Часть 1

Бакуго Кацуки отказывался от титула постоянного проблемного ребенка. Конечно же, никто не обращал внимания на его яростные возражения. Они слишком привыкли к его выходкам, вероятно ему нужно повысить уровень… Очевидно, ботаник держал мантию прямо над ним, потому что видимо они были дуэтом. Всегда другой пропавшей половиной. Кацуки фыркнул, делая агрессивный укус его яблока. Он не был и в половину так плох, как маленький зелёноволосый засранец. Это глупый Деку притягивал все проблемы. Он просто обычно втягивал Кацуки в них. Может только потому что Кацуки был рядом с ним, несмотря ни на что, но всё же! Это не было его виной, что мальчик оставался приклееным к нему. Засудите его, он привык к его маленькой тени. Честно, даже Кацуки задавался вопросом, был ли Деку мазохистом. Ни для кого не секрет, что к нему не относились хорошо до Юэй, так же сильно, как Кацуки изо всех сил старался стать лучше. И всё же Деку цеплялся за него и смотрел на него со звёздами в глазах, сейчас способный уклониться от взрывов в его направлении вместо того, чтобы принимать их. Все говорили, что Кацуки был упрямым, или как Дерьмоволосому нравилось говорить «неостановимая сила против неподвижного объекта.» Конечно. Но Деку всегда был оригинальным. Кацуки щёлкнул языком при мысли. Деку закатывал истерики, что колебали землю, когда он не добивался своего. Он плакал и ныл до конца игр. Он мог успокоиться только во сне. Кацуки бы никогда не мечтал вызвать такой хаос, даже в четыре года. Затем однажды Деку заявил, что Кацуки его ступенька к победе и Кацуки не мог справиться с этим тринадцать лет. Беспричудный мальчик всегда оставался рядом, несмотря на побои день за днём. Он никогда не сдавался, даже после того, как учителя и студенты говорили ему, что он бредит. Он защищал слабых, когда сам был слабым. Кацуки нахмурился, неосознанно шагая быстрее. Что было упрямее этого? В любом случае, он осуждал титул проблемного ребёнка. Айзава-сенсей сказал это только дважды мимоходом, но класс счёл это законом. Деку, главный проблемный ребёнок. Бакуго, его правая рука. Правая рука?! Кацуки в разочаровании выбросил наполовину съеденное яблоко. Он не был правой или левой рукой, а лидером! Он был на вершине, первым, лучшим, навечно. Вот как всё должно быть. Это глупо, тупой, упрямый Деку всегда вмешивается в его дела, всегда попадает в проблемы из которых Кацуки должен вытаскивать его, никогда не заботится о сломанных костях или разбитых сердцах, оставленных после него. Эгоистичный ублюдок. Кацуки нахмурился. Ему на самом деле нравилось это яблоко. Другая вещь, что Деку разрушил для него. Чувствуя праведную ярость, Кацуки повернул за угол, не смотря, топая и представляя особое веснушчатое лицо под ногами. Ниже него, под ним. Где. Ему. И. Место. — Осторожнее! — закричал голос. Кацуки отпрыгнул, инстинкты острые, даже когда у разума с трудом хватило времени понять слова. Всё ещё слишком поздно. Тело на полной скорости врезалось в него. Громко выругавшись, Кацуки смог спасти обоих от падения, держа меньшее тело у него на груди. — Какого- — Кацуки оборвал себя, делая глубокий вдох. Он не мог сорваться на гражданского. Он не мог отругать гражданского. Он не мог использовать его причуду. Он выдохнул. После нескольких мгновений он оторвал руки парня с него. — Отцепись от меня. — Он рявкнул, прежде чем заткнуться. — Эм, то есть, ты в порядке? Парень выпрямился, крепко держась за бок. — Д-да. Спасибо… Кацуки бы предпочёл слова извинения со слезами и кровью, но видимо это было другое, что он не мог потребовать. Согласно Айзаве-сенсею. Вот когда он осознал паникующий взгляд парня. Опустив взгляд, он осознал, что светился. Светился? Какого- — Что за хрень ты- — А потом глаза Кацуки Бакуго закатились и он упал, как мешок кирпичей, на бетон.

***

Мидория Изуку не привык быть проблемным ребёнком. Да, в школе учителя ругали и винили его за односторонние побои, происходящие в классах. Чёрные пометки в его записях разрушили бы его шансы вступить в Юэй без Всемогущего, поручившегося за него. Но в остальном он был примерным ребёнком. Он никогда не жаловался матери. Он помогал с домашними обязанностями, даже с готовкой. Он тихо играл и сам до темноты. У него не было друзей, с которыми можно влезть в проблемы. Большое, о чём он когда-либо просил, были школьные принадлежности. И худшее, что он когда-либо делал, закатывал истерики, согласно его матери. Но он не мог даже вспомнить их и никогда не было ни одной с четырёх лет. Так почему он смотрел на это? — Ты серьёзно… поместила нас на доску? — Изуку спросил. — Ты же знаешь, что Кач-чан взорвёт её, верно? Очако ярко рассмеялась. — О, я знаю! Иида-кун сойдёт с ума! Изуку слабо улыбнулся. Иногда его подруга говорила странейшие вещи с ярким взглядом на лице. — Я здесь тоже. — Тодороки с большой пользой сказал. — Как ты заслуживаешь. Я сделала только топ трёх, поскольку Иида-кун прямо под вами трёмя! Он заплачет! — Очако снова усмехнулась. — Глупые парни! Изукц сглотнул. Он был на вершине топа «нарушители порядка», имя Кач-чана под его, а имя Тодороки внизу. Кач-чан точно будет винить его за это. Он раздражённо посмотрел на яркоглазую девушку, прежде чем встать. — Я ухожу. Я не могу быть здесь, когда Кач-чан вернётся с покупки закусок. Он взорвёт меня за дыхание рядом с ним, а тем более увидев его имя под моим. Он может даже не прочитать это, прежде чем пойти за мной. Очако нахмурилась. — Я думала, вы стали ближе. Ты стал намного увереннее, а Бакуго-кун… особо не смягчился. Что вы делали до Юэй? Изуку ярко улыбнулся. — Я сделал его жизнь адом, тем или иным способом. В конце концов, только идиот не осознает, что Кач-чан не хотел, чтобы он был рядом. — Я думаю, они ближе. Мидория, ты перестал дрожать, когда ты рядом с ним. А он перестал становиться таким красным. — Асуи мягко сказала оттуда, где сидела на её стуле. — Бакуго и я друзья тоже. — Тодороки сказал, замораживая и размораживая стакан сока в его руках. — Он притворялся, что меня не существует за пределами боёв, но я верю, мы связаны. Изуку мягко хихикнул. — Эм- Кач-чан не согласится, но это здорово, Тодороки-кун. Я даже не думаю, что он называл Киришиму его другом вслух. — Может ты должен назвать его прозвищем и увидеть, сровняет ли он весь этаж или нет. — Асуи предложила. Изуку побледнел при мысли. — Я не собираюсь игнорировать тот факт, что великий Кацуки Бакуго краснел рядом с тобой! — Очако запрыгнула на него сзади, хихикая в его ухо. — Разве это не мило, Деку-кун? — Это вероятно покраснение от злобы. — Изуку терпеливо сказал, даже не попытавшись отодвинуть её, даже когда его лицо так сильно покраснело. — Как бы мне ни хотелось, чтобы это было что-то другое. — Ты никогда не знаешь! — Она сказала, сжимая его. — Бакуго-кун честен в словах- кто знает, что происходит в его голове? Скажи, Деку, ты думаешь, там только горячий воздух и ярость? На этот раз Изуку искренне рассмеялся. — Ты же знаешь, что он третий в учёбе, верно? И я вполне уверен, что он подумывает нанести удар по Яомомо, чтобы быть первым. — Не очень героично. — Тодороки заявил. — Он никогда не сделает этого, не в реальности. — Изуку признал. — Кач-чан самый героический человек, которого я знаю. — Мы знаем, Деку-кун. — Очако закатила глаза, наконец отпустив его. Прямо тогда Каминари ворвался в кухню. — Йо, вы видели- воу, что это. — Он подошёл к доске. — О, Бласти будет в бешенстве. — Он рассмеялся. Киришима пришёл следующим. — Откуда я знал, что ты забудешь, что спросить. Привет, Мидория, ты видел Бакуго? Он ушёл давным-давно, а мы просили только пару закусок. Изуку нахмурился. — А? Все слегка подпрыгнули, когда три уверенных стука постучали в дверь. Очако пожала плечами. — Должно быть он. Киришима покачал головой, с любопытством идя к двери. — Он не стучит. Изуку кивнул в согласии. Кач-чан скорее выбьет дверь. Кроме того, он был самым ответственным, кроме может Ииды. Он не забудет ключ. — А, сенсей. — Киришима сказал, голос приятно удивлённый. — Вам что-нибудь нужно? Группа на кухне переместилась в гостиную, передняя дверь на виду. Айзава стоял в дверном проёме, руки засунуты в карманы, а глаза едва видны за его шарфом, скрывающим остальное его лицо. Изуку изучил его выражение лица внимательнее. Мужчина не казался нервным, так что это не были плохие новости. Он был полностью расслаблен, так что Кач-чан должен быть как-то замешан в этом, и всё же он мгновение стоял в тишине, считая каждого студента, что присутствовал. — Айзава-сенсей. — Он заговорил, прежде чем Киришима мог задать ещё вопросы. — Это несчастный случай? Айзава взглянул на него, прежде чем он глубоко вдохнул, глаза на короткий миг обратились к потолку. — Да. Конечно. Конечно же, я должен запретить вам, ребята, уходить куда угодно, кроме ваших домов, поскольку вы отказываетесь держаться подальше от неприятностей. К несчастью, директор отказывается. Да, Бакуго в порядке… Я позволю вашему однокласснику объяснить его… состояние самому. С этими словами он отошёл в сторону. Кач-чан молча стоял за ним, руки скрещены, его хмурый взгляд застыл на лице. Изуку прищурился, приглядываясь внимательнее. На самом деле, это выглядело не хмуростью, а скорее обидой. — Он стоял там тихо? — Каминари не смог прошептать Киришиме. Бакуго очевидно услышал, глаза устремились на парня. Каминари застыл, и все сглотнули, готовясь к неминуемому взрыву. Изуку начал отодвигаться. Кач-чан был в безопасности и невредим. Он преувеличивал, насколько раздражённым Кач-чан обычно был с ним, но всё же временами присутствие Изуку было больше потенциальной миной, чем помощью. Если случился несчастный случай, то лучше вообще исключить возможность потрепать нервы мальчишке-триггера. Но взрыва не произошло. Айзава закатил глаза. — Я не хочу никаких дыр на стенах или потолке и не вызывайте никаких пожаров или нехватку вещей. — Он сказал, прежде чем уйти, закрыв дверь позади него. — Кач-чан? — Изуку позвал, неспособный сдержаться. Может он не был в порядке. Было странно видеть светловолосого мальчика таким тихим. — Заткнись, Деку. — Кач-чан наконец шагнул внутрь. — Хорошо, слушайте, лузеры. Я говорю это только один раз. Новости распространяются быстро и ни один из вас не сможет сохранить секрет на миллион йен. — Его глаза коротко встретились с глазами Изуку. — Так что нет необходимости мне повторяться. Его слова казались вроде как грубыми, но его тон был… мягким? Он был громким, но Изуку был уверен: вот какой он был, не потому что он заставлял себя кричать. Когда он взглянул на Изуку, Изуку почувствовал, как тепло пробежало через его грудь. Ему казалось, будто ему снова пять, хранит глупый секрет от взрослых, два маленьких мальчика, которые могли общаться только взглядами. (Не то чтобы Один за всех был глупым секретом.) Хотя он хотел восстановить его отношения с Кач-чаном, Изуку знал, что они никогда не доберутся туда, где они были, до того, как Кач-чан начал использовать его кулаки вместо его слов. Он принял это, сосредоточившись на создании чего-то нового, чего-то лучшего. Он на мгновение, с этим взглядом не чувствовалось, будто эти маленькие мальчики потерялись в истории. — Кач-чан, ты не кричишь или угрожаешь нам со смертельным взглядом заткнуться. — Каминари схватился за грудь. — Что случилось? Серо драматично прислонился к Киришиме, прижав тыльную сторону его руки ко лбу. — А, дети растут так быстро. В старые дни мы были бы ничем, кроме пепла. — Он фальшиво потёр нос. Киришима весело рассмеялся, хотя он всё ещё выглядел взволнованным. Разумеется, Кач-чан только вздохнул. Сейчас все правда обратили внимание. — Кач-чан? — Изуку позвал снова. Он не знал: почему. Он должен вероятно замолчать, прежде чем сделать всё хуже. Разумеется- — Я же сказал, заткнитесь? Но он всё ещё был совершенно спокойным, руки скрещены, ожидающий, но не раздражённый. Это сбивало с толку. — Ладно, ладно, объясни. — Джиро заговорила, накручивая её наушник на палец. — Это немного страшно. — Я попад под причуду. — Пришёл простой ответ. — После я потерял сознание- — Потерял сознание?! — Исцеляющая девочка правда вылечила тебя? — Ты проверил свою голову- — Ты уверен, что ты в порядке? Бакуго только молчал, подняв одну бровь, пока они не затихли сами. Когда все полностью успокоились, он заговорил снова. — Вы, ребята, видели, сенсей привёл меня. Думаете, я бы был здесь, если бы был ранен? Не отвечайте на это. В любом случае, причуда довольно безвредная, подтверждено, что не злодей или вроде того- всего лишь милый ребёнок, чья причуда случайно активировалась, когда мы столкнулись. Все ахнули, но по разным