает полностью погружаться в атмосферу кухни. Иногда это ему помогало успокоиться, ведь, сами посудите, куда лучше агрессивно нарезать помидор, нежели выплёскивать негатив на своё окружение. Готовка была для него утешением, она была для него всем, если не более. — О, Бора, доброе утро! Что готовишь? — Прозвучал сонный голос Эндрю. Тот остановился на пороге кухни и внимательно следил за Караджей, что сейчас брал нужные ножи и доску для нарезания. Последний обращает взгляд на Горовица, слегка улыбаясь и приговаривая: " Доброе утро! Я тут придумал кое-какое блюдо.. И вообще, садись помогай нарезать мне помидоры с огурцами! " — Тут же распоряжается Бора, на что Эндрю поговаривает, ухмыляясь: — Да-да, конечно. Только дай переоденусь. — После чего тот уходит в комнату, заставляя Караджу выдохнуть и продолжить готовку. Нет, он понимал, что Эндрю точно присоединится к нему, поможет приготовить завтрак, но и в то же время что-то словно подсказывало ему то, что Горовиц не поможет. Странно, и с какого момента он стал сомневаться во всём? Ничто больше не казалось ему таким прослым, словно смерть Хоули открыла ему глаза. Теперь он понимал, что каждый миг нужно ценить как никогда, и лишний раз подумать, прежде чем делать. Поворачиваясь, он тут же видит сидящего за столом Эндрю, который внимательно оглядывает овощи, что были ранее выложены из холодильника. Слегка дрогнув, Бора проговаривает: " Нарезай овощи, и, чем меньше-тем лучше! " — После чего отдаёт доску вместе с ножиком, что и были нужны для парня. Возвращаясь обратно к кухонному гарнитуру он глядит на сковородку, после чего аккуратно поливает её маслом и спешит перелить из миски тесто. Равномерно распределив тесто прямо по сковороде, он, словно между делом легко интересуется с улыбкой на лице: " Как спалось? " — Ну, нормально, я думаю.. — Без интереса отвечает Горовиц, не отвлекаясь от нарезки помидоров на маленькие части. Кажется, что тот не очень-то и хотел продолжать вести диалог, и Бора это понял сразу. Поэтому на кухне установилась тишина, нарушаемая лишь шипением маста и стуком ножа. Спустя десять минут 'пицца на сковородке'-как назвал своё творение Бора, была приготовлена и разложена по тарелкам. Уж лучше такой завтрак, нежели вообще не есть. Спустя пару секунд, как пицца была разложена по тарелкам, слышится приглушённый скрип двери, и, потирая глаза, перед Борой и Эндрю предстаёт Росс, что, казалось, был менее выспавшимся, но пребывая во вполне хорошем состоянии. Улыбнувшись барабанщику, Караджа кивает на стол, проговаривая: " Доброго утра. Как спалось? " — И, словно отвечая на вопрос, тот слабо зевает, прикрывая рот рукой, после чего хрипло отвечает, пожимая плечами: " Нормально.. Правда, половину ночи заснуть нормально не мог, а так.. Нормально. " — И тот, отодвинув стул, присаживается рядом, откидываясь на стуле и внимательно оглядывая блюдо. И где же Зубин или тот же Роб. Насколько Бора помнил, нет, прекрасно знал, что Седжи не часто мог позволить себе так долго спать. А время уже приближалось к десяти часам утра. Закрыв глаза на это, Караджа начинает есть, впрочем, как и остальные парни. Первые пять секунд они провели в тишине, пока не услышали как кто-то из двоих отсутствующих парней что-то восклицает. Далее-неразборчивые крики, хлопок двери и Зубин, возникающий в проходе кухни со скрещенными руками на груди. — Он вчера напился! Нет, ну вы посмотрите на него! Конечно, что ему стоило потратить пару 'лишних' денег! — С жаром ворчит басист, садясь за стол и невольно приковывая к себе взгляды других завтракающих. Из коридора слышится голос Роба, восклицающий: " Я не виноват, что так заглушаю свою боль от потери Джо! " — Зубин закатывает глаза, беря в руку кусок пиццы и проговаривая: " Ты наши деньги к чертям заглушишь, нежели свою боль! " — После чего Седжи принимается за еду, принимая вполне себе смиренный вид. Тем не менее он прекрасно слышит Кантора, который выходит на кухню, приковывая к себе взгляды всех, кто ел: " Ничего не знаю! Я не могу терпеть эту боль, поэтому вы должны мне сопереживать! " — Роб, не веди себя как малый ребёнок и садись есть. Пицца