Кто же ты , инкогнито? (Полицейские разборки)

Давящее, не уютное ощущение невыразимой безысходности, удивительная для городского климата духота и напряжëнные, пытающиеся обличить взгляды всех здесь присутствующих. Именно этот мрачный, оставляющий горькое послевкусие коктейль, медленно разливался по всем уголкам моей потерянной души, словно она являлась каким-то хрустальным, готовым вот вот разбиться бокалом. Буквально пару минут назад меня отвезли в полицейский участок и сейчас казалось, усиленно старались выбить из меня то, чего я на минуточку, не совершала. Возможно некоторая доля причастности к произошедшему и лежала на моëм сердце тяжким грузом, но тяжесть эта была вызвана не аморальностью поступков, а страхом за нашу с подругой свободу. Неужели моей жизни суждено быть вечно неудачной пародией на какой-то весьма посредственный психологический триллер? И почему все вокруг будто бы сговорились против меня? Да уж, если идиот вознамерился сломать и скормить мои остатки собакам, то его план уже начинает работать, я совершенно не знаю, как доказать, что грëбаное сообщение было отправлено с абсолютно другого телефона. Грубо припечатав рядом со мной листок, лысый, одетый в типичную для его профессии форму, мужчина, буквально вцепился в меня сердитым взглядом и требовательно проговорил: —Пиши чистосердечное, может срок скостят, в противном случае накинем тебе ещë лет пять, задолбаешься голос рвать. Бьют там будь здоров, так что решай. — с леденящим душу холодом проговорил мне пугающий расклад событий полицейский, а мои губы уже непроизвольно задрожали от услышанного. Поверить не могу, что кому-то я настолько сильно перешла дорогу. Отчаянно взглянув на крайне непонятливого полицейского, я тихо сказала: —Я не буду признаваться в том, чего не делала. Я не убивала еë. Сурово обведя меня взглядом, мужчина грубо отчеканил: —Что же, это твоë дело, потом тебя ни на одну работу не возьмут, с судимостью-то. — резко протерев глаза, чтобы не позволить себе расплакаться прямо тут, я сжала кулак до побелевших костяшек и уже хотела рассказать ему про истинного убийцу, как вдруг в кабинет без стука влетела молоденькая девушка с небольшой стопкой документов в руках. Она растерянно посмотрела на полицейского и робко проговорила: —Пëтр Иванович, извините, но тут адрес отправителя нашëлся. —Какого такого отправителя? Мы нашли убийцу, какие ещë могут быть вопросы? — раздражëнно проговорил мужчина, впившись в неë взглядом, полным презрения и недоверия. Она неуверенно, словно испугавшись своей наглости, прошла в кабинет и опустив глаза в пол, положила стопку листов рядом с удивлëнным лицом Петра Ивановича . По-видимому он был из того числа людей, которые очень любят, когда перед ними унижаются и подчиняются всем их прихотям. С явным страхом в глазах оглядев ненавистные сердцу документы, я внутренне понадеялась, что они не станут последним гвоздëм в стальную крышку моего гроба. Презрительно покачав головой, явно недовольный посторонним лицам в своëм кабинете, полицейский, небрежно схватил листок и рассмотрев его поближе с едва угадывающимся испугом прошептал: —Етить твою. Чрезвычайно впечатлившись его реакцией, я понуро опустила голову вниз и уже решила, что против меня нашлась новая, ещë более обличающая мою вину улика. Зашуганно и одновременно сердито переглянувшись с неловко мнувшейся на месте девушкой, полицейский ещë раз всмотрелся в листок, и бросил: —Тебе повезло, что адрес оказался другим, иначе бы села как миленькая. — едва различимая дрожь в голосе, в удивлении поднятые брови и расширенные зрачки— этот злобный мужчина, державшийся за работу, был явно озадачен увиденным и даже может быть расстроился тому, что очевидно не получит премию в этом месяце. Растерянно оторвав взгляд от рассматривания собственных коленок, я