причинам. — Ты врезался в кого-то и он выжил? — Милый? — Я не думаю, что слышал, чтобы это слово раздавалось с твоего рта раньше. — А, так это был просто ребёнок. — Изуку выдохнул. Какое облегчение. Бакуго нахмурился. — Нет, он был моего возраста. — А?! — Боже мой. — Милый? Бакуго закатил глаза. — Многие из вас невыносимы, — он пробормотал. — Что причуда действительно делает? — Тодороки спросил после отпивания его напитка на неудобно долгое время. — Просто заставляет тебя вести себя странно? — Нет. — Он наконец опустил руки, глядя на Изуку. — Я полагаю, вы можете сказать… на двадцать четыре часа… Все наклонились, практически затаив дыхание. Кач-чан уверенно посмотрел на всех них. — Она делает меня дружелюбным. А? — Аааааа? — Каминари воскликнул. — Чушь! Кач-чан пожал плечами. — Прими это или оставь. Она намного сложнее, но прямо сейчас я разбит, я не хочу объяснять. Он плюхнулся на свободный диван, спокойно включив телевизор. — Нет. — Очако схватила пульт и выключила звук телевизора. — Что «дружелюбный» означает? Изуку почувствовал это довольно ясно. Девушка только что выхватила что-то у Кач-чана и её не сразу же перевернули на пол. Всё, что Кач-чан сделал, издал долгий вздох, потерев виски руками, прежде чем нахмуриться на неё. — У меня всё ещё будут эти воспоминания, когда причуда пройдёт. Она широко улыбнулась. — Это угроза? Он мягко улыбнулся в ответ, тыкая её в лоб. — Это предупреждение, Щекастая. Замолчав от полного шока, Очако смотрела, прежде чем всё её лицо стало полностью красным. Она отошла назад. — Заморозь меня. — Она сказала Тодороки. Всё ещё попивая его почти пустой напиток, он поднял правую руку, положил на её щёку. Кач-чан усмехнулся. — Он улыбается! Он смеётся! — Серо закричал. — Это рождественское чудо! — Бро, Рождество прошло пять месяцев назад. — Киришима заметил. Серо прижал указательный палец к губам. — Шшш. — Пользователь ленты сказал. — Наслаждайся этим случаем, который выпадает раз в жизни и длится двадцать четыре часа». — Я запомню это. — Кач-чан протянул, включив звук. Изуку был вполне уверен, что он должно быть спал или был на наркотиках. — Ты же не убьешь меня, когда вернёшься в норму, Кач-чан? — Каминари спросил, хлопая ресницами. Кач-чан даже не оторвал взгляд от телевизора, просто создал маленький взрыв, меньше, чем его предупреждающие. Изуку вспомнил, когда причуда Кач-чана впервые проявилась, когда все дети в благоговении собрались вокруг. — Это фейерверки! — одна девочка сказала. Все согласились. Сейчас все хотели причуду больше, чем когда-либо, пытались помочь друг другу активировать её. Изуку играл с другими, пытаясь сдвинуть доски суперсилой или спрыгнуть со стенки для лазания. В конце концов, все были «беспричудными» сейчас. — Это фейерверки! — Изуку сказал шёпотом. Ему хотелось взять свой телефон и начать записывать. Но быть дружелюбным не значило, что Кач-чан не мог разозлиться. Изуку отказывался рушить это. — Деку. Изуку чуть не вздрогнул. — Д-да! — Он сказал, слишком громко. Он покраснел, когда услышал смех вокруг него. Кач-чан смотрел на него мгновение, очевидно оценивая его. Изуку заёрзал, неуверенный, что произойдёт. Он дружелюбный, верно? Кач-чан вздохнул (он делал это много сейчас), закатив глаза. — Ты выглядишь так, будто думаешь, что я съем тебя. Изуку дёрнулся. Можно ли его винить за это? Кач-чан усмехнулся. — Ты боишься из-за этого, потому что кажется, что ты позволил бы мне. — Воооу. — Джиро сказала, вытаскивая её телефон. — Простите, но это золото. — Кач-чан… — Изуку жалобно простонал. Казалось дружебным или нет, Кач-чану всегда нравилось дразнить его. — Ладно, ладно. — Он снова скрестил руки. — Причуда называлась Перевёрнутая личность, но на самом деле это не так. — Изуку должно быть представил небольшой румянец на ушах Кач-чана. — Сенсей подумал, что она изменила меня от необщительного до дружелюбного. Но. — Он снова взглянул на Изуку. Было что-то, что он должен заметить, что-то, что только они знали. Что это было? Медленно до него дошло. Изуку не смог скрыть шокированную нотку в его голосе. — Но Кач-чан не необщительный. — Он прошептал. Он проигнорировал растерянные взгляды, брошенные сверстниками в его сторону, потому что конечно, Бакуго был необщительнее отдалённого лорда Токоями, и взрывной мальчик сам не держал этого в секрете. — Тогда что? — Асуи спросила. Она молчала, только наблюдая до нынешнего момента. Кач-чан пожал плечами. — Я уже понял, но я не скажу. Это же не важно? Вы, ребята, получите один день мира и мне даже не нужно рисковать упасть в обморок от этого. — Постой, упасть в обморок? — Очако снова вмешалась. Она действительно не боялась бога. — Что это должно значить? Ты кричишь и запугиваешь нас чтобы не упасть в обморок? Что за оправда- Кач-чан только смотрел на неё, прищурив глаза, так что Изуку заговорил. — Эм, на самом деле? — Он запнулся, когда все взгляды устремились к нему, но сглотнул и продолжил. — Кач-чан потеет нитроглицерином, помните? Я не знаю, помните ли вы, потому что мы изучали это и в классе, хотя я полагаю, я знал это раньше, но это только потому что я подсмотрел медицинские записи Кач-чана, но я не был странным, серьёзно, я получил разрешение от его родителей, поскольку- — Нитроглицерин понижает кровяное давление. Он используется в медицине для лечения болей в груди и прочего. Следовательно Бакуго-куну надо поддерживать высокий уровень активности, чтобы удерживать уровень его кровяного давления от становления слишком низким- и следовательно от потери сознания. — Яомомо сказала спокойно заходя в гостиную. — Всегда работай, всегда кричи, всегда двигайся. Может, не обязательно кричать на нас, но это легко? Номер один и Номер три класса уставились друг на друга, взгляды были такими напряженными, что Изуку подумал, не полетят ли искры. Кач-чан откинулся назад и улыбнулся. — Это оно. — Он сказал. Девушка тепло улыбнулась в ответ, прежде чем направиться на кухню. Изуку смущённо потёр затылок. — Да. — Ух ты. — Очако сказала. — Значит, если бы ты не вёл себя, как дикая уличная собака, ты был вёл себя, как Каминари? — Может Мина? — Кач-чан пожал плечами. — У меня нет никакого расстройства внимания. Каминари вскинул ноги в воздух, вниз головой на кресле, нахмурившись. — И у меня! Изуку вздохнул. Да. Да, у него было.

***

Тодороки Шото знал, что не был нормальным подростком. Он говорил неловкие вещи и не смущался за любовь к матери, и не понимал шутки, пока их ему не объясняли. Несмотря на это, он чувствовал, что были люди страннее него. Тенья Иида вёл себя так, будто был на десять лет старше других, Мидория боялся мира, но всё ещё вёл себя так, будто никогда не знал слова «страх, Каминари Денки владел одной из самых естественно смертельных причуд в 1-А и всё ещё замыкал себя с целью заставить других смеяться. И больше всех, Бакуго Кацуки. Он никогда не встречал человека, столь дерзкого и в то же время столь харизматичного. Он говорил так, словно хотел, чтобы все оставили его в покое, но при этом требовал внимания к себе. Он был громким, грубым и, во всех смыслах этого слова, непривлекательным, но люди стекались к нему, словно не могли насытиться светом, который он излучал. Он был грубым и жестоким, и всё же он был героем. Он был почти полной противоположностью своего друга детства — и все же они оба обладали магнетизмом, который он, сын героя номер два, не мог повторить. Его это устраивало — он не стремился стать номером один, кроме как назло отцу. Шото был рад называть их обоих друзьями, даже если Бакуго отрицал это. Ему не нужно, чтобы мальчик говорил этого, правда- он знал. — Эй, Бакуго? — Шото всё равно выпалил, прерывая того, кто говорил. — Мы друзья? Обычно вспыльчивый мальчик выдохнул, лицо скривилось. — Я знал, что так и будет. — Он повернулся к Шото, явно сдерживая усмешку. — Конечно, Половинчатый, мы друзья. Шото отказался от предыдущего заявления. Ему нужно, чтобы мальчик говорил это. Кто знал, что будет так хорошо иметь подтверждение? Неописуемое счастье наполнило его грудь и он нагло улыбнулся в ответ. — Я знал это. Каминари ахнул. — Конец света! Это событие века! Бро! Я твой друг? Ханта подтолкнул его. — Конечно нет. Чувак, скажи мне, я твой друг, верно? Киришима схватил их, хлопнув рукой по ртам обоих. — Нечестно! Как мог Тодороки услышать это первым? — Он пожаловался. — Баку-бро! Я твой лучший друг, верно? Бакуго посмотрел на них, сжав губы. На мгновение Шото подумал, что он может плюнуть на них и сказать, что это шутка, и они идиоты раз считали, что он терпит их. Вместо этого он закатил глаза. — Я должен сказать это? Все знают, верно? Я не впускаю статистов в моё личное пространство. — Скажи это! — Каминари невнятно закричал из-за ладони, прикрывающей его рот. — Вы мои друзья. Счастливы? — Бакуго хмыкнул, но он всё ещё улыбался. — Может я идиот раз общаюсь с вами. — Боже, Мина сойдёт с ума, когда услышит, что пропустила. — Киришима рассмеялся, отпуская двух других мальчиков. Шото задался вопросом, от чего именно она сойдёт с ума, но предположил, что скоро узнает. Он наклонил голову, заметив краем глаза вспышку зелёного. Мидория практически дрожал рядом с ним, не моргая, когда смотрел на светловолого мальчика. Может Мидория также хотел, чтобы Бакуго назвал его другом. Он мог слишком стесняться спросить. К счастью, Шото научился, как быть хорошим другом. — Что насчёт Мидории, Бакуго? — Он спросил. — Он лучший друг? Мидория вздрогнул. — А, нет, Кач-чан, т-ты не д-должен говорить- — А? — Бакуго наклонил голову, нахмурив брови в том, что казалось растерянностью. — Это искренний вопрос или ты пытаешься смутить его? Смущение было точным понимаем, как Мидория действовал. Он замолчал, побледнел после он покраснел. Он надел короткие рукава (редкий случай). Шото наблюдал, как румянец сошёл с его ушей до шеи и до середины его рук. Это было довольно впечатляюще. У Мидории заняло несколько мгновений, чтобы собрать слова. — П-п-правда? — Он выдохнул. Бакуго даже не дёрнулся. — Заткнись, Деку. — Кач-чан, ты уверен, что причуда не меняет чего-то другого? Ты говоришь правду? Это говорит причуда? — Мидория звучал на грани слёз. Шото наклонился, чтобы изучить его лицо. Разумеется, глаза мальчика блестели. Бакуго закатил глаза. — Это смена личности. Или- смена настроения. Она не меняет ничего другого, у меня все мои воспоминания, то же мнение- тебе надо успокоиться. — Успокоиться? — Мидория сейчас неотрицаемо плакал. — Ты только что сделал мне весь год, Кач-чан. — Ау, Деку. — Урарака обнял его, слегка раскачивая его. — Я не говорил этого, чтобы ты плакал. — Бакуго виновато вздрогнул. — Он собирался заплакать в любом случае. — Шото заверил. — Он течёт, как кран. — Асуи прохрипела. — Кач-чан чувствует вину за то, что заставил Мидорию плакать? — Каминари размышлял. — Разве мы не должны позвать остальной класс? Я чувствую себя плохо за скрывание. Они заслуживают испытать это. — Я не восьмое чудо света, придурки. — Бакуго огрызнулся. — Но как хотите, зовите их или нет. — Он увеличил громкость на телевизоре. Всё ещё странно для него не повышать голос. Шото не знал, какая версия ему нравилась больше. Эта почему-то казалась страшнее. Он привык рассчитывать на то, что Бакуго взорвется. — Ты уверен? — Мидория всхлипнул. — Ты не взорвёшь их завтра, верно? — Может быть? — Бакуго задумался. — Но вы выживите. — Это… не звучит многообещающе. — Киришима сказал. Каминари казалось не заметил, печатая в групповой чат. Все их телефоны пиликнули. Тор: Баку-бро попад под причуду… спуститесь и получите взрыв мозга Шото кивнул. Ну, это был один способ назвать это. Ханта усмехнулся, читая текст. Бакуго даже не взглянул на его телефон. — Я не буду выглядеть так завтра, у тебя есть шанс удалить его и может выжить до выпускного. — Как милосердно с твоей стороны! — Каминари закричал. Бакуго отмахнулся от него. К удивлению, Шоджи спустился первым. Когда шесть голов выглянули за ним, Шото понял, почему. — Я думал, ты сказал буквально. — Хагакуре сказала, облегчение ясно слышалось в её голосе. — Взрыв мозга был очевидно метафорой. — Аояма сказал с умным видом. Невидимая девочка повернулась к нему. — Ты прятался тоже! Аояма просто проигнорировал её, проходя мимо кресла. Кода тихо последовал за ним, только бросив один взгляд на Бакуго, удобно расположившегося на диване, прежде чем поторопиться скрыться на кухне. Сато медленно ел торт, прислонившись к стене, Оджиро принял похожую позу. Минета смотрел на Бакуго несколько минут, но пригнулся, когда Бакуго посмотрел назад. Светловолосый мальчик не казался хмурым, он просто щёлкнул языком. — Бласти! — Ашидо вскочила, немедленно бросаясь бесстрашно на парня. — Ты попад под причуду? Это был злодей? Как он смог справиться с Великим Лордом Взрывов? — Это Великий Бог смертоносных взрывов. — Бакуго исправил, отбиваясь от неё. — И это не был злодей. — Нет, это был очень милый мальчик. — Урарака лукаво вмешалась. Бакуго закатил глаза. — Я не говорил всего этого. Ашидо ахнула, оглядываясь на трёх других парней. — Я услышала правильно? Никаких криков ярости? Никаких защитных фраз? Эта причуда дарована Буддой? — Постой, милый мальчик? — Минета пробормотал. Его проигнорировали. — Его настроение противоположно тому, что обычно. — Асуи сказала. — Нам всё сходит в рук, керо. — О. Мой. Бог! — завизжала Ашидо. — Вы знаете, что это значит?! Бакуго настороженно посмотрел на неё. Шото почувствовал к нему сожаление. Мина Ашидо точно была силой, с которой нужно считаться. Прямо как Урарака. Неудивительно, что они были хорошими подругами. — ОБНИМАШКИ! — закричала она. Шото ощутил, как комната замолчала, все взгляды устремились на Бакуго. Мальчик сглотнул, выглядя почти робко без ругательств и взрывного характера. Шото ощутил, как Мидория действительно перестал дышать. — О, Бакуго~ — сказал Каминари, голос обманчиво милый. — Ты не сделаешь этого? Бакуго склонился на несколько секунд, потирая руками лицо, прежде чем выпрямиться с уставшей улыбкой. — Ладно. Шото перестал дышать тоже. Бакуго поднял брови и обе руки. — Ну? Давайте. Идите сюда. И комнату наполнил хаос.

***

Иида Тенья был примерным ребёнком. Иногда он сбивался с пути, но большую часть он пытался вести законопослушную жизнь, надеясь, что она будет достаточно хороша, чтобы передать её более непокорным из его сверстников. До сих пор это было безуспешно, но Тенья был решительным ребенком, и он не успокоится, пока каждый из его одноклассников не поймёт важность дисциплины и распорядка. Все смеялись над ним (его брат больше всех), но Тенья знал, что его принципы ничто не изменит. Однако, когда он спустился по лестнице после слышания шума, готовый отчитать его одноклассников за ведение себя, как кучки хулиганов вместо будущих героев и достойных членов общества, он увидел Бакуго Кацуки, постоянного гремлина, послушно стоящего в центре гостиной, с десятью людьми, бросающимися на него. Тенья развернулся и направился обратно к лестнице. Что бы это ни было… Ну, он не был чьим-то родителем, в конце концов. Вероятно, время лечь спать пораньше.

***

Кацуки понимал, что должен был ожидать полного хаоса, что последовал за его позволением физического контакта. Двадцать четыре часа назад единственным человеком, которому он позволял вообще опереться на его плечо без нападения, был Дерьмоволосый. Хотя если честно, он не ожидал, что кто-то за пределами его группы идиотов захочет тронуть его. Признаться, он думал неправильно. — Обнимашки! — Розовокожая девочка воскликнула, прыгая в воздух, предположительно, чтобы приземлиться в его руки. Кацуки говорит предположительно, потому что девушку схватил в воздухе Пикачу, который прыгнул на него следующим. Его оттянул назад Эйджиро, чьи глаза выглядели подозрительно затуманенными. — Ну же, бро! — Красноволосый мальчик воскликнул, прежде чем он подавился скотчем, что покрыл всё его тело. — С дороги, неудачники. — Соевая рожа сказал. — Я первый. — Я так не думаю. — Щекастая ударила пользователя ленты в лицо, прежде чем отряхнуть руки. — Температура твоего тела естественно высокая? — Э, да? — Кацуки опустил руки, потерев затылок. Почему это вообще важно? Он никогда не получал его ответ, потому что девушка споткнулась о розовый язык на полу. Он вздохнул, смотря на груду тел у его ног. Он не понимал, как они упустили шанс использовать его тело пять минут назад, но будущие герои уже доказали, что самые умные болваны века. Деку упрямо вцепился в него, обнимая его сзади, ноги сцеплены на его талии, а голова уверенно прижата к его шее. Кацуки был вполне уверен, что мальчик наступил на три головы, чтобы добраться до него, едва заметный треск зеленой молнии предупредил его прежде чем 68 кг рыдающей брокколи бросилось в его руки. Он щёлкнул языком. Он честно не ожидал ничего меньшего от ботаника. Когда толпа перед ним запуталась, Кацуки выпустил взрыв, в основном только свет и шум. — Эй! — он рявкнул. — Вы закончили? Клубок спорящих детей затих, после последовало: — Ты не собираешься отбирать права на объятия, верно? Кацуки вздохнул, с трудом зажав нос, пока целый человек был приклеен к его чёртовой спине. — Боже мой. Нет, Соевая рожа. Все вы- просто выстройтесь в очередь? Это не так сложно. Десять минут спустя (намного дольше приемлемого) очередь была сформирована, другие зрители к удивлению присоединились. Пятеро из них смогли отодрать Деку от него, так чтобы все могли получить правильное объятие. Кацуки хватило одного слезливого взгляда мальчика, чтобы понять: как только всё закончится, рыдающий ботаник собирался быть у него до конца ночи. Очередь выглядела так: Черноглазая, Дерьмоволосый, Ухо, Пикачу, Соевая рожа, Щекастая, Лягушка, Невидимка, Ральф, Виноград, Осьминожьи руки, Француз, Эджлорд, Принцесса и Хвост. Это было… намного больше, чем он ожидал. — Боже, можно подумать я знаменимость. — Он фыркнул. — Хорошо, начинайте. Он был намного подготовленнее к весу целого тела, что он ожидал поддержать в этот раз. К удивлению, Енотиха не сразу же начала быть раздражающей. Она крепко обняла его, прижав их щёки вместе, после ослабила хватку. — Ребята, он такой тёплый. — Она пришла в восторг. — Кому-то придётся меня оторвать, я не хочу отпускать. Кацуки позволил ей держаться, пока Дерьмоволосый очень нежно не отдёрнул её. — Моя очередь! — Он почти пищал. — Как мужественно. — Кацуки подразнил. Эйджиро только ярко улыбнулся, обнимая его. — Я согласен, бро! Объятия так мужественно. Кацуки мог только держаться, пока его поднимали в воздух и переворачивали со стороны в сторону. — Щенок-переросток. — Он сказал с нежностью. — С дороги. — Пикачу закричал. Он взял Кацуки за плечи. — Могу я получить приятные слова с моим объятием? — Почему ты хочешь «приятные слова» от меня? — Кацуки поморщился. — Ты заказываешь в машине или вроде того? — Ты сказал, что всё ещё знаешь свои настоящие чувства, верно? С этой дружелюбной причудой, ты должен без никаких проблем сказать мне, не защищаясь, верно? Казалось, идиот хотел умереть на следующее утро, но это не было нынешним делом Кацуки. — Ладно. — Он пожал плечами. — Что ты хочешь от меня услышать? С ослепляющей улыбкой его сжали в объятии. — Мы правда друзья? — раздался шёпот в его ухо. Кацуки вздохнул, сжимая в ответ. — Ещё бы. — Он сказал в ответ так же тихо. — Ты умнее, чем думаешь, Спарки. И ты довольно крутой, так почему нам не быть друзьями? Пикачу крикнул в его ухо, заставив его вздрогнуть, но другой мальчик был слишком занят танцем на месте, чтобы заметить. — Кач-чан? — позвал Деку. — Заткнись, Деку. — Он автоматически сказал. Назойливый маленький прохвост. Кацуки был брошен вперёд лентой вокруг его туловища, бесцеременно приземлившись в руки Серо. Он первым слегка наклонил его лицо, чтоб встретиться с ним взглядом, факт, что обычно бы вывел его из себя. — Как лихо. — Кацуки сухо сказал. Высокий парень также первым обнял его за талию, оставив Кацуки сцепить руки выше. Он подумал просто взять его за плечи, но понял, что может сделать и так. Он наслаждался их шокированными звуками каждый раз, когда был немного восприимчивым. Обернув руки вокруг шеи Серо и притянув его поближе, Кацуки усмехнулся. — Так? Рот Соевого лица упал, прежде чем он выровнял своё выражение, широко улыбнувшись в ответ. — У тебя есть немного слов и для меня, Бласти? — Ты хочешь немного? — Кацуки накллонил голову. Пять минут спустя высокий мальчик отошёл назад и признал поражение, лицо покраснело. Вероятно Кацуки должен начать игру с самим собой, увидеть, как много этих лузеров он сможет заставить покраснеть, прежде чем причуда исчезнет. Дермоволосый, Пикачу и Енотиха практически кричали, неоднократно ударяя пользователя ленты по спине. Прежде чем он смог даже прокомментировать это, он обнаружил, что находится в руках влюблённой в Деку. Лицо Щекастой было прижато к его груди, и она глубоко вдохнула. — Ты хорошо пахнешь. — Она сказала. — И ты теплый. После того, как она отошла, он снова поднял руки, чтобы принять девочку-лягушку. Она была обманчиво лёгкой и секунду была напряжена, вероятно ожидая быть брошенной в стратосферу, но расслабилась, когда Кацуки не двинулся. — Какое удивительно-приятное объятие. — Она прохрипела, прежде чем сесть на диван. Кацуки ожидал, что Невидимка будет более опасаться обнять его — она всегда пищала, как свинья, когда он сильно повышал голос — но она прыгнула на него и без сомнений обняла руки. — Как мило! — проворковала она — Ты такой приятный, Бакуго-кун. — Верно, спасибо. — Он неловко похлопал её по спине. Следующим был Ральф. Было немного неловко обнимать парня, что не был частью его маленькой группы, но он пожал плечами и снова поднял руки. Сато был на пару дюймов выше него и имел намного больше мускулов, так что Кацуки почти задохнулся в объятии. Но больший парень был тёплым и пах невероятно сладко. Он оценил на 8/10. Он немного задержался после того, как Кацуки вырвался из его захвата, и Кацуки просто неловко поднял руку. Они столкнулись кулаками и по какой-то причине это заставило Кацуки рассмеяться. Конечно, име пришлось вести себя глупо. Но комната снова затихла и Деку пытался не плакать снова. — Что сейчас? — Он простонал. — Ты можешь смеяться. — Половинчатый заметил с его места на стуле у стены. — Как интересно. Эти неудачники думали, что он не способен смеяться? Он смеялся всё время. — Единственный раз, когда мы правда слышим твой смех, это во время тренировок и ты звучишь, как маньяк. — Енотиха задумчиво погладила свой подбородок. — Как Джокер, — сказал Пикачу. Так лестно. К несчастью, следующим в очереди был извращенец. Виноградоголовый был таким маленьким, что Кацуки пришлось наклониться, чтобы обнять его. Лицо Минеты приземлилось прямо между грудными мышцами и он вдохнул слишком глубоко, Кацуки ощутил, как что-то в нём дёрнулось, будто порезали маленькая нить, и между одним морганием и следующим перед ним никого не было. Взглянув в сторону, из-под стены торчали ноги. Странно. Когда туман в его голове прояснился, Кацуки понял, что ноги принадлежали виноградоголовому извращенцу, и его бросили в стену. — Эм… следующий? — Кацуки снова поднял руки.