стынет. — Отрезает Бора, после чего вновь принимается за еду. Он был не большим фанатом слушать споры. Особенно, если проходили максимально серьёзно, так ещё и между участниками группы. Ну просто сердце разрывалось, видя, как их банда так и норовит развалиться из-за смерти Джо. Но он этого не посмеет допустить. По крайней мере, пока дело Хоули не будет раскрыто. Выдыхая, он чувствует, как рядом с ним садится гитарист, и то, как в воздухе рядом с Кантором витает запах алкоголя. Принюхавшись, Караджа точно понял, что тот пил и ночью ему не показалось, как хлопнула входная дверь. Тем не менее, он не стремился как-либо укорять Роба за такие действия, ибо, пока у второго есть карманные сбережения, пусть делает всё, что угодно.. Но и в то же время он не может не волноваться за него. Кантора же могли запросто взять и на этой ночной клочке убить. Хотя, если понимать, что и ночью в этом-то городе будет сложно пройти незамеченным от лишних глаз, а убить кого-либо посреди улицы, так это вообще немыслимо! Но, всё же, он не на шутку волновался теперь за каждого участника, и, словно мог бы пожертвовать собой, нежели подвергать кого-либо из них опасности. — Роб, больше не ходи один, прошу. Особенно ночью. Или ты забыл, в каком мы сейчас положении? — С неким упрёком произнёс Бора, отпивая из кружки тёплый чай. Кантор же ничего не отвечает, потупя взгляд на тарелку с оставшимся куском пиццы. На самом деле Караджа не пытался как-либо оскорбить или обидеть гитариста, он просто волновался за его жизнь, и не мог не обойтись без дополнительных правил, которые, возможно, не будут соблюдаться. *** — Итак, кто со мной поедет к Меттью? У нас сегодня вместе с ним запланирован поход к мотелю, чтобы опросить их сотрудников о странных гостях и типа того.. — Проговаривает Бора, обуваясь в прихожей и глядя в коридор, откуда, словно по зову, должны были выйти парни.. Ну, или хотя-бы один из них. За окном собирались тёмные тучи, и царил лёгкий полумрак во всём помещении. Время близилось к двум часам дня, и, словно понимая, что никто не хочет, он действует по своему старому методу, добавляя в ночь короткое: " По пути домой заедем в какую-нибудь забегаловку поесть. " — С этого и нужно было начинать разговор! — Послышался радостный голос Зубина, и он тут же выходит из комнаты. Что примечательно-троица, состоявшая из Зубина, Эндрю и Росса сидела в гостинной, в то время как Роб был в своей комнате. Тем не менее, тот не обращает на это особого внимания, и вторым по счёту из гостиной выходит Эндрю, тоже готовый поехать вместе с Борой. Из гостиной раздаётся жалобный голос Росса, что был слишком плохо обыгран: " Вы предали нашу философию ради какой-то жратвы! Ради жратвы! " — Что заставляет остальных прыснуть со смеху и Бора проговаривает, улыбнувшись: — Ну уж, если что-то не нравится, то присоединяйся к нам. Я всё оплачу. — Росс же ничего не делает, поэтому Караджа тут же проговаривает: " Ну, отлично. Тогда будешь приглядывать за Робом. Кто знает, что он ещё успеет натворить! " — Он уже был обут, и сверху была накинута лёгкая ветровка, в то время как Зубин берёт зонтик, а Эндрю одел тёплую толстовку с капюшоном. Первым выходит Седжи, открывая входную дверь, а за ним уже тянутся остальные. Раздаётся хлопок и далее тишина окутывает квартиру. Выходя на улицу, парни тут же попадают под дождь. Воскликнув, Зубин быстро открывает зонтик, тут же ощущая, что под него встают Караджа с Горовицом. Усмехнувшись, он проходит далее, прямо на автобусную остановку, что располагалась чуть поодаль от дома. Обойдя все лужи и попав под крытую остановку, Зубин отряхивает зонт и складывает его, чувствуя, что на улице холодно. Ну, по крайней мере,так гораздо лучше, чем на жаре сидеть и ждать Брауна. Хотя, ладно, возможно, басист тоже должен был взять себе ветровку или что-то по типу того, но он просто не хотел заходить в комнату, что делил с Робом. Хотя он и был уверен, что лучше вправду замёрзнем и заболеет, нежели возьмёт толстовку. По крайней мере.. Теперь он мог целиком и полностью обдумать своё отношение к Робу и к его выходке с баром. С одной стороны ему это категорически