Маяк

Глава 4 «Маяк».

      Врач сидел напротив своего нового пациента и осматривал его, ожидая реакции парня на то, что ему только что поведал санитар в белом. Следователь был повергнут в глубочайший шок, он отказывался верить в сказанное Захаровым, однако документ с большими буквами «ЗАКЛЮЧЕНИЕ» ломал веру парня.       — Вы сейчас шутите? — До ушей доктора донёсся дрожащий и перепуганный голос Себастьяна, а мужчина в белом халате, свисающем до пола, поднялся с деревянного стула и сказал уже серьёзным голосом, звенящим металлом:       — Извините, Себастьян, но мне сейчас не до шуток. — Твёрдо заявил психиатр и протёр очки с прямоугольными линзами платочком чёрного цвета, который сливался с его галстуком цвета гнетущей тьмы.       — Но… из-за чего такое могло быть? У меня ведь не было проблем с головой никогда… — Сомнения и паранойя поселились в мозгу следователя, эти два чувства стали рыться и копошиться внутри, словно опарыши, жаждущие гнили.       — А для этого мне нужно вас опросить, но я могу предположить, что из-за каких-либо травм в детстве в вас накапливались негативные чувства, и когда вы поняли, что потеряли свою возлюбленную, они вылезли наружу, сведя вас с ума. Однако я должен задать вам множество вопросов. Начнём с того, какой первый шокирующий случай произошёл с вами? Может, на вас напали? Или травили в детстве? Когда этот случай произошёл? Где произошёл? Как вы себя после этого чувствовали? Часто ли это вас преследует? — Вопросы, словно ледяной град на летнем пляже, обрушились на уставший мозг парня, который начал перебирать воспоминания в самых глубинных уголках памяти. Одно из них врезалось в сознание следователя, и тот решился рассказать врачу об этом:       — Дмитрий, я вспомнил один случай. Тогда на меня напал маньяк, и если бы не перцовый баллончик, то я бы сейчас не говорил бы с вами. — Начал издалека парень, а Захаров заинтересованно хмыкнул, затем спросил более спокойным голосом:       — Так, и что же тогда произошло? Вы расскажите? — Он принялся записывать информацию, которую начал ведать Себастьян, погружаясь в тот дождливый, холодный, туманный, осенний день:       «Семнадцатилетний школьник возвращался домой от Элизабет, на улице было десять часов вечера, путь пролегал через окраины города и занимал приблизительно двадцать минут пешком.       «Как же холодно, так и знал, что надо было выйти пораньше и ехать на автобусе, теперь переться пять лет через самую жёпу!» — Разносилось в мыслях парня, который шагал по тёмным и пустым улицам частично спящего города. Ситуацию усугубила капля воды, капнувшая на нос парня с небес, которые затянули свинцовые и громадные тучи. Где-то вдалеке пронеслась быстрая вспышка, сопровождаемая оглушающим грохотом.       «Ну шикарно…» — Злобно вздохнул Себастьян, натянул как можно сильнее капюшон на голову и ускорил шаг. Капли дождя стали быстро атаковать город, заливая неровности и ямы холодной водой, которая быстро смешивалась с пылью и грязью. Жидкость барабанила по козырькам, крышам, стёклам и стенам домов, а гром и молния помогали ей сочинять эту пугающую и одновременно умиротворяющую мелодию. Брюнет прошёл половину пути, и рядом с ним проехала машина, обливая всё вокруг себя уже грязной водой, но та не попала на парня, чему он был рад. На улице стал подниматься сильный ветер, который резко сдул капюшон Себа, растрепав тем самым его чёрные локоны волос, отчего тот тихо выругался, а затем замер в страхе. Природа помогла парню тем, что скинула одежду с лица и увеличила радиус обзора, позволив тем самым заметить тёмный, высокий и худощавый силуэт, приближающийся слева.       «Бля… кто это, нахер, такой?!» — Запаниковал он и стал ускоряться, сунув руку в карман, где был баллончик со смесью, способной успокоить любого нарушителя порядка.       «Просто иди и не обращай внимание… Всё хоро…» — Из этих мыслей его вырвала рука, крепко схватившая парня за плечо, а жуткий голос прошептал ему на ухо:       — Тш-ш-ш, не смей кричать, иначе будешь плеваться кровью на всю улицу! — Угроза заставила крепко сжать перцовый баллончик, но холодная и острейшая сталь, которая слегка надавила на холодную и мокрую шею парня, заставила слегка ослабить хватку и действовать очень аккуратно.       — К-то вы?! Что вам нужно, я готов отдать всё! — Себ пытался выиграть время и шансы выжить, однако слова маньяка вынудили парня действовать быстро и резко, надеясь лишь на везенье и свои силы:       — Кто я вовсе не важно, а забрать я пришёл жизнь твою. — Раздался теперь радостный и напряжённый голос, который едва не хохотал, словно испытывал экстаз. Затем лезвие стало немного увеличивать своё давление на шею, голос продолжил, обвивая уши парня своей убийственной и жуткой сладостью. — Однако для тебя есть и хорошие вести, ты можешь выжить, если… — Речь вежливого и странного убийцы была прервана укусом парня прямо в его бледную руку, покрытую кожаной перчаткой. Чёрная кожа смягчила боль, но не от удара затылка парня по носу преступника, от чего тот закровоточил.       — Блять! — Выругался убийца раздражённым, но почему-то всё ещё радостным голосом, что сильно напрягло парня, который доставал баллончик, готовый выпустить адскую смесь в лицо недоброжелателю. На вид это был парень лет двадцати семи, худощавый, весь в чёрном — длинная, кожаная куртка, чёрные джинсы, чёрные волосы, закрывающие часть лица, сквозь которые были видны два голубых глаза.       — Получай, сука! — Крикнул Себастьян и выпустил смесь прямо в лицо урода, от чего тот закашлял и согнулся, выкрикивая ругательства. «Беги и не оглядывайся!» — Прокричал голос внутри выжившего, он бежал быстро, не обращая внимания на лужи, холод, влагу, а также боль в голове и тьму. Позже выяснится, что напавшим был Максим Воронов, маньяк по кличке «Фотограф». Себ должен был стать его первой жертвой, но всё пошло не по плану.       — Я тебя запомню… — Прошептал неудачливый убийца вслед своей жертве.»       Себастьян рассказал доктору об этом происшествии, тот снял очки и тяжело вздохнул, затем начал говорить:       — Тяжёлый случай …Я конечно сочувствую вам, но буду вынужден продолжить. А теперь скажите, было ли после этого у вас чувство, как будто вас преследуют? Или …что за вами следят, наблюдают? — Голос доктора стал заинтересованным, но одновременно с этим он будто наслаждался рассказом своего пациента. Это немного напрягло парня, однако он всё же ответил седому психиатру:       — Если честно, несколько раз такое было. — Следователь начал осознавать, что врач читает его, будто открытую книгу, но не стал волноваться, списав это на огромный стаж.       — Так, мы всё ближе к заключению диагноза. — Главврач многозначительно улыбнулся и глянул прямо в душу парня сквозь его глаза, затем продолжил. — Больше у вас не было ничего подобного в жизни? Подумайте хорошенько, Эванс. — Попросил об услуге врач, который решил встать и пройтись по палате, затем выглянуть в окно. Следователь задумался и вспомнил нападение в школе и своё первое задание.       — Было, в общем, после выдачи аттестата на меня, мою девушку и друга напал мужчина, который был подражателем Фотографа, вы же знаете, кто это? Я вам только что рассказал. Полиция сказала уже после того, как его задержали, что он хотел закончить начатое его наставником и убить меня. А до того, как его задержали, мы с напарником отправились на задание в село, искали следы убийцы, которым оказался тот самый подражатель. В итоге мой напарник погиб, а маньяков оказалось двое, тогда одного из них, того самого подражателя и задержали. После таких событий меня часто мучали кошмары. И перед сорванной свадьбой они тоже были. Что со мной, доктор? — Слёзы стали стекать по щекам парня, которым овладели тоска и страх, а также неизвестность. Он в надежде посмотрел на Захарова, тот хмыкнул и сказал:       — Параноидная шизофрения, вот такой у меня вердикт. — С уверенностью заявил врач, поправляя свои длинные, седые волосы.       — Что? И что делать тогда? — Шок овладевал телом парня, руки тряслись, потели и мёрзли, глаза беспокойно носились из стороны в сторону, а волосы встали дыбом. Доктор же, напротив, был на позитиве и сказал своему новому пациенту абсолютно спокойным голосом, в котором по прежнему звенел металл.       — Вам нужно принимать лекарства, которые будут приносить, стараться не стрессовать, не переживать, а также побольше отдыхать и расслаблять свой мозг. Вы у нас на две недели точно, если полегчает, то отправитесь домой, но иначе вам придётся задержаться, у вас есть ещё какие-то вопросы ко мне, Себастьян? — Мужчина в белоснежном халате вопросительно глянул на парня, удаляясь к стальной двери с решёткой и дверцей на ней, чтобы можно было безопасно смотреть за тем, что творится в палате. Почему то громадная преграда напрягла пациента ещё сильнее, но он всё же сказал:       — Пока что нет, доктор. — Его взгляд опустился вниз и поник, ужас клокотал в клетке из рёбер.       — Что ж, ну и славно, выпейте таблеточки на тумбе рядом с вами и отдыхайте, можете пройтись по койке или же по больнице, но для этого сначала позовите меня или персонал, договорились? — Уточнил врач и следователь кивнул, тогда белая фигура стала удаляться и уже захлопнула дверь с противным скрипом, оконченным грохотом стали. Но тут, сквозь дверь вновь раздался голос седого психиатра:       — Ах, да! Забыл сказать, не советую вам лезть к другим пациентам, они могут быть… странными. — Последнее слово разнеслось по серому коридору зловещим эхом, которому вторили звук ключа в замочной скважине и тихий цокот туфель доктора. - «Как я мог так поступить?! Я не верю в это, но заключение врача и его слова… Твою мать! Так-так-так, не стоит паниковать, надо лишь успокоиться и всё будет хорошо… Точно! Надо позвонить кому-нибудь!» — Пронеслись мысли в напряжённой голове следователя и тот вынул свой телефон из кармана брюк. Парень был в той же одежде, что и на свадьбе, только вот галстука и кобуры на нём не было. - «Пистолет забрали, правильно сделали… А то мало ли что я могу сделать в том состоянии, о котором док говорил.» — Подумал Себ и устремил взор на включившийся гаджет, однако перечёркнутый знак связи огорчил его.        - «Да твою мать! Почему связи-то нет?!» — Непонимание и злость стали вылезать из глубин сознания, но слова врача, которые вспомнил Себастьян и таблетки, которые надо принять, быстро успокоили его. - «Так, для начала приму их, а потом всё осмотрю в палате.» — Подумал он и взял в руку таблетку кислотно-зелёного цвета. Она была слегка прозрачной, а во вторую руку он поместил гранёный стакан с прохладной водой. Пилюля отправилась внутрь, а там ей помог глоток воды со слабым привкусом хлорки, за которым последовала горечь лекарства. - «Гадость какая!» — Вздохнул он и присел на кровать, на мгновение всё поплыло перед лицом, но затем картинка устаканилась и головокружение прошло. Парень взялся за голову и понял, что таблетки действуют почти мгновенно — страх растворился вместе с лекарствами, руки болтались спокойно, а навязчивые мысли больше не заполняли голову, даже загадка об Элизабет вышла из сознания парня под давлением странного препарата врача. Успокоившись, следователь решил осмотреть своё «жилище» на ближайшее время. Глаза забегали по сторонам, сканируя местность: Светло-голубая плитка высотой в полтора метра на стенах, остальную зону стен выше неё занимал выкрашенный в белый бетон, покрытый шпаклёвкой. Потолок был просто побелен, пол был устлан серым, однотонным линолеумом. Освещало же помещение люминесцентная лампа прямоугольной формы посередине и небольшое окно, пятьдесят на пятьдесят сантиметров с толстой, вертикальной решёткой. В палате было две койки — правая и левая, следователь лежал на левой, справа от которой была та самая тумба с лекарством. Возле неё располагался деревянный стул, на котором парня встретил Захаров. Возле правой койки, но уже слева также стояла тумба, на которой было растение — «денежное дерево».       — Эх… обычная палата вро… — Не успел он и договорить, как вдруг заметил, что на соседней койке проявилось движение простыни. - «Так, это ещё что за херня?!» — Подумал следователь, а затем спросил: — Тут кто-то есть? — Он со слабой опаской смотрел на комок чего-то под одеялом, которого раньше не замечал. Движение повторилось, к нему добавилось странное и тихое ворчание:       - Р-р... Кха-х-х... - Процедило нечто под одеялом.       — Та-а-а-к… Послушай, кто бы там ни был, просто вылезете оттуда и покажитесь! Я такой же пациент, как вы! — Парень пытался успокоить странного соседа, но вдруг тот заговорил хриплым голосом, наполненным безумием и страхом:       — Как я? Не-е-т, ты тут новенький и не знаешь того, что знаю я! Послушай меня… — Из-под одеяла показался худой, бледный и грязный мужчина лет тридцати, которого трясло, будто его облили водой и выкинули на мороз.       - «Боже, что с ним?!» — Пронеслись мысли через мозг Себастьяна, а странный мужик продолжил:       — Послушай внимательно, те таблетки, их нельзя пить! Он сводит тебя с ума, потом уродует, избивает, унижает, режет, убивает, разбирает на органы и части тела для своих созданий… Послушай, тебе надо валить отсюда, ты ещё можешь, а я нет! Если не веришь мне, то пройдись до конца коридора вправо, тогда-то ты всё поймёшь… — Бедолага жалобно захрипел и грохнулся с койки вниз, отчего раздался хруст костей, словно они были настолько хрупки, что от небольшого падения переломались, будто под катком.       - «Блять, да что с ним не так?!» — Паниковал Себ, он встал и попытался помочь подняться пациенту, но тот лишь отползал от него под свою кровать. Его переломанные части тела, из который торчали треснувшие кости, быстро перебирали, утаскивая хозяина тела в укрытие, словно огромный паук долгоножка убегает в щель. Как только Себастьян увидел состояние его конечностей, то действие лекарства будто пропало и ужас вновь впился в его черепную коробку.       — Помогите! Врача сюда, срочно! — Закричал парень, кинувшись к стальной двери, в коридоре послышался знакомый цокот туфель и звон связки ключей, которые медленно приближались в сторону палаты Себастьяна.       — Дмитрий Захаров, тут ваш пациент! Ему пло… — Вдруг его зов о помощи оборвала холодная и костлявая конечность соседа, который молил шёпотом:       — Тише, не зови его, блять! Прошу, замолчи и сделай вид, что меня тут нет! — Псих дёргал парня за штанину, тот отдёрнул свою конечность и отпрыгнул на свою койку. В этот миг послышался поворот ключа в замке, и толстенная дверь распахнулась. За ней стоял Захаров, его очки блестели от света ламп и солнца за окном, халат достигал щиколоток пожилого доктора.       — Так, Себастьян? Что тут за шум? Я слышал твой голос, с кем ты тут говорил? — Он бросил взгляд на вторую койку, а затем перевёл свои изумрудно-холодные глаза на перепуганного следователя, который, заикаясь, сказал:       — Т-тут ваш пациент. Он под койкой той лежит, нёс какой-то бред… Что с ним, док? — Присутствие Дмитрия почему-то успокаивало парня, но то, что произошло дальше стало серьёзно пугать и напрягать Себа:       — А-а-а… — Протянул Захаров. — Вот оно что! — Теперь его голос утратил любезность, покрылся свинцом и стал слегка грубым. — Значит ты, Филя, решил, что можешь просто взять и нарушить мои правила, да?! — Последнее слово пронеслось криком ярости, который казалось облетел всю психбольницу, затем голос доктора стал снова спокойным: — Или это не так? — Но тут грубость и сталь вновь зазвучали из его рта с ещё большей силой. Его дряхлые на первый взгляд руки мощным ударом опрокинули койку и та врезалась в стену, оставив трещины на плитке:       — Ты же ведь помнишь наш уговор?! — Глаза врача блеснули зелёным на миг, а его рука схватила психа стальной хваткой и подняла вверх.       — Ты монстр, Дима! — Псих утробно заверещал и укусил врача в руку, из которой тут же потекла кровь, но тут Захаров вновь сказал спокойным голосом:       — Ну-у раз так… — Внезапно он с силой впечатал бедолагу в пол, послышался хруст и стон боли, за которыми последовали ругательства от костлявого.       — Я ведь тебя предупреждал! Помнишь? Я даровал тебе последний шанс на исправление, но ты, идиот, не воспользовался им! — Следователю казалось, что психиатр вот-вот расправится над своим пациентом, но тут он заметил обеспокоенный и напуганный взгляд Себа, затем отпустил на пол Филиппа и обратился к следователю: — Ох… Извините, Эванс, что видите это. У нас тут не часто такое творится, вы за него не волнуйтесь, он уже давно двинулся головой и ничего не чувствует… Мне даже кажется, что он перестал быть человеком, но сейчас не об этом. Вы не волнуйтесь главное, вам нужен отдых… И вы не думайте, что мы тут избиваем пациентов, он у нас тут такой единственный и первый, думали, что этот ненормальный в изоляторе, но он каким-то образом попал сюда. Вы как? Не пострадали? — Теперь доктор излучал заботу и обеспокоенность, грубости и след простыл.       — Всё в порядке. Вы сейчас лучше с ним разберитесь… — Перепугано выдавил из себя эти слова парень, тяжело вздохнув.       — Хорошо, вы тут лежите, а я с ребятами позабочусь о нём… — Дмитрий улыбнулся и глянул прямо в душу психа, а затем крикнул:       — Федя, Ваня! Где вас там носит, дуйте сюда и пусть Гришка готовит операционную, будем исполнять приговор, который я должен был свершить ещё месяц назад! — В палату вошли двое громил, которые схватили тощего под руки и понесли в коридор под аккомпанемент криков и матов.       — Ещё раз извините… Вы кстати обедать будете? Уже через полчаса вас ждёт пюре из картофеля с куриными котлетами на пару. — Захаров говорил так, будто никакого происшествия с дракой и опрокидыванием мебели не было, но Себ не хотел лишний раз злить врача, поэтому просто кивнул и наблюдал за тем, как главврач ставит койку на место и удаляется в коридор, закрыв за собой дверь. Парень же остался один на один с собой, мысли и вопросы заполнили его уставший мозг:       - «Как дряхлый старик перевернул тяжёлую койку одной рукой, ещё и так сильно? Почему Филипп не издавал звуков боли? Что за операцию собираются ему провести? Почему все двери такие толстые и постоянно заперты? Почему друзья не приходят ко мне? Что вообще происходит?! Почему глаза врача неестественно сияли?!» — Круговорот из загадок вращался вокруг следователя, голова трещала от боли и усталости, мозг не соображал. - «Тут явно что-то не так…» — Сомнения заполоняли голову парня, он решил подробнее осмотреть палату, но для начала выглянул в окно, от чего его парализовало, ведь там был снег.       — Что блять?! — Прошептал Себастьян, не скрывая своего удивления и шока. — Нет-нет, ну не может быть такого… а если мы не в Хабаровске, а где-то на севере? Поэтому ребята и не посещают меня… Сука, срань какая-то, надо спросить у дока. — Напряжение и испуг только росли, медленно, словно эти чувства насыщались страданиями и страхами парня. Он решил на время забыть о том, что увидел в окне и стал обходить палату, прошло двадцать минут обыска, но он так ничего и не обнаружил, в коридоре иногда кто-то ходил, иногда их было видно — то были врачи в белых халатах, которые куда-то зачем-то шли. Иногда слышались крики душевнобольных людей, стуки дверей и прочие шумы психушки. Следователь так ничего и не нашёл, поэтому уселся на койку и тяжело вздохнул, в голове было пусто, шок всё ещё сидел внутри и не давал нормально мыслить и жить. Вдруг в слух Себа врезались тяжёлые шаги и звуки несмазанных колёс. Тут он услышал, как кто-то копошится в замке связкой ключей, что-то нашёптывая себе под нос. - «Так, это кто? Неужто врач решил снова заглянуть? Так рано?..» — Но все его догадки уничтожил низкий, противный и прокуренный женский голос:       — Здрасьте, вы жрать-то будете? — Дверь приоткрылась с противным скрипом и за ней высунулась толстая и противная морда какой-то женщины лет сорока. Прыщи, морщины и обвисшие щёки были украшением этого лика. Глаза были налиты кровью, а рука, которая сжимала тарелку с едой, была покрыта пластырями и царапинами.       — Д-да, буду… — После этих слов повариха как-то странно улыбнулась, хихикнула и поставила тарелку и гранёный стакан, который судя по всему был наполнен чаем, на пол. Затем женщина быстро закрыла дверь с оглушающим грохотом. От этого Себастьян выругался и чуть не подпрыгнул. — Здесь все такие странные?! — Спросил он у пустующей палаты, а затем издал недовольный вздох и поплёлся к тарелке. В ней было картофельное пюре с говяжьим гуляшом, а в стакане был чёрный чай. — Ну… неплохо. — Удивлённо прошептал следователь, которого уже стало немного напрягать то, что он говорит сам с собой, но сидеть молча в абсолютной тишине палаты было куда хуже.       - «Ну что ж, попробуем…» — его ослабшая рука взяла в руки ложку из мельхиора, зачерпнула немного картофеля и кусок мяса, которые он поднёс ко рту и тут же начал пережёвывать, но вдруг его глаза округлились и возник рвотный рефлекс, так как он заметил, что теперь мясо было гнилым и полным опарышами. Еда тут же вылетела изо рта парня, он стал кашлять и сплёвывать слюну, затем закричал на всю психушку.       — Блять! Какого хера ты мне принесла?! — В этот раз крик был наполнен злобой, а после этого громкого вопроса раздались быстрые шаги, так хорошо знакомые Себу. Дверь открылась, и за ней показался седой доктор, который спросил слегка раздражённым голосом:       — И чего это мы тут разорались? — Он смотрел прямо в лицо парня, даже не обращая внимание на ползающих по полу опарышей и гнилую еду.       — А вы не видите? Смотрите что принесла мне поесть ваша повариха! — Следователь указал рукой на ошмётки мяса и жижу из картошки.       — Твою же мать… — Выругался Захаров, его голос был полон непонимания и удивления, а также в нём нарастала злость. — Походу эта больная опять издевается над психами, либо просто уже мозги у неё поплыли и она перепутала баки с едой и баки с отходами… — Врач сурово глянул в коридор и позвал неопрятного мужика в серой, вязанной кофте и чёрных трениках. — Так, ты! Уберись тут и побыстрее. — Уборщик лет тридцати принялся вымывать пол и подметать разбросанную еду, Захаров же вздохнул и сказал Себастьяну: — Эванс, вы извините за этот ужас, я прослежу, чтобы такого не повторялось и она была наказана. Хотите ли вы замены обеда? — Себ недовольно взглянул за спину врача, где стояла повариха, а затем произнёс:       — Нет, спасибо. После такого «деликатеса» аппетита нет. — Отказался он, съязвив. Психиатр усмехнулся и сказал, поправляя свой халат:       — Ну-у, как знаете. Ещё раз извините… Если вам тут совсем скучно, то вы можете прогуляться по больнице, развеется? — Предложил заманчивую идею врач и следователь немного подумал, а затем сказал:       — Почему бы и нет, заодно отвлекусь от всего этого… — Улыбка появилась на лице доктора и он сказал вновь спокойным голосом:       — Вот и славно, не ходите только влево отсюда, там операционные, и вы можете помешать, а ещё там отделение для буйных, вам такое видеть не стоит, если вы, конечно, хотите излечиться. — После этих слов врач как-то странно хохотнул, а затем и вовсе удалился за дверь вместе с медсестрой.       - «Прогуляюсь, заодно увижу, как тут и что устроено… Может, найду ответы на свои вопросы, но стрёмно пиздец.» — Подумал парень, выходя за дверь, которую никто так и не запер. Больница встретила его длинным коридором, вправо он был примерно на двадцать метров, а влево на сорок, однако туда идти было нельзя, поэтому следователь двинулся в правую часть психушки. Стены были тёмно-серого цвета, а пол чёрного, потолок же просто побелён. Освещали длинную, бетонную кишку прямоугольные лампы белого цвета. Справа и слева было много дверей, доктора ходили туда сюда, но в них были какие-то странности. Они были безэмоциональными, двигались медленно и лениво, казалось, что они лишь изображают работу. - «Странные они, хотя работая в подобном месте сложно оставаться в адеквате…» — Подумал Себастьян и пошёл вперёд, возле некоторых дверей были лавочки бело-серых тонов, тумбочки деревянного цвета, иногда на них располагались различные растения в вазах и горшках, иногда какие-то газеты или вещи врачей, находившихся рядом. Иногда в коридоре мелькали и другие пациенты, которые смотрели на Себа, словно на чужака, отчего тому становилось не по себе. - «Надо быстрее покинуть этот коридор…» — Подумал он и ускорился, пройдя мимо выхода, который охранялся двумя громилами с полицейскими дубинками. Вдруг перед пациентом предстала двухстворчатая дверь синего цвета с белыми ручками. Следователь аккуратно дёрнул её и дверь открылась, а за ней был переход во второй отдел больницы, а также баннер с картой, где был изображён весь участок психбольницы. Помимо корпуса, где был сам Себ, на территории располагались: архив, крематорий, детское отделение, цех по производству еды, а также ещё два корпуса. - «Крематорий?! Серьёзно? Он-то тут зачем?..» — Сомнение медленно перевешивали чашу весов, которые качались в голове следователя. С одной стороны, всему было объяснение, но с другой, вокруг было слишком много странностей, начиная от врача и заканчивая странными людьми и словами психа. - «Так, не думаю, что мне нужно в крематорий, в архивы могут не пустить, да и что мне делать там… Может прогуляться до второго корпуса? Надеюсь выпустят» — Взвесив всё, парень принял решение и открыл синюю дверь, попав в небольшую комнатушку с двумя обычными дверьми и одной двухстворчатой, через которую он и вошёл. На первой было написано «Тех. помещение, ВХОД ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА.», а на второй «Второе отделение (Душевые, туалет, столовая, общий изолятор). - «Так, думать тут нечего» — Раздалось в мыслях следователя и он открыл дверь, за которой коридор был уже другим, краска на стенах была потёртой и облезлой, двери поцарапаны, таблички были не везде, свет горел не везде, а где был, то мигал, а в воздухе витал запах железа и гнили. - -«Какого чёрта?! Может, эта часть заброшена или в ремонте? Надо назад…» — Подумал он, но тут из мыслей его вырвал душераздирающий человеческий крик, за которым последовал глухой удар железом о железо и протяжный хрип. После этого он застыл на месте, пялясь вдаль коридора, вдруг откуда-то слева вдалеке послышались удары ножа о плоть и кости. - «Что это там творится?» — Себастьян вовсе не хотел идти проверять, поэтому уже собрался уходить, как вдруг заметил, что в четырёх метрах от него, прямо возле двери в столовую лежит блестящий золотым предмет. Следователь прищурился и разглядел золотой кулон в виде разбитого сердца, от чего его собственный орган для качания крови ушёл в пятки, а в голове загудело. - «Да нет, этого быть не может!» — Он был уверен в том, что украшения не может быть прямо здесь, однако любопытство одержало верх, и ноги сами потащили парня вперёд, к двери, ведущей внутрь обеденной зоны. Звуки ножа, хлюпанья мяса и треска костей нарастали, вбиваясь в уши и заставляя Себа дергаться при каждом ударе. Наконец молодой полицейский подошёл к загадочному украшению и ужаснулся, разглядев на половинке сердца букву «Э».       — Либо я сошёл с ума… либо тот псих… был прав?! — Как можно тише прошептал он и поднял кулон, нащупывая свой с буквой «С» на груди.       - «Если кто-то в этой дурке что-то сделал с тобой… я их всех!» — Поток ужасных мыслей приостановил женский хохот, будто бы смеялась прокуренная старуха. - «Этот голос невозможно забыть, ах ты старая сука!» — Подумал парень и аккуратно заглянул за дверь в столовую, что было очень зря. Ведь за ней в приглушённом свете, среди кучи пустых столов и рядом стульев, он мельком разглядел, как повариха, подавшая гнилое мясо и овощи ему на обед, рассекает мясо прямо на столе раздачи, но главным пугающим фактором было то, что на самом металлическом столе лежал человеческий труп. После увиденного парня чуть не стошнило, но было нечем, и он тут же попятился назад, засунув кулон в карман, однако дверь, через которую он сюда попал, открылась, и за ней показался мужской силуэт. Следователь замер в ужасе, надеясь, что это не Захаров, и его надежды были услышаны. Перед ним стоял мужчина с короткими русыми волосами, в руках он сжимал планшет с листом для записи.       — Здравствуйте, … о, вы новенький, так? А что вы тут забыли? Эта часть больницы на ремонте, разве вы не видели надпись? — С подозрением в голосе поинтересовался неизвестный врач.       — Да, я новенький… Я заблудился, хотел во второй корпус попасть и шёл по указателям, никакой надписи не видел. — Объяснился Себастьян, крепко сжимая в кармане украшение.       — Грёбаный дебил, опять стащил табличку, отправить бы его в изолятор! — Прошептал мужчина, а затем сказал пациенту. — Вы уж извините, психи шалят, идиоты… Давайте я вас провожу до второго корпуса обходным путём. — Предложил врач, положив свою мозолистую руку на плечо парня, от чего ему стало не по себе, звуки со столовой прекратились как раз после прихода доктора.       — Нет, спасибо, но я уже нагулялся. — Себ вежливо отказал и попытался пройти мимо санитара, одновременно с этим он вспомнил о том, что Захаров упомянул лишь одного и единственного буйного пациента по имени Филипп. Это напрягло парня, врач, стоявший в проходе перед ним ответил:       — Ну тогда я сопровожу вас до палаты, чтобы вы ещё раз не потерялись. — Эти слова звучали таким же тоном, как и до этого, но вот парню казалось, что в них словно была агрессия.       — Ладно, спасибо… — Себастьян был очень рад тому, что доктор не понял ничего. Врач шёл впереди, а следователь следовал за ним, смотря по сторонам, больница будто изменилась, но всё было по-прежнему. Мысли были лишь о том, как сбежать и найти ребят, если они здесь. Неловкая прогулка до палаты номер пять была окончена на радость пленника «Маяка».       — Ну что ж, вот мы и пришли, проходите внутрь. А, и если я понадоблюсь, то ищите меня в левой части, зовут Геннадий и я заместитель главврача. Хорошего вечера, мы с Захаровым вас навестим перед сном. — Парень вошёл в палату, к которой он привык, а Гена удалился в сторону, куда следователю запретили ходить.       — Блять, что тут вообще происходит?! Надо валить и ещё раз обыскать палату… — Прошептал он и присоединил кулон Элизабет к своему.       - «Я обязательно выберусь отсюда!» — Твёрдо решил полицейский и стал тщательно осматривать своё «жилище» и вот, в очередной раз проходя мимо койки своего соседа, брюнет запнулся и грохнулся на его кровать, ощутив бедром что-то твёрдое под матрасом. - «Так, это уже интересно.» — Моральный дух и шансы сбежать стали увеличиваться, а из кучи ваты и пружин матраса была извлечена записная книжка красного цвета с гербом СССР. - «Интересно…» — Подумал следователь и стал листать книжку, попутно найдя в ней заточку, что могло очень помочь ему. На чтение ужасных записей ушло примерно сорок минут, из которых стало ясно, что его бывший сосед был прав. Детектив окунулся в ужасные события, произошедшие в восьмидесятых:       «День 1.       Я прибыл в «Маяк». Пугающее место, если честно, психи очень буйные, а врач странный. Предложили мне пожить здесь неделю, чтобы я убедился в том, что всё хорошо, мне пришлось согласиться, так как на этом по телефонному разговору настояло начальство. Сейчас уже практически полночь, всё проходит хорошо.              День 2.             Все также без происшествий, содержат психов нормально, кормят тоже, правда в мясе был странный привкус, может партия плохая попалась… Второй день прошёл также хорошо.       День 3.       Походу об этом меня предупреждал напарник, тут всё не так просто, как я думал, сегодня мельком услышал разговор двух охранников о том, как врач приказывал им кого-то избить якобы в лечебных целях, сам я проверять это лезть боюсь, наслышан уже об историях, как ненужных людей сдавали в дурку и превращали в овощ. После инспекции сообщу обо всём начальству.       День 4.       Мне кажется, что заместитель врача следил за мной. Когда я шёл в душевые, то он меня остановил и сказал, что там ремонт, отправил во временную душевую. За обедом смотрел на то, как я ем, а буквально пару часов назад расспрашивал меня о моих записях.       День 5.       Это место просто ужасно, я лично видел то, как охранник ударил дубинкой пациента, который просто попросил воды. После удара псих набросился на этого громилу с дубинкой, за что его избили и приказали отвести в операционную. За обедом я увидел, как на меня пялится эта повариха. У неё очень жуткая морда, скорее бы свалить отсюда.              День 6.       Кажется, тут убивают людей и ставят на них опыты… Пока я тут нахожусь, то насчитал уже пять пропавших психов, все они были более-менее нормальными и тихими. Мне всё это не нравится, а доктор Захаров мне пригрозил сегодня, чтобы я не лез туда, куда не надо. По-моему, только что я заметил, как заместитель главврача читал мой дневник. Неужто они знают?       День 7.       Я был прав, тут происходит полный пиздец… Меня неожиданно схватили во время прогулки и заперли в общем изоляторе. Это комната десять метров в длину и пять в ширину. Вместо стен тут решётка. Этот ненормальный Захаров на моих глазах приказал раздеть двух психов догола, а затем сшил их спина к спине, пока двое громил по имени Федя и Боря держали их… Эти бедолаги всё ещё живы, надеюсь, я переживу эту ночь…       День 9.       