в неверии уставилась на него и тихо спросила: —Ч-что? —голос прозвучал так хрипло и мрачно, словно я сидела на чьих -нибудь похоронах, не хватало только траурного одеяния, да платочка, для подтирания слëзок. —Свободна говорю. Иди домой. — по-хамски повторил мне лысый мужчина, и я тут же последовала этому совету, так как испытывать его терпение было, как мне подсказывало чутьë, явно не лучшей идеей. Почти бесшумно попрощавшись с органами правопорядка, я быстро покинула полицейский участок и до сих пор пребывая в состоянии стресса, пошлëпала домой. В полной растерянности и с поганым осадком на душе, я зашла в ближайший супермаркет с целью купить себе расслабляющую бутылочку вина, вот только у самой кассы мою голову посетила одна мудрая мысль за всю эту неделю. Мне же ведь ещë не исполнилось 18 лет, а значит заветный алкоголь насмешливо помахал ручкой и вынужден был вернуться на полку. Поймав пару тройку осуждающих взглядов, я купила коробку сока и быстренько ретировалась из магазина, мысленно расстроившись, что стресс не получилось заглушить допинком. Повезло же Ирине, ей всегда продают алкоголь, потому что уже есть 18. Только вот загадки и недомолвки, которыми в последнее время она меня просто за кормила, уже изрядно вытрепали все нервы, вынуждая желать либо максимально откровенного разговора между нами, ну либо полного разрыва отношений, так как чаша терпения вот вот была готова лопнуть, как стеклянный бокал. Дома я выпила стакан воды, и абсолютно без сил рухнула на кровать, готовая хоть сейчас заплакать от бессилия, да вот только слëзы никак не хотели выходить наружу. Наверное так происходило по причине того, что плакала я вообще крайне редко и только в самые отчаянные моменты моей жизни, когда эмоции более невозможно было сдерживать в себе. Силясь во чтобы то не стало поправить максимально нестабильное психическое состояние, я включила одну, всегда поднимавшую мне настроение композицию: song 2 и начала медленно качать головой, одновременно напевая приятные моему слуху строчки. Когда часы пробили уже 9 вечера, телефон весело зазвонил, и я с большой неохотой подняла трубку, так как настроение всë ещë оставляло желать лучшего, да и вряд-ли это изменится в ближайшую неделю. —Ало.— равнодушно ответила я, даже не удосужившись посмотреть имя звонившего. —Алиса, привет! Ты можешь сейчас придти ко мне? — с необычайным воодушевлением огорошил меня своим предложением парень, заставив удивлëнно поморщится и без особого энтузиазма ответить: —Ну. Уже темно, Антон, может быть увидимся завтра днëм, если ты хочешь? — было очень неловко обламывать наивные желания и надежды и так не имевшего друзей брата, да только видится сейчас с кем либо мне совершенно не хотелось. Не вовремя у тебя, конечно, душевный порыв появился, Тоша. —Слушай. Эм. Я понимаю, что доставляю тебе неудобства своим внезапным предложением. Тем более в такое время. Ну просто. У меня для тебя есть небольшой сюрприз и он. Не терпит отлагательств. — уже более бойко закончил речь парень, удивив меня своей неожиданно проявившейся бесцеремонностью и необычной для его типа людей настойчивостью. Замявшись и понимая, что отказаться теперь навряд-ли получится, я крепче сжала телефон в руке и неуверенно проговорила, прикинув в уме сколько уйдëт денег на такси: —Ладно, сейчас приеду. — к, сожалению, у меня опять не получилось пойти против собственной альтруистичной и милосердный натуры, хотя по- хорошему стоило бы послушаться расстроенные нервы и нестабильную психику, и воздержаться от каких-бы то ни было встреч. Наскоро одевшись в жëлтую толстовку и синие джинсы и подкрасив свои не отличающиеся густотой ресницы, чëрной тушью, я с небольшой охотой отправилась в гости, невольно думая о предполагаемом сюрпризе, который обещал мне жаждущий общения брат. Поднявшись