не понравилось, а с другой, он словно понимал, что это, возможно, самое наилучшее решение, что Кантор мог придумать. Но вот, на дороге останавливается полицейская машина, и открывается её окно, за которым как раз и сидит Меттью. Он улыбается парням, словно приглашая в машину, и они все в скорости подбегают к нему и садятся внутрь автомобиля. Бора садится рядом с Брауном, а Зубин и Эндрю располагаются на задних сиденьях. Внутри было теплее, нежели на улице. Пока Седжи пристёгивается, то особо и не следит за разговором, что происходит между полицейским и Борой. Единственное, что он услышал, так это то, что Браун сказал более громким тоном голоса: " Сейчас мы направляемся в ваш горе-мотель, чтобы поглядеть, нашли ли там новые зацепки, и опросить администратора, так как ранее он не давал показания. " — Горовиц кивает и устремляет свой взгляд на дорогу, ровным счётом как и Седжи. Машина трогается с места и плавно выезжает на дорогу, приглушённо играет радио на какой-то джазовой волне, и басист погружается в свои мысли. Ох, Роберт, если бы ты знал, как подвёл Седжи, то точно разрыдался бы. Но вчера, впрочем, как и сегодня, ты совсем не в том состоянии. Кто знал, что после алкоголя и их разговора у гитариста разболится голова, и он будет находиться в своей комнате, чем Кантор занимается-одному Богу известно. Возможно, он спит.. Хотя, нет. Он точно спит, ведь именно так его и учил поступать Зубин, если начнёт болеть голова.. Последний легко фыркает, продолжая смотреть на мелькающие улицы, скрытые под плотной пеленой дождя. Кто бы знал, что вновь все его думы сведутся к нему и Робу. Конечно, ведь он дружил с Кантором и всегда мог на него положиться. Поэтому, не особого и удивительно то, что всё сводилось именно к этому. Как бы то ни было, а именно этот фактор расстраивал его больше всего. Всё сводилось именно к этому. Его думы прерывает машина, что уже паркуется около злосчастного мотеля, волей-неволей заставляя Зубина отложить свои рассуждения, чтобы сконцентрироваться на более реальной проблеме. Все молча выходят из машины, Седжи открывает зонтик и оглядывает парковку. В некоторых места уже успели скопиться лужи, дождь дробью отстукивал от капотов машин, словно отбивая беспорядочный ритм. На стоянке было не так уж и много автомобилей, так что увидеть полицейскую машину мог даже человек, которому закрыть глаза. Проходя прямо к зданию, Меттью достаёт ордер и, будучи максимально собранным, проходит прямо в мотель, не боясь ничего, и, поправляя рукав джинсовки. Вновь они заходят внутрь и Седжи окутывают воспоминания о той роковой ночи. Становится неприятно, и он слабо ёжится, идя прямо за Брауном с Борой. Рядом с ним, не отставая, идёт Горовиц, кажется, тоже готовый в любой момент доказывать то, что Джо умер по вине работников. Останавливаясь около двери администрации, Меттью собирает волосы в маленький хвост и, постучав два раза, без разрешения распахивает дверь. Всё тот же мужчина устремляет взгляд на полицейского, слабо приподнимая бровь. — Детектив Меттью Браун. У меня есть ордер на обыск этого места и арест. — Нарушает тишину светловолосый. Тон его голоса был серьёзен и максимально собран. И первый вопрос, что задаёт администратор, было лишь: " А где ваша форма? Вы полицейский или клоун? " —Зубин удивлённо уставился на мужчину. И как только тому хватило наглости сказать это? Басист пересёкся взглядом с Эндрю и тоже заметил его удивление, казалось, что даже сам Браун немного опешил от такого, но очень быстро собрался и продолжил говорить на выдохе: — Мистер Сэвидж, прекратите несли чепуху, и дайте показания. Нам нужно больше показаний, и, если можно, номера людей, что были в мотеле в ночь убийства и за несколько дней до неё. Записи с камер тоже пригодятся. — Администратор просто отвечает, с лёгкой ноткой удивления глядя на полицейского: " Камеры? Вы смеётесь? Да они как сто лет в обед не работают! " — И тут же голос подаёт Бора, не скрывая горечи в тоне голоса: — Они что? — После чего Караджа отводит взгляд и хмурит брови, скрещивая руки на груди и тяжело выдыхая. Теперь, казалось, то, на что могла полагаться группа, а