***

Никто не обратил внимания на просьбы Минеты, ну, выбраться из стены. Шоджи шагнул вперёд, прямо возвышаясь над Бакуго. Очако задавалась вопросом, как это разыграется. Она была удивлена, что тихий мальчик присоединился к строю. Он всё ещё очень неуверенный и замкнутый, особенно из-за его внешности и пугания других. Он очень редко совершал быстрые движения вне спаррингов, очень переживал, когда кто-то пугался из-за него, и старался держаться подальше от тех, кто не входил в круг его друзей. Лучше спросить, как отреагирует Бакуго? Он действительно был дружелюбен. Но больше всего девушку поразило то, что он был таким покладистым. Он делал все, что они просили. Это немного выходило за рамки дружелюбия. Конечно, они еще не просили ничего запредельного, но добрые слова? Флирт? Она никогда не думала, что увидит такой день. Судя по удивленным взглядам одноклассников, они разделяли ее мнение. Бакуго сделал шаг назад. Шоджи отшатнулся. Очако была готова вскочить и наброситься на него, под действием причуды или без, когда Бакуго ухмыльнулся. — Стой там, большой парень. — Он сказал, отступая ещё на несколько шагов. Все замерли, не зная, что он собирался делать. — Э, Бакуго, объятия должны быть, знаешь… близки. — Денки сказал, голос подскочил в конце, будто он задавал вопрос. — Замолкни. — Бакуго сказал. — Я хотел сделать это вечность. Всё внезапно щёлкнуло в её разуме. — Я тоже! — она завизжала. Возможно, однажды Шоджи разрешит и ей. Рядом с ней, Шото насклонил голову в растерянности, но Деку издал смешок, тряся головой. — О, Кач-чан. — Он пробормотал. Бакуго, как кошка, готовящаяся к нападению, рванулся вперед и подпрыгнул в воздух. — Поймай меня! — крикнул он, в его голосе отчетливо слышалось волнение, если кто не заметил яркой улыбки на его лице. Очако казалось, что она наблюдает за параллельной вселенной. Завтрашний Бакуго будет ненавидеть нынешнего, но ей он нравился. Шоджи подхватил его, скорее всего, на чистом инстинкте: каждая рука обхватывала маленького мальчика, пока тот не скрылся из виду. Через несколько секунд послышался приглушенный голос Бакуго. — Так удобно, о боже. Я убью тебя, если ты опустишь меня. Шоджи широко раскрыл глаза под маской, явно опешив. — Хорошо, — мягко сказал он. — Нечестно, там еще очередь! — пожаловался детский голос. Очако подняла голову и увидела, как Токоями оттаскивает Темную Тень. — Замолчи, — прошипел пернатый мальчик, на его щеках горел румянец. Очако стало интересно, какова механика его кожи. Бакуго еще пару минут отказывался двигаться, но потом сдался. Когда Шоджи осторожно поставил его на ноги, Бакуго стоял перед ним, недоверчиво прищурив глаза. Очако почувствовала, что снова начинает обороняться. Она глубоко вздохнула. Это был дружелюбный мальчик-подрывник. Он не станет затевать драку. — Удивительно, что девчонки и Пикачу не цепляются к тебе каждый час. Они такие обидчивые. — Блондин сложил руки. Очако фыркнула. Он все еще не мог сказать все прямо Шоджи ничего не ответил. — Ты называешь его ласковым? — Серо фыркнул. Бакуго нахмурился. — Что. Это были приличные объятия, ну да ладно. У вас, ребята, нет стандартов, заткнитесь и не разговаривайте со мной, следующий! С тех пор как он появился в дверях, он больше всего походил на себя. Напряжение покинуло ее тело. Она даже не заметила, что крепко прижимала к себе руки. Как бы ни было приятно, но дружелюбный Бакуго был… чертовски странным. Юга повернулся к обычно колючему мальчику. — Я должен одарить тебя моим объятием, monsieur. Прими эту честь- поскольку твои обычные грубые методы не позволяют тебе- Бакуго дёрнул его вперёд, опустил, и нахально улыбнулся в его лицо. Юга подавился своими словами, заикаясь и он явно бесполезно боролся. — Нет, пожалуйста, продолжай. — Бакуго мило сказал. — Ты сказал «мои грубые методы»? Очако ощутила, как её рот упал, но она была бессильна остановить это. — Он только что сбил его с толку? — Джиро пробормотала, звуча устало. Очако проигнорировала это. Ей нужно было посмотреть шоу. Она наблюдала, как глаза ее самого мелодраматичного друга сузились, и он обхватил руками шею Бакуго, приподняв ногу, словно в танце. — Ах, monsieur, вы должны сделать это лучше. — Он насмешливо похлопал его по щеке. Бакуго захихикал, выпрямился и развернул Югу лицом к себе. — Например? Юга хихикнул что-то по-французски, и Бакуго рассмеялся в ответ, снова крутанув яркого парня, прежде чем… Ох. О, боже. Зрелище было слишком безумным, и она не могла даже попытаться убедить свой бедный разум, что это обман света. Наклонившись вперед, Бакуго без колебаний нанёс большой удар в губы Юги, задержав его на пять секунд, а затем плавно отступил назад. Как, целуя. Как, ЦЕЛУЯ. КАК, МЕСТНАЯ УГРОЗА ВЦЕПИЛСЯ В ГУБЫ ЧЕЛОВЕКА. Очако представляла Бакуго в качестве аса. Он был противоположностью всему, что имело хоть малейшее отношение к интимной жизни. Он даже никогда не был влюблен. Серо был прав, дети действительно быстро взрослеют. Она почувствовала головокружение. Возможно, Бакуго действительно был богом, потому что сейчас она почувствовала, что ее мир накренился вокруг оси. Деку, сидевший рядом с ней, наклонился вперед и забормотал так быстро, что она не смогла разобрать ни слова. Все были ошеломлены. Темная Тень гоготнул. Юга попятился назад, лицо его было таким красным, что она испугалась, как бы он не загорелся. Прижав руки к щекам, он попятился, улыбаясь так широко, что казался обычным ребенком, а не куклой, которую он слепил из себя по сценарию. Он говорил на быстром французском, истерически хихикая через каждые пару слов, голос задыхался. Цую-чан поймала его, прежде чем он споткнулся о диван. Бакуго насмешливо поклонился до талии. — Mon plaisir, Искорка. Юга вернулся к драматизму, падая на диван. — Он назвал меня Искоркой. — Он мечтательно вздохнул, довольная нотка в голосе искренняя, несмотря на игру. — Бакуго, я очень удивлена, что ты делаешь это. — Момо спокойно заявила, шагнув вперед. Очако слегка оперлась на ее руку, чтобы полюбоваться ею. Джиро