на третий этаж его подъезда, я неловко позвонила в квартиру и немного погодя, увидела весëлое, улыбающееся во все тридцать два зуба лицо Антона, что вопреки внешнему проявлению радости покусывал ногти и то и дело поправлял спадающую на глаза чëлку. —Проходи, не стесняйся! Сейчас чай пить будем! —дружелюбно пригласил меня парень, а я всë никак не понимала его мотивы и эмоцианальные порывы, которые заставляли меня удивляться даже больше, чем собственным жизненным встряскам. —Ты какой будешь, зеленый или чëрный? — участливо поинтересовался он, поставив передо мной две коробочки чая, и я неловко указала на коробочку с надписью «Black tea», после чего парень налил кипяток в кристально белую кружку и с галантной улыбкой подал мне: —Спасибо.— смущенно сказала я, находясь в раздумьях, спросить ли у него истинную причину моего приглашения, или дождаться, пока он сам соизволит во всëм мне объясниться. —Ты помнишь конкурс, для которого мы вместе с тобой сняли видио? — воодушевлëнно поинтересовался вдруг он, а глаза его лучились искренней признательностью, что вопреки здравому смыслу, немного огорчило меня и заставило малость обеспокоиться. Вопрос о сюрпризе загорелся в моей голове ярко красным цветом. Надеюсь это будет не что-нибудь шибко странное. —Пойдëм в комнату. — загадочная улыбка одними уголками рта, хитрые глаза и сцепленные в замок руки-именно с такими эмоциями братец произнëс эти два заветных слова, а мне лишь оставалось надеяться, что подарок произведëт на меня исключительно положительное впечатление. Я не слишком уверенно последовала вслед за ним, а когда мы уже были в небольшой, но довольно уютной комнате, выполненной в пастельных тонах, я услышала, чуть не испугавшую меня реплику, произнесëнную заговорческим полушëпотом. —Закрой глаза, пожалуйста. — Учитывая, что находился он прямо позади меня, а комната была окутана каким-то угрожающим полумраком, неугомонный мозг стал прокручивать множество различных ассоциаций с не очень умными героинями криминальных триллеров, по «случайному» стечению обстоятельств оказавшихся наедине с маньяками-убийцами. Так, всë, Алиса, сейчас не время для мрачных мыслей, иначе со стороны это будет выглядеть максимально странно. —Открывай.— спокойным и дружелюбным голосом разрешил мне парень, после чего я сделала как он просил, и с удивлением уставилась на небольшую, располагавшуюся в рамке, фотографию. На ней были изображены двое, весело улыбающихся детей. Мальчик имел прекрасные тëмные вьющиеся волосы и зелëные, полные истинного счастья глаза, его аккуратные, детские губы расплывались в добродушной улыбке. Девочка, стоящая рядом с ним была очень миловидной внешности, еë жидкие русые волосы выглядывали из-под жëлтой летней панамки, а глаза, как и у мальчика светились неподдельным восторгом. Сердце предательски защемило, а в голове возник один простой и в то же время необычайно сложный вопрос: где он нашëл это фото? А главное, для чего решил показать его мне? Пристально вглядевшись в лица счастливых детей ещë разок, я почувствовала сильное беспокойство в желудке, так как эти ребята были мне хорошо знакомы. Боковым зрением мне довелось увидеть неловко мнущегося на месте парня, который словно бы хотел поделиться чем-то важным, да вот только некоторая преграда мешала ему это сделать, наверное ей была его природная застенчивость, ну или что-нибудь ещë, кто знает. —Откуда у тебя это фото? — притихшим от удивления голосом поинтересовалась я, не понимая, каким образом парень смог узнать о том, о чëм были осведомлены лишь самые близкие люди. —Прос-сти. Алиса. Но я не могу сказать об этом, потому что подарок. Сама же понимаешь. — густо покраснев произнëс парень, старательно избегая зрительного контакта с моей персоной. —Ладно. Просто здесь ведь изображены мы с покойным братом. Ему