именно-записи с камер, было подорвано. Ощутив жгучую боль, Зубин со злобой зыркнул на главаря мотеля, успокаивая себя тем, что, возможно, показания могут дать те, кто тоже был в мотеле. Не всё же так плохо, верно? Вновь Меттью начинает говорить, всё ещё скрывая раздражение: " Как вы могли такое допустить? По вашему мнению, убийство или обыкновенная кража не могла тут случиться? Чем вы вообще думали, когда вступали на место администратора? " — Сэвидж же продолжает смотреть Меттью в глаза, продолжая отвечать на вопросы офицера: — Вы пришли сюда дело расследовать, или упрекать меня в том, что камеры не работают? — Такая дерзость не понравилась Зубину, заставляя того подать голос: " Да если бы камеры работали, то мы бы уже нашли убийцу! А здесь ещё и ваша вина и безответственность! " — Проговорил тот с вызовом, упрекая администратора, тут же взгляд второго переводится на потолок и он без интереса проговаривает, откидываясь в кресле: — Не моя вина в том, что вашего товарища убили. Словно в мире каждый день не происходят убийства. — Такого отношения к Джо никто из трёх парней точно потерпеть не может. Каким же всё-таки напыщенным и эгоистичным оказался этот Сэвидж. Он словно пытался их разозлить, чтобы потом вышвырнуть из мотеля. Возможно, это и было его планом, пока что никто не думал об этом. Браун холодно проговаривает: " Тогда это не моё дело, что вы окажетесь за решёткой. " — После чего детектив поворачивается и выходит из кабинета, за ним тянутся и остальные члены группы. Захлопнув дверь, Бора закрывает лицо руками и проговаривает: — Боже мой, какой же он дурак! Да я его убью! — Прислонившийся к стене Меттью кивает, рассматривая ордер, Горовиц косится на дверь, обронив лишь короткое: " Это же ужасно! Я ещё никогда не видел, чтобы кто-либо так отзывался о Джо! " — Поднимая взгляд и оглядывая всех присутствующих, Меттью выдыхает, проговаривая: " Ладно, парни, вдохнули-выдохнули. Идём тогда к охраннику. Может, на него мы сумеем подействовать. " — Да говорю же я тебе, что если не пойду в бар, то вскроюсь к чертям, Росс! — Но Бора сказал, чтобы мы держались вместе! Раздавался громкий разговор из кухни квартиры, эхом отражаясь от стен. Чувствовался страх и гнев, что переплетались и вызывали эмоциональный взрыв. Роб, стоявший около панорамного окна, словно загнанный зверь, с гневом глядел на Росса, который закрыл дверь в кухню и с жалобным видом пытался переубедить гитариста идти в бар. Пока что это выходило довольно приемлемо, не считая того, сколько раз разгневанный Кантор успел как-либо обозвать Росса, что, без сомнения, точно могло задеть эго последнего. Хотя, тот прекрасно понимал, что пока Роб зол, он способен и не на такое. Поэтому ему пришлось смириться с этим, и барабанщик вновь предпринимает попытку достучаться до здравой стороны гитариста: " Ну же, пойми меня, что я тебя не отпущу одного! Не хватало ещё и того, что и тебя убьют! " —И тут же Кантор выпалил, уставившись прямо на Росса: — Ну так иди со мной! Чего тебе стоит сходить со мной в бар? Расслабишься, отдохнёшь, самое то для тебя, особенно, сейчас! — Росс вопросительно поднял бровь, недоверчиво смотря на Кантора. Возможно, тот был прав, но и с другой стороны он не хотел идти в бар. По крайней мере, сейчас. Но и само предложение барабанщику показалось вполне себе интересным, поэтому он проговорил, глядя на Роба: " Тогда, ты всё оплатишь. Хорошо? " — На что тот восклицает: — Ещё чего, еврей херов! Ничего я никому не должен, и тебе ничего оплачивать не буду! — После этих сказанных слов на кухне установилась тишина на три секунды, но, казалось, прошла целая вечность, прежде чем Федермен мог позволить себе гневно проговорить, приближаясь к Кантору на пару шагов: " Роберт, я сыт по горло твоими обидными словами, и мне уже, честно говоря, вообще плевать на всё! " — Он с горечью усмехается, продолжая гневно говорить: " Я всеми силами пытаюсь сделать так, чтобы ты не сдох, и это твоя благодарность?! Брать и оскорблять меня? Это как ты успел опуститься до такого уровня, что просто немыслимо! Ты никуда не идёшь. Я всё сказал. " — Он отводит взгляд, после чего уходит из кухни, распахивая дверь и даже не думая оборачиваться. Он знал, что точно увидит удивлённого Роба, и в этом точно не было бы ничего удивительного. Барабанщик практически никогда не позволял гневу овладеть над его разумом, но тут он даже не думал сдерживаться. Кантор начал вести себя уж слишком плохо, и барабанщику это не нравилось. Казалось, что весь гнев, обида и горечь потоком полились из его души, и теперь там осталась лишь гнетущая пустота. Росс прошёл в свою комнату и упал на кровать, не в силах более ничего сделать. Он не знал что делать с Робом и как заставить его сидеть дома. Глядя в потолок, он даже не думал что-либо делать. Сейчас ему нужно было бы успокоиться, и потом уже идти вновь охранять входную дверь, словно он и барабанщик вовсе, а какая-то сторожевая собака. И почему же он не поехал вместе с Борой и остальными? Ведь мог же прекрасно понять, что тот, кто не поедет, останется с гитаристом. И он всё равно остался. Как бы то ни было, а ведь и он, в какой-то степени, нёс ответственность за Роберта и за его действия. Именно это больше всего огорчило барабанщика. Но вот, его думы прерывает звук упавшего предмета. Вздрогнув, Федермен выбегает из комнаты, проходя по коридору и видя Кантора в ванной комнате, дверь которой была распахнута, а сам гитарист стоял с ножом. Вот тут-то у Росса и пробежали мурашки по коже и он воскликнул: " Роб, положи нож, ты что, совсем дурак?! " — Вы все меня ненавидите! — Резко и жалобно выпалил тот и гневно уставился на барабанщика. Опешив от такого, Федермен даже и не знал, что отвечать, замерев и глядя лишь на Кантора, пока тот продолжал: " Говорите какой я тупой, раз пошёл в бар! Как я вообще посмел пить! И что я идиот, раз трачу свои деньги на выпивку! " — Он уже хотел было приставить нож к руке, как Росс резко сделал выпад вперёд, хватая правую руку, что хотел порезать гитарист, и всеми силами пытаясь сделать так, чтобы Кантор его не задел ножом. А ведь это было вполне вероятно, так как Федермен крепко вцепился в руку гитариста, в то время как тот отчаянно взревел: " Да дай ты мне уже сдохнуть! " — Начиная беспорядочно замахиваться на барабанщика. В ванной комнате стало неимоверно мало пространства, и Роб, хотевший было начать пинать Росса ногами, резко свалился в ванну, потянув за собой Федермена и вскрикнув от боли. Росс всё-таки сумел удержаться на полу, отпустив руку Кантора, после чего воскликнул, переводя дыхание: " Роб, перестань! Да ты чуть меня не убил! " — Пойдёшь со мной в бар, тогда я не буду вскрываться! — Тут же барабанщик выхватывает нож, оставляя холодное оружие на раковине, чуть прикрывая его баночкой жидкого мыла и судорожно проговаривает, выходя из ванной и оставляя в ней Кантора: " Да хоть проститутку снять, лишь бы ты ничего с собой не делал! " — Без сомнения, это точно был план Кантора, что сработал блестяще и выполнен был на высоком уровне. Около двух часов ночи. В квартире раздаётся звонок. Зубин, что дремал, тут же поднялся с пола и протёр глаза. Кажется, Роб и Росс уже вернулись. Пройдя по тёмному коридору и включив свет в прихожей, он смотрит в глазок, слегка прищурившись, и замечает силуэты двух отсутствующих парней. Открыв дверь, он прекрасно понимает, что оба были в баре. Впуская гитариста вместе с барабанщиком, он с горечью подмечает, что не только Роберт был не в трезвом состоянии. — О, Зубс, здарова, доброй ночи, как дела, как поживаешь? — Промямлил с довольной улыбкой Росс, в то время как Седжи закрыл дверь и с упрёком смотрел на этих двоих. Кантор проговаривает, лукаво улыбнувшись Россу, кивком головы указывая на басиста: " Ты чего, не видишь, что он с нами в молчанку играет! Да, дорогой Зубин? " — Не в силах более выслушивать этих двоих, он строго бросает, уходя в комнату: — Меня тошнит от вас. Живо спать. — Слыша за собой, как те прыскают со смеху, и с горечью понимая, что более Росса не надо оставлять с Робом. От греха подальше. Басист проходит в комнату, ложится на имитированную кровать из кокрывала и одеял, пытаясь заснуть, что у него очень быстро выходит, так что тот не слышал как Кантор проходит в комнату и ложится спать.