Часть 4

—Отпустите.. Мне нужно к Монкут.. — Нет, не нужно, — отвечает он ей и тянется за чаем, словно не у него под рукой кто-то пытается вырваться. — Мне тебя связать и приковать за одежду гвоздями?! Ты прекрасно поняла, что Хосок сделал с твоей Мокнут. Хочешь повторить ее судьбу?! — резко оказывается он у лица девушки. Чон умеет испортить момент. А ведь Чонгук только настроился, но теперь его одолевала злость. Заколотиться что ли? Стены возвести, только чтобы тот не лез? Она замирает как птичка в клетке, но в чужих руках. Мотает головой отрицательно, а сама дышит тяжело, но сердце бьется чаще. Кажется что его через вырывающийся шум на улице слышно было. —Я просто хочу узнать как она и все—снова та завела ту же шарманку. — Лежит наверное... Все после него лежат, — грубым тоном отвечает он ей, но руку отпускает. Предупредил ведь. Побежит — дура, останется — жить будет. — С утра узнаешь. Хосок уйдет, я тебя отведу. Так уж и быть... Может он так старается к себе расположить? Его хрен поймёшь. То грубый, то почему-то прямо цветочек нежный. —Обещайте—внезапно та говорит. —Либо обмен. Вы меня отведете, а Я.. —она задумалась и замолкла. Что она могла дать взамен? Украшения и дорогие ткани они и сами забрали, остаётся только её тело, но предлагать она не станет. Ждет когда тот свой голос подаст предлагая свой вариант. — А ты замолкнешь и будешь ждать утра. Вот так вариант. Чонгук только ударил кулаком по столу и встал с подушек, опуская ткани вниз, чтобы готовиться ко сну. И так рассвет скоро, а он не отдохнувший. — Ложись здесь, — указывает он почти рядом с собой. Откатиться подальше, пеняй на себя. Кто схватит снаружи — не моя вина. Она замолкает. Садится на подушки куда указали и даже платья не сняв ложится. Калачиком сворачивается и себя за плечи обнимает. Вспомнив что она брала с собой пару платьев Сонхва поднимается, подходит к сундучку и открыв достала лёгкую накидку чёрного цвета украшенную цветами. Она по привычке развязала пояс и когда оголила плечи смутилась. Накинула себе на голову накидку закрывая свою спину и лишь после сняла платье оставаясь в белье. Чонгук уже спал крепким сном. Нет, он ее сейчас не возьмёт. Он отымеет ее только тогда, когда в ее глазах станет молодцом. И будет это тогда, когда послышится звук трубы, оповещающий всех спящих о том, что пора работать. — Одевайся. Пойдем к бедняжке, — толчок в девичье плечо. — Могу передумать. Девушка почти глаз не сомкнула. Сонное личико чуть под опухло, а под глазами лёгкие синячки что казалось её только краше делали. Она встает, подправляет макияж интуитивно и идёт следом за мужчиной. Перешагивает порог палатки и увидев служанку Кан к той подбегает и обнимает прижимая бережно к себе. —Сильно больно? — напугано та спрашивает. Смотрит в её личико и оглядывает после тело. Видит эти отметины и недовольно цокает. — Больно, — отвечает та на вопрос и смотрит на мужчину позади Сонхва. Он вроде бы не выглядит так как Хосок. Он кичится тем, что кого-то взял. Чонгук просто цокает языком и выходит из палатки, ожидая принцессу на улице. Нечего ему сопли женские глотать. — Он трогал тебя?.. —Нет, за меня не беспокойся. Ты голодная? —будто местами поменялись, но статус девушки ни как не смущал Сонхва. Какой бы она не было иногда высокомерной и заносчивой, по отношению к Мокнут не была такой. Почти с самого детства ведь вместе. Монкут кивает ей головой. Сказали же ей, что никто нянчиться с ней не будет. Так и случилось. Сказать кому-то о том, что голодная, она не решалась, да и не сказала бы. — Я слышала, что Чонгук грубый... Будь аккуратнее... — говорила та шепотом. Принцессе всё-таки нужно оставаться принцессой в любой ситуации. Вести себя вежливо, грациозно двигаться, и даже тогда, когда с тобой будут грубым. А может все не так будет? —Говорю же, за меня не беспокойся-шикнула недовольно брюнетка. Она поднимается с пола и отряхнув колени в выходу идёт. —Я сейчас вернусь—говорит та и выходит. Смотрит на Чона. —Ей нужно поесть—говорит ему так словно приказ отдаёт. Ни пожалуйста, ни спасибо. — Пускай ест, — отвечает блондин, сидя за столом на уличных подушках. Пожал плечами и принялся снова рассматривать людей на тренировку, словно это что-то интересное.