Меня избили и сказали, что я тут навечно. Я буду пытаться сбежать.       День 10.       Пока что я в здравом рассудке, нашёл пару единомышленников, они рассказали, что таблетки нельзя пить, так как это какие-то галлюциногены и сильные успокоительные. Врач таким образом сводит с ума и туманит рассудок. Конченый псих.       День 13.       За эти три дня ничего интересного не произошло, у нас появилась банда, которая жаждет свободы. А ещё доктор пытается найти мой дневник, но не сможет, я сделал множество многоуровневых тайников.       День 20.       Неделя прошла обыденно, но сегодня случилось нечто потрясающее, появился план побега.       День 21.       Мы раздобыли горючую смесь и спички для пожара, это будет отвлекающим манёвром. Надо бы лишь надёжно их спрятать. Этот ненормальный врач снова устроил свои жуткие опыты. Пришил бедолаге две руки к груди.       День 24.       Они забрали Стёпу, одного из наших. Кажется его постигла участь попасть на операционный стол этого садиста. Почему полиция всё ещё не заинтересовалась пропажей пациентов?! Уроды.       День 25.       Мы нашли всё для того, чтобы сделать самопал, наш глава Михаил, бывший военный инженер, работал на заводе по сборке оружия, смастерил этот самодельный пистолет и намерен убить Захарова во время побега. А ещё мы узнали, почему полиция не лезет сюда. Оказывается, эту больничку кто-то спонсирует и покрывает свыше. Какая-то международная корпорация учёных.       День 29.       Мы видели Стёпу, он теперь в одиночном изоляторе… Бедолага, он весь бледный, худой, будто у него нет жира вообще. Что он сделал с ним?!       День 30.       Через неделю побег. Уже всё готово, Ибрагим знает, как отпереть все изоляторы, он сделал слепки ключей. Миша готов прикончить врача. Юля зарисовала карту местности. Стас будет защищать нас от уже совсем конченных психов. А я собрал нам помощников, оказывается в изоляторах ещё есть нормальные… Даже в одиночных. Хотя мы тут уже сами с ума сходим.       День 34.       Скоро побег, а ещё в дурке новенький, ребята хотят привести его к нам, идея хорошая, и, кажется его зовут Филипп… Правда, я, скорее всего, скоро умру, доктор приказал своему заму привести меня вечером…       День 45.       Не знаю, что было после побега, но больница изминилась. Врач что то мне вырезал» — Теперь в тексте были ошибки, подчерк стал меняться.       «День 56.       Они на меня смотрят… Они забирали мой дневник. Твари… я их всех убью.       День…       Я потерял счёт времини мне тяжло писать. Захаров хочет убить нас. Сюда попал какой то Костя.» — Дальше записи были нечитаемыми.       — Что это за пиздец… Они тут все конченые, поголовно. Надо валить, срочно! — Следователь был готов, он спрятал дневник под свой матрас, а заточку под рукав, затем вышел во временный туалет, который поставили возле вахты на время ремонта. Через пару минут парень вернулся обратно и лёг на койку, ожидая пришествия доктора и оно не заставило себя долго ждать. Через десять минут дверь со скрипом открылась в проёме показался уже знакомый силуэт главврача.       — Ну здравствуйте, Эванс, как вы себя чувствуете? Прогулка помогла? Ничего страшного не случилось? — Голос был всё таким же добродушным, однако Себ еле скрывал испуг и недоверие к Дмитрию.       — Уже лучше, док, прогулялся, и стало легче. Всё в порядке — Глаза санитара изучали палату, будто видели её в первый раз, что ещё сильнее напрягало парня. Он старался избегать столкновения своего взгляда со взглядом врача.       — Это очень хорошо, а у меня тут для вас вести, так сказать, дополнение к вашему диагнозу. — Захаров сделал пару шагов вперёд, они отозвались цоканьем туфель, его холодные, изумрудные глаза посмотрели прямо в душу следователя, отчего тот съёжился.       — Оу, и каков он? — Себастьян был готов в любой момент выхватить орудие и атаковать пожилого доктора, изображавшего добряка, однако прикидываться тому надоело. Он выпалил злобный голосом, который был наполнен скрежетом металла и холода, в его глазах мелькнул токсичный зелёный свет, а затем они вновь зажглись изумрудным. Его рука вырвалась вперёд и на пол с грохотом полетела записная книжка инспектора, а затем он выпалил злобным голосом, который был наполнен скрежетом металла и холода, в его глазах мелькнул токсичный зелёный свет, а затем они вновь зажглись изумрудным:       — Вы не умеете врать! — Боевой настрой парня пропал, и, не понимая что произошло он спросил:       — Что? О чём вы? — Раздался садистский смешок врача, а затем он ответил на вопросы своего пациента:       — Я знаю, что ты был в том коридоре, знаю, что нашёл кулон, знаю, что видел в столовой и читал дневник этой твари! — Громкий шаг вперёд прозвучал на всю палату, ударив по ушам следователя, но тут он всё же решился нанести удар и его рука быстро дёрнулась вперёд с самодельным лезвием, однако рука старика крепко сжала запястье парня, остановив удар. — Это было очень зря …Эх, а ведь ты мог просто сидеть и не лезть туда, куда не просят, урод! — Со злобой и спокойствием одновременно сказал Захаров, выгнув руку парня, отчего раздался хруст, а палата наполнилась криком боли, врезающимся в уши главврача, на лице которого появилась садистская улыбка. — Добро пожаловать в место, которое в разы хуже ада! — Сказал сумасшедший врач и притянул Эванса за руку к себе, затем с силой ударил второй рукой в челюсть, откинув парня на кровать, которая смягчила удар. — Если ты думал, что отсюда так легко сбежать, то я тебя расстрою… — Доктор стоял над следователем, у которого темнело в глазах, а боль пульсировала в голове и руке. — Это за покушение, а за то, что ты нарушил правила наказание будет только завтра… А это вот, чтобы ты не сбежал! Отдыхай, ублюдок! — Вдруг он почувствовал, как холодная, медицинская сталь впилась в его ключицу, пробивая рубашку. — Спокойной ночи…. — Прошептал Захаров, а затем стал удаляться. Приглушённые стуки каблуков раздавались вдалеке, всё поплыло, тьма заплясала перед глазами, а затем парень полностью провалился в неё, заснув. Сон был неспокойным, тяжёлым и быстрым. Как только следователь очнулся, то яркие лучи солнца пронзили его глаза, ослепляя их. — Блять… Как я уснул… — Прошептал парень, не сразу вспомнив события прошлого дня, но как только они пронеслись стоп-кадрами перед лицом, то ужасное осознание вернуло на место страх, злость и напряжение. Челюсть, рука, спина и шея сильно ныли, боль отдавала в виски, пульсируя.       - «Эта тварь меня усыпила… Вот сука, наверняка охрану выставил и уже идёт за мной…» — Подумал парень, слыша возню и голоса в коридоре, которые с каждым ударом сердца становились всё ближе и ближе. Себастьян не успел и придумать чего-либо, как дверь с противным скрипом раскрылась. В неё медленно вошёл Захаров и с улыбкой сказал таким спокойным голосом, будто вчерашнего дня не было:       — Доброго утра, Себастьян! Как вам спалось? Готовы к операции? — Врач довольно хохотнул, поправляя свои очки, линзы которых блестели в солнечных лучах.       — К операции?.. — Он попытался сыграть дурачка, однако психиатру это не понравилось и тот резко приблизился и схватил парня за воротник белой рубашки, испачканной в крови, затем он сказал голосом, в котором звенела сталь:       — Неужто вы забыли? Мне… напомнить? — Последнее слово было произнесено с злорадствующим смешком, а два изумрудных зрачка уставились на челюсть следователя, отчего ему стало не по себе.       — Всё, я всё понял… — Перепугано протараторил брюнет, а затем тяжело вздохнул, его голос дрожал от страха, словно одинокий колосок в поле с ветром.       — Значит так, если ты сейчас будешь вести себя адекватно и нормально, то мы скорее всего обойдёмся только ампутацией парочки пальцев, но ежели ты будешь брыкаться… То я тебе твой лобик вскрою и вырежу лобную долю мозга, понимаешь о чём я? Ло-бо-то-ми-ю тебе сделаем. — От того, как менялся голос и манера речи врача, следователю становилось не по себе, мурашки легионами проходились по его трясущемуся телу. Страх перед неизвестностью и тому, что может произойти в операционной ненормального доктора, всё усиливался и усиливался.       — Ну что ж, а теперь ты либо сам ложишься на носилки, либо тебе помогут мои ассистенты. — Главврач спокойно указал рукой на двух громил, которые стояли у входа, а также с ним был и Геннадий, который держался за носилки.       — Я сам… — Детектив был подавлен и поникшим, он нехотя поплёлся к носилкам на колёсах, а затем аккуратно на них прилёг. Они были твёрдыми и холодными, вовсе неудобными, в отличие от носилок в других больницах.       — Что ж, в путь! — Довольно сказал Захаров и пошёл вперёд, за ним же следовали двое крепких и накаченных санитаров, что везли следователя по коридору, где воняло сыростью и кровью. Когда носилки пронеслись возле двери с надписью «Палата №4», то из неё донеслись душераздирающие вопли и стуки в дверь, тут же процессия во главе Захарова остановилась, главврач нахмурился и взглянул на Гену, тот кивнул и с силой ударил в дверь ногой, добавив криком:       — Заткнись, а то я тебе хребет вырву, конченный! — Голос заместителя Захарова уже не был доброжелательным, как тогда возле столовой. Теперь он был омерзительным, высоким и прокуренным.       — Молодец, но мог бы и повежливее. — Улыбнулся доктор, возобновляя ход по коридору. Врачи шли неспеша, будто давая следователю подробно увидеть все ужасы психушки. Теперь санитары вокруг будто сами сошли с ума, они ходили с перекошенными лицами, на которых был страх, безумие, гнев, ликование и прочие эмоции, их одежды были рваные, грязные, в крови. Воздух был тяжёлым и спёртым, будто в подвале, который долгое время не открывали. Напротив четвёртой и пятой палаты находились одиночные комнаты с особыми условиями содержания пациентов.       - «Даже думать не хочу, что там за условия…» — Разнеслось в голове Себа и вскоре на его мысли был дарован ответ, так как Захаров сказал:       — Ты проверил ОПСР-один? — Он неожиданно повернулся к Геннадию и тот кивнул, проговорив спокойным голосом:       — Да, я привязал его цепями к стене, как вы и просили, теперь-то не сбежит уж точно. — Заместитель тяжело вздохнул и прокашлялся, а носилки тем временем проезжали мимо изолятора для буйных пациентов, там их держали будто зверей в зоопарке: комнатушки метр на метр, вместо стен стальные прутья, в камерах не было стульев, подушек, кроватей, а лишь холодный, бетонный пол, залитый экскрементами больных и их же кровью. Больные из себя представляли людей, похожих на Филиппа, которого вчера увёл Захаров, только они не разговаривали и даже не двигались, они словно статуи замерли в своих камерах. Бедные существа были худыми, костлявыми, их кожа была бледна, покрыта гноем, ранами и волдырями. На лицах чаще всего были жуткие улыбки. Вдруг Себастьян заметил, что один из психов смотрит прямо на него, и в миг, когда носилки подобрались к его камере, создание утробно заверещало и рукой ударило Захарова, однако старикашка увернулся и сказал:       — Боря, ты знаешь что делать! — После этих слов громила, шедший справа и тем самым находясь прямо возле решёток изолятора, со всей силы ударил дубинкой по голове сумасшедшего, от чего та разлетелась в стороны, словно обронённый гнилой арбуз. Кровавые ошмётки, куски черепа разлетелись в стороны, чудом не задев носилки, а вот Борису не повезло, весь его халат был алым. Однако, несмотря на это, амбал с безэмоциональным лицом стряхнул с плеча глаз только что убитого пациента. Себастьян лежал в шоке и старался не издавать ни звука, смотря на алый букет смерти, который только что был раскрыт перед ним, сердце стучало, как бешеное.       — А нельзя было поаккуратнее?! Ладно, хрен с вами, заноси его внутрь! — Приказал врач, открывая дверь на которой было написано: «Вход запрещён.». За ней была небольшая комната с ещё тремя дверьми, на которых было написано: «Морг», «Операционная», «Кабинет главврача, заведующий — Дмитрий Захаров, заместитель Геннадий Михайлович». От мысли, что может его ждать, Себастьян начал паниковать, но вдруг его приподняли за ноги и плечи и положили на операционный стол. Кожаные ремни затянулись, сковав тело парня в районе головы, рук, ног и туловища. Коричневые змеи из кожи передавили запястья, щиколотки, лоб и таз парня. Отчаяние и страх клокотали внутри, а садист в белом достал из-под стола кейс белого цвета и положил на стол.       — Ну-с, начнём? — Спросил он у следователя и не ожидая ответа, вставил ему в рот кляп, затем вынул из белого ящика стальной скальпель. — Так, выбирай какой палец отрезать будем. — Он ткнул ручкой медицинского прибора прямо в нос скованного бедолаги. Холод стали проник в кончик его носа, отчего мурашки вновь совершили пробежку по его телу. Себастьян начал мычать и дёргаться, что рассмешило психопата в халате. Он прислонил лезвие скальпеля прямо к указательному пальцу левой руки, слегка надавил и лезвие натянуло кожу, крики парня усилились, слёзы стали стекать по щекам.       — Вы все такие смелые, когда думаете о том, как сбежать… но все, попав на мой операционный стол, начинают кричать в слезах! Вы все жалки! Я бы убил тебя прямо сейчас, трус, однако не могу… к сожалению! — Слова произносились с агрессией, однако голос доктора по-прежнему был спокойным и умиротворённым, будто что-то подавляло его истинные чувства. Вдруг Себастьян сумел выплюнуть кляп и хотел было завопить в отчаянии, но ярость пересилила это чувство:       — Да пошёл ты на хер, психопат! — От этого врач удивился, улыбнулся и дал следователю сильную пощёчину. Резина белоснежных, медицинских перчаток больно ударила по правой щеке, которую тут же начало жечь.       — Вау, а я-то думал, что ты наконец-то заткнёшься, как вы меня бесите! — На лице Захарова появилось презрение и отвращение, следователь тем временем панически оглядывался по сторонам своими глазами, так как его голова была грубо зафиксирована.       — Что ты тут выискиваешь? Отсюда не сбежать! Ещё никто не уходил из-под моего скальпеля! Так, ребята, давайте перейдём к тому, что мы собирались делать, Федя, отстёгивай его башку, держи крепко руками, но не передави, как в прошлый раз. — Отдал свой приказ врач, сменив инструмент, теперь он держал в руках специальный ножик для пробивания кости глазной впадины, но тут в коридоре послышался вой и скуление, эти звуки были полны жалости.       — Хотя, тебе повезло, следователь, тут кое-кто голоден, так что для начала я соберу немного твоей крови, ты ведь не против? — Сумасшедший взял специальную иглу для забора алой жидкости, затем соединил её с колбой и посмотрел на своего пациента так, будто собирается брать кровь из вены, в этот миг Себастьян не выдержал и выкрикнул, сгорая от ярости, попутно дёрнувшись головой в его сторону:       — Да пошёл ты на хуй, урод старый! — От этих слов врач застыл, а затем оскалился, пребывая в шоковом наслаждении:       — Вау, ты один из немногих тех, кто вынул свой язык из жопы, поздравляю! Федь, держи его крепче. — Захаров улыбнулся своими белоснежными и ровными зубами, а затем резко полоснул парня скальпелем по лбу. Острая боль ударила, прочертив линию из середины лба до начала переносицы, тёплая, багровая жидкость стала стекать вниз, растекаясь по лицу и лбу парня. Следователь простонал от боли и тяжело задышал сквозь стиснутые от злости зубы.       — Вот и кровь добыли… — Садист с довольным лицом собирал кровавые реки с лица парня в колбу, после чего крикнул своей правой руке:       — Так, Гена! Что стоишь без дела, иди и покорми нашего лучшего пациента! — Его приспешник беспрекословно взял стеклянный бутыль с алой жидкостью и понёс в коридор.       — Отлично, твари сыты, а теперь настал черёд вскрываться! — В голосе доктора пропала сталь, теперь он был наполнен садистским наслаждением и радостью. — Давай-ка для начала срежем кусок твоей плоти! — Захаров резко подрезал кожу на руке следователя, а затем стал быстро срезать кусок мяса, кровь хлынула в стороны, а бедолага закричал и стал выкрикивать угрозы и ругательства в сторону врача.       — Ты мразь! Если я выберусь, я тебя твоим же скальпелем вскрою! — Парень хотел выбраться, оказаться дома с близкими людьми, но понимал, что конец его жизни может наступить очень скоро. Сердце отбивало бешеный марш страха, руки потели, волосы встали по стойке «смирно». Крик полицейского стих и он стал тихо и тяжело дышать.       — Ой, а у твоего отца манеры были получше… — С разочарованием в голосе проговорил врач, откинув кусок мяса второму охраннику, стоявшему у двери. — Обжарь его, хорошенько! — Приказал Дмитрий и посмотрел в шокированное лицо детектива.       — Откуда ты знаешь моего отца?! Говори, тварь! — Тут же вспомнились слова Лиама о том, что отец Себа связан с психбольницей «Маяк». Страх будто пропал из тела парня, теперь им владело безумие, жажда жизни и ярость.       — А вот это тебе знать не положено, дружище, лежи на столе и отдыхай! Кстати, пора бы тебе… — Доктор не успел договорить, так как его прервала трель телефона, встроенного в стену. — Да твою же мать, дайте нормально поработать! То пациенты, то теперь какой-то урод звонит! — Пробубнил главврач и направился к телефону, теперь за ним следил лишь один бугай Борис.       — Алё? А-а-а, Наташа, что такое? — Врач снова говорил так же, как и при первой встрече со следователем, который сейчас отчаянно ковырял рукой ремень, застёжка которого была повреждена, видимо после предыдущей «операции». — В смысле он помог сбежать тем уродам? Как вы это допустили?! Нет, это бред какой-то. — Доктор нервно рассмеялся, затем его голос покрылся сталью и гневом, истинное и первородное зло заговорило из его рта:       — Как он сумел убить десятерых охранников? Наталья, а может, это потому, что вы опять разрешали им издеваться над психами из изолятора и вместо охраны, они хуйнёй страдали??? Может, поэтому этот грёбаный Костя снова сумел нарушить мои планы?! Значит, так, слушай меня внимательно. — Рука Захарова нервно сжимала стальной скальпель, казалось, что вот-вот и его палец порежется об острейшее лезвие. — Быстро поймать его, если этот ублюдок ещё хоть раз испортит мне что-то, то я тебя убью, ты меня поняла?! Да? Ну и отлично! — Крикнул психопат и с силой спечатал телефонную трубку в стену, сверкнули искры, телефон был поломан, с потолка посыпалась штукатурка и побелка, а от стены отлетел кусок плитки. В этот момент следователь освободил руки, ремень он отстегнул, но не убрал, дабы не быть замеченным.       — Ну что ж, Себастьян, продолжим? — С интересом спросил врач раздражённым голосом, а затем он прислонил специальный нож к глазу парня, в другую руку доктор взял молоток.       — Если я выберусь, то непременно тебя убью, Дима. — Прохрипел Себастьян, сквозь стиснутые зубы.       — Да-да, столько раз я это слышал, давай, кричи, ведь скоро на это у тебя мозгов не хватит! — Съязвил доктор, готовясь лишить парня лобной доли. Следователь уже был готов бить рукой доктора и растягивать ремни, но тут стальная дверь операционной с грохотом вылетела с петель.       — Что за херня?! — В шоке застыл Захаров, а в коридоре показался силуэт мужчины. Следователь освободился и ударил доктора в солнечное сплетение, но ужаснулся, когда понял, что старику абсолютно плевать на это.       — Вообще-то меня по-другому зовут, док! — Раздался мужской голос из тьмы прохода, затем раздались пять громогласных щелчков, сопровождаемых вспышками. Три выстрела пронзили шею, голову и грудь главврача «Маяка», и тот замертво рухнул на пол, заливая его кровью. Остальные две пули пробили головы амбалов насквозь. В операционную вошёл парень с короткими коричневыми волосами, одетый в классические джинсы и кожаную кофту, в руке он сжимал пистолет Макарова.       — Ты кто? — Испуганно спросил Себастьян, тяжело дыша и пялясь на своего спасителя.       — Это сейчас неважно, надо валить отсюда быстрее! — Проговорил парень, вынув из-за пазухи охотничий нож…