Искала

Турбо, придя в качалку, весь злой и раздраженный, увидел что в качалке совсем никого не оказалось. Сев на грязный пол, он все не мог прийти в себя, после того как напылил на Лину и с грохотом ушел. Сколько бы сигарет на обратной дороге не покурил, легче не становилось. А в это время, другие из группировки шли с дискотеки, тоже забитые мыслями. После случая с Желтым, Вову объявили в розыск, и всех в группе, этот случай с домбытовскими, коснулся. Напряжение было у всех. Выпуская дым сигарет у входа в качалку, Зима следя за тем чтоб все зашли, оказался на улице последним, кто заметил идущего с темноты Вову. - Вов, а ты че тут? - Да я по-быстрому. Пришел вас проверить. Покурив вместе и выкинув бычки, они зашли в качалку и увидели как Турбо оглядываясь, спрашивал у младших что случилось. - Че там, пацаны? - спросил он, подойдя к двум старшим. Те лишь ответили молчанием. Вова присел у входа в каморку, а Зима встал напротив Турбо, вглядываясь то ли на него, то ли в пустоту. - Ты сам где был, Турбо? - Да я.. - За девчонкой он побежал. - перебил его Вова. - Та что ли, у видеосалона? - спросил Зима, держа руки в карманах. Турбо лишь кинул короткий взгляд на Зиму и лицо стало странно кислым. - Че, отшила что ли? - заметив это, спросил Вова смеясь. Но, он снова молчал, опустив голову и разглядывая свои раненые руки. - Че серьезно? - спросил Зима, вытаращив глаза. Валера всё не хотел поднимать эту тему, ведь ситуация запуталась хуже некуда. - Да забейте, пацаны. У нас проблемы похуже. Вов, ты че делать собираешься? - обращался он к Вове, низким и хриплым голосом. Зима все не отрывал взгляда от друга, который как никак, старательно пытался скрыть эту горечь, непонятную им. Вова, ничего не ответив лишь подозвал Турбо в каморку, оставив Зиму с младшими. Дверь захлопнулась и старший протянул две сигареты, сам суя одну в рот. - Тебе сразу две? - Не понял. - Турбо нахмурился. Вова был серьезен и отойдя, сел на пыльный диван и закурил. Следом сел и Турбо напротив, на какую-то старенькую табуретку. - С одной танцевал, за другой побежал. На тебя это не похоже, Турбо. - выдал парень, гладя аккуратно подстриженные усы. - Да она сама, Вов. Я пошел за ней чтоб ситуацию разъяснить. - Ну, рассказывай. Вова все закуривал и слушал друга, а другому курить совсем не хотелось. Всю обратную дорогу, он забивал свои легкие дымом, пытаясь перебить внутреннее отвратительное чувство, после того, что он сделал. - В тот раз, когда домбытовские Марата девчонку с видаком забрали, она пришла и со мной была пока Зима не пришел, а я кровью истекал. Помогла считай. А я её до всего в магазине видел, кассеты продавала. - Так. - Ну и че, на дискотеке случайно увидел и решился подойти, вроде бы нормально попрощались. Спросил, искала ли меня, сначала сказала одно, потом выдала в секунду другое. А я виду не подал. Турбо прекрасно помнил этот её шепот «Искала», ведь он её по губам прочитал. Это ему не давала покоя весь вечер, пока он шел за ней по пятам до дома, найдя и её шарф. - Ну и ты что сделал то в итоге? - Вова заметно улыбался, ведь прекрасно понимал друга своего, ведь у самого была возлюбленная. - За ней пошел, да и шарф она потеряла по дороге, решил занести, отдать. А она с порога давай меня гнать. Ситуацию пришел разъяснить, поговорить хотел. Выгнала она меня в итоге, отшила как чушпана. - Ты че к пацану на разговор пошел или к девчонке все таки? Такой тон Вовы был ясен Турбо, и в ответ он лишь тихо выдал: - Может чет не понимаю. Следом парни вместе закурили. Вова все смотрел на Турбо, изучая каждую мимику и действия, а тот лишь плыл у себя в голове, думая о ней. - Неправильно ты поступил, братишка. Некоторым девушкам особой подход нужен. - наконец старший перебил угнетающую тишину. - Чушь это, Вов. Они все такие в начале, а как характер покажи.. Повисло молчание и Вова посмеялся, ведь впервые видел Турбо таким, волнующимся. - Будь понежнее с ней, если она тебе реально нужна, мой тебе совет. Турбо наконец поднял глаза и взглянул на друга, у которого во взгляде читалось полное понимание и принятие. Вова лишь похлопал по плечу парня и подмигнув, встал, поправляя куртку. - Ты главное не расстраивайся. А я пойду, пока ментов вокруг нет, а то пронюхают. Выйдя из каморки, их встретил Зима, уже мягко смотря на обоих. Вова обнял Турбо и Зиму с той пацанской нежностью, которая передается не словами, а жестом. Перед расставанием он сжал руки обоим и обвел взглядом младших. ⁃ Будьте аккуратнее, пацаны. — сказал Вова, в его голосе звучала забота. Следом он молча вышел из качалки, пока другие провожали его взглядом. Хотя Вова утешил поверхностную боль Турбо, он всё равно пытался вдохнуть тот самый вдох спокойствия, но всё равно не мог. После того как все разошлись, он пошагал в подвал, где когда-то спал Марат и Андрей, когда некуда было идти. Идя под окнами квартиры Т/И, он все не решался поднять глаза и взглянуть, узнать спит ли она. За окнами была кромешная темнота. Турбо окутывал жуткий холод, то ли из-за мороза, то ли от того, что внутри сердце ноет. Руки в карманах куртки, и кепка голову не грела совсем. Те украденные в Москве белые кроссовки сливались со снегом, который блистал под фонарями, а с рта выходил густой морозный дым. Подвал пах сыростью и освещался лишь тусклым светом дряхлой лампочки. Он снял кепку, и устало положив руку под затылок, лег на старенький диван. Стеклянные глаза замерли на потолке, и мысли полностью захватили его, пока вокруг была убийственная тишина. С его головы не выходил её взгляд. Волнующийся, наполненный трепетом, но и разочарованием. Глаза, которые ранее сверкали интересом, теперь прятали в себе загадку, подчеркнутую тонкой пеленой разочарования. Когда она беспомощно была прижата к стене, он почувствовал, как её взгляд проникает сквозь его броню, исследуя те части его души, которые до этого оставались в тени. Это его и пронзило, поразило и повалило. Всё больше думая о ней, он понял, что слабеет сердцем, а разумом тупеет. На душе становилось всё тяжелее. Его преследовал теплый взгляд её глаз с магазина. И её появление в тот момент, когда он бессильно валялся раненный. То вечернее волнение было приятным трепетом, когда она легко прикрыла его затылок куском маечки. Он ощущал её дрожь, слышал стук своего сердца, и все это казалось естественным, взаимным. Но всё рухнуло, когда её холодный взгляд указал на другую. Грубость его поступка в её квартире теперь мерцала перед глазами, словно большая ошибка. В тот момент, когда её тело вырвалось из его объятий, что-то внутри него сломалось. Это было не только разрушение влечения, но и потеря контроля, внутренней борьбой между тягой и агрессией, которая всё таки не нашла выхода.