тут, как собственно и мне 6 лет. Именно в тот год, когда была сделана фотография, он и погиб. Тоже кстати Антоном звали. —несколько отстранëнно посвятила его в подробности истории давно минувшей я, до сих пор не понимая, какие именно чувства испытывало моë сердце. С одной стороны было очень жалко брата, ставшего жертвой полицейской машины, так не вовремя выехавшей на срочный вызов и по случайности сбившей несчастного мальчика. До сих пор перед глазами стоит бледное, не выражавшее абсолютно никаких эмоций лицо матери, которая целый год не могла принять гибель младшего сына. Может ли быть так, что еë частое беспокойство за Антона обусловлено именно ассоциацией моего двоюродного брата с покойным ребëнком, утрату которого она, вероятно, пытается возместить мало-мальской заботой о своëм племяннике. Эх, какая-же это всë-таки печальная и драматичная история. —Мне жаль, Алиса, и как знак моей поддержки и внимания, я решил подарить тебе эту фотографию, твой брат не умер, он жив, пока о нëм помнят. — Как-то неуверенно промямлил парень, смотря исключительно в пол и нервно перебирая собственные длинные пальцы, ему бы на пианино играть, ей богу. —Да, ты прав, Антон, спасибо. —признательно кивнула ему я, в душе чувствуя некоторую опустошëнность, словно бы брат всколыхнул нежелательные и заблокированные мной воспоминания. Далее наступило неловкое и довольно длительное молчание, которое я решила прервать своей едва слышимой репликой: —Слушай, спасибо тебе и за чай и за подарок, но я, наверное, пойду, уже время позднее. Мои слова видимо, стали своеобразным сигналом для парня, который сразу же оживился и попросил меня погостить у него ещë немного. Я уже хотела отказаться и уйти, как телефон в кармане джинс завибрировал и вмиг превратился из обычной умной штуковины в моего спасителя. С незаметной для глаз парня улыбкой, я подняла трубку и поприветствовала маму, так удачно решившую со мной поговорить. —Привет, мам! Как дела? — веселее обычного поинтересовалась у неë я, однако судя по голосу этой женщины, случилось что-то не слишком приятное. —Здравствуй, Алиса. Н-нормально. Почти нормально. Ты сейчас где? — крайне взволнованным голосом спросила она, заставив моë сердце затрепетать, а нервы вновь превратить в запутанный наэлектризованный комок. Когда же неугомонной жизни надоест раскачивать мои чувства и эмоции, словно уличные качели? —Мам, ты чего такая испуганная? Что случилось? — обеспокоенно спросила у неë я, впрочем не до конца уверенная в том, действительно ли желаю услышать истинную причину маминого волнения. А вдруг психопат уже и до неë добрался? Только не это, если это так, я сама разыщу его и выбью всю дурь из тупорылой башки. —Ничего такого, Алиса, просто скажи мне, где ты сейчас находишься? — истеричный тон обычно спокойной и миролюбивой женщины сеял сомнения насчëт еë весьма неубедительных слов, поэтому я, чтобы хоть немного успокоить и привести в чувства, мягко проговорила: —Со мной всë хорошо, мам, я в гостях у Антона. Секундная пауза была мне ответом, и вновь я, вероятно, промахнулась со своими попытками утешить, так как голос женщины дрогнул, а затем она сказала: —Ты. —Связь на удивление оборвалась и послышались только размеренные гудки, свидетельствующие об очередной неудачи, пополнившей мой длинный, чëрный список. Повернув голову, я увидела, что место, где должен был стоять брат, пустовало, а в комнате неожиданно стало настолько тихо, что захотелось невольно разрезать эту тишину какой -нибудь самой не особо примечательной шуткой. Хотелось уже поскорее вернуться домой и написать Ирине, чтобы она внушила мне надежду на хороший исход этой скверной истории. Спустя пару минут невыносимой тишины в комнату вернулся брат, и как-то раздражëнно заговорил: —Тебе уже домой нужно, до встречи, Алиса. — он натянуто