сделал то же самое. Девушка была удобно одета в водолазку и брюки, длинные волосы, которые в школе обычно завязываны в тугой хвост, мягко спадали на талию. Любой другой выглядел бы как бомж, но Момо была одета в кашемир. — Тебя никто не заставляет, принцесса. — Бакуго тоже оценил ее наряд. Она затеребила край свитера, и уверенность в себе немного спадала. — Не обращай внимания на мою одежду. В ней удобно спать. Очако захотелось ударить ее. Одежда? Кашемир? Бакуго тоже усмехнулся. — Конечно, удобно, я смотрю только потому, что она кажется мягкой. Очако почти слышала, как Иида-кун ругал его: «Не ругайся!» Момо тепло улыбнулась. — Так и есть. Ты можешь это почувствовать. — Она протянула ткань рукава. Бакуго на секунду уставился на нее. Очако поняла, что это был первый раз, когда Бакуго и Яомомо вели себя дружелюбно. Их ставили друг против друга и в героике, и в учебе — один неустанно стремился занять первое место, а другая сидела на своем троне наверху и наблюдала за ним. Конечно, Момо тоже очень старалась, но Очако не могла лгать. Было что-то очень приятное в том, чтобы видеть, как Бакуго скрипит зубами, выискивая свое имя в верхней части табло, и наблюдать, как он срывается, когда опускает глаза ниже, даже если это всего лишь два места вниз. Между ними стояли Шото и Иида, но ни один из них не мог сравниться с Бакуго в его безумной соревновательности. Единственные, кому удавалось справиться с гремлином-убийцей, были Яомомо, Киришима, Деку и, если быть столь самонадеянным, она сама. Даже его маленькая команда имела привилегию на жизнь только потому, что Кири принуждал их к взаимодействию, пока эти трое (действительно стойкий экземпляр) не стали ему слишком дороги, чтобы убивать их на своем пламенном пути к победе. В любом случае, она испытывала некоторую гордость, видя, как эти двое противостоят друг другу без всякой враждебности. Обычно Бакуго едва сдерживался, чтобы не зарычать на нее, как маленькая собачонка на поводке. — Просто обними уже, принцесса. — Он закатил глаза, притягивая ее к себе. Очако не сдержала фырканья. Что за милые прозвища? Принцесса? Искорка? И всё же, что она получила? Щекастая? Круглолицая? Этот придурок. Момо обхватила его руками и погладила по спине. — Я очень горжусь тобой. Именно это я и имела в виду. Даже если это всего лишь причуда, ты мог бы уйти в свою комнату, чтобы избежать нас, ведь ты знал, что завтра будешь чувствовать себя по-другому. Но ты этого не сделал. Ты решила побыть с нами. Возможно, тебе всегда это было нужно, и это единственное обстоятельство, при котором ты получишь то, что хочешь. Он отступил назад, складывая руки. — Не заходи слишком далеко. Ты говоришь как мама. Или психотерапевт. — Наша очередь! — крикнула Темная Тень. — Обними меня, совсем не страшный Качан! Бакуго нахмурился, глядя на теневое существо, и посмотрел на Токоями. — Все нормально…? Токоями угрюмо кивнул, засунув руки в карманы. — Ее можно трогать. Если бы она не захотела… э-э, ты бы знал. Бакуго подпустил Темную Тень (бегущую?) к себе и осторожно согнул руки, пытаясь обнять ее как следует. Та слегка вздрогнула, но не отстранилась. — О, это очень странно. Я всегда думал, что если человек попытается прикоснуться, то его рука пройдет насквозь. — Тень — это всего лишь имя, в конце концов. Она такое же физическое существо, как и все остальные. — Пернатый мальчик пожал плечами. Теперь Очако тоже стало любопытно. Надо будет расспросить их позже. Бакуго отпустил его, но Токоями пришлось оттаскивать надутое существо. Все захихикали, привыкшие к детским выходкам разумного существа. Токоями шагнул вперед, руки по-прежнему в карманах, плечи напряжены, словно он ожидал отказа. Бакугу вздохнул и сделал первый шаг. — Хочешь обняться? — спросил он. Токоями выглядел потрясенным тем, что он спросил, и это было справедливо. Не стоило и говорить о том, что Бакуго брал, а не просил. — Ну, думаю, если ты прокладываешь свой путь по очереди, то я буду следующим, — жестко сказал Токоями. Бакуго лишь закатил глаза и притянул мальчика к себе за плечи — это было наименее интимное объятие, которое Очако видела, но оба мальчика выглядели довольными. Токоями и Шоджи были очень похожи, но обращаться с ними нужно было по-разному, размышляла Очако. Последним был Оджиро, который наконец откинулся от стены. Он не стал лезть обниматься, а просто встал перед светловолосым мальчиком с поднятой вверх рукой. Бакуго странно посмотрел на него и покачал головой. — Придурки, — пробормотал он, после чего ударил кулаком. Оджиро добродушно рассмеялся и похлопал Бакуго по спине, после чего направился на кухню. — Ну, это было странно. Увидимся, — сказала Джиро. Она ушла без лишних слов, не отрывая глаз от телефона. Больше людей вышло на улицу, пока не остались только она, Деку, Шото, Мина, Серо, Денки, Момо и Бакуго. — Кач-чан? — позвал Деку, сидя практически на краю своего стула. Очако стало почти неловко за него, но смысла в этом не было, ведь он ничего не чувствовал. Серо хмыкнул. — Да? — Бакуго протянул, сосредоточившись на домашнем задании. Киришима принес его вниз, поднявшись наверх после того, как забыл своё. Деку ничего не сказал, только настойчиво смотрел на него, сцепив пальцы и прикусив губу. Очако смотрела то туда, то сюда. Она болела за своего лучшего друга, действительно болела. Сначала она ненавидела его и не понимала, но теперь поняла, что есть гораздо худшие люди, которыми можно восхищаться, чем Бакуго Кацуки. Бакуго вздохнул и повернул голову, чтобы окинуть зеленоволосого мальчика осуждающим взглядом. — Я буду помнить это завтра, идиот. — Мне все равно! — страстно сказал Деку, голос сорвался на последнем слове. — Я счастлив с тобой с тех пор, как мне исполнилось шесть лет! Выражение лица Бакуго застыло, и он отвернулся. — Глупый Деку. — Он беззлобно пробормотал, а затем отбросил карандаш в сторону. — Отлично. Вопрос на миллион долларов, и наверняка мы все гадаем, каким может быть ответ. Хочешь обняться? И Деку спрыгнул с дивана в ждущие объятия.