У нас почти получилось — we had it, almost

«Я ненавидел его», — выдыхает Нацуо, не в силах смотреть на Айзаву. Он не может понять, приносит ли это признание облегчение или же его грудная клетка вот-вот рухнет сама по себе. — «Не поймите меня неправильно, мне было восемь, и все, о чем я мог думать - это то, что Старатель не мог оторвать глаз от Шо, даже если бы захотел, и он не смотрел на меня, даже если я ругал его в лицо. Но я был всего лишь ребенком. Я не знал ничего лучшего. Верно?» / или: Тодороки Нацуо, и как он винит себя.