улыбнулся, и очень смутив меня этой не ясной переменой в его эмоциях, сопроводил до двери, не сказав более ни слова. Находясь в заложниках у собственных противоречивых эмоций и чувств, я ехала домой, пытаясь посчитать то количество времени, сколько вся эта нервотрëпная неразбериха уже тянется и как давно мы не виделись с лучшей подругой. Оказалось, что с невесëлых событий нашей первой переписки с психом прошло уже два месяца, а Ирина не давала о себе знать неделю. Нужно это всë исправить и желательно в ближайший месяц, потому что эта чехарда что-то уж слишком затянулась. Дома, с полной головой тяжëлых, весьма неутешительных мыслей, я пошла в душ, дабы хоть попытаться смыть с себя всë гнетущее и противоречивое. Стоит признать, что отчасти мне это действительно удалось и некоторая доля позитива удостоила забитую голову своим приходом. Однако ночь омрачило удивительное молчание мамы, которая не отвечала на мои сообщения, да и вообще, с того момента, как связь оборвалась, она больше не заходила в телеграм и не предпринимала попыток до меня дозвониться. Когда я написала подруге, та уже видимо спала крепким сном, потому что в сети она была последний раз ровно два часа назад. Вот только стоило мне уже накрыться одеялом и положить телефон рядом, как на него тут же пришло сообщение, отправителем которого, был мой вытрепавший все нервы знакомый. Да тут в принципе других вариантов и быть не могло, ибо кто же еще способен побеспокоить меня в столь позднее время? Этот бессовестный хмырь отправил своë типичное приветствие, а я снова думала: что произойдет, если мне всë -таки известить о нëм полицию? Не закроют ли тогда нас обоих? Серьезно, не жизнь, а фильм ужасов какой-то. —ЗДРАВСТВУЙ, ЭЛИС! СОСКУЧИЛАСЬ ПО МНЕ? — ага, просто мечтала о твоëм сообщении, оно же мне прямо-таки жизненно необходимо. На самом деле некоторая часть моей натуры действительно была рада объвлению психопата, но лишь потому что я стремилась закончить эту идиотскую историю и получить ответы на все интересующие меня вопросы. —Очень, так хочу использовать тебя в душе. — ну опять ты за своë, Алиса, ты же понимаешь, что обилием пошлых шуток и сарказма не добьëшься от него ничего вразумительного. Удручëнно вздохнув, я стала дожидаться его ответа, параллельно размышляя о том, что зря трачу своё время на пустые попытки флирта, которые очевидно никак не повлияют на не приносившие пользы слова этого идиота. Интересно, если всë-таки осмелиться и известить органы правопорядка о нашей не слишком информативной переписке, найдут и посадят только его или заодно и меня с ним за компанию? Хотя справедливости ради, отчасти они разумеется будут правы, так как умышленное молчание —та же самая ложь и преступное укрывательство. Кто же ты такой, инкогнито с незаурядным ником. —МИЛАЯ, ЗНАЙ, ЧТО ИРИНА ОПРОВЕРГНЕТ ТВОИ СЛОВА, НО ДАЖЕ ЕСЛИ И НЕТ… Я ПОЛУЧАЮ ОТ НЕË ВЫГОДУ, ВПРОЧЕМ НЕ ТОЛЬКО ОТ НЕË, ОТ ВСЕХ! — Ох, ну неужели своим безграничным красноречием, ты вздумал окончательно меня достать или даже довести до больницы и постельного режима? Подобные бесчеловечные цели безусловно не удивили меня, а скорее лишь еще более загрязнили его в моих глазах, да только упоминание подруги снова неприятно кольнуло в самое сердце и заставило призадуматься о следующих, весьма неутешительных вещах: Могут ли быть неоднократные двухсмысленные намëки насчет связи этого психа и Ирины, обусловлены их общим сговором против меня? Теоретически, вероятно, могут, но для чего единственной подруги так подставлять меня? Какая именно причина послужила тому, что она вот так просто пожелала мне зла и решилась своим неуместным, преступным молчанием разрушить нашу дружбу? Да и вообще, разве могут быть причины еë озлобленности на меня? У нас же даже и обид никаких крупных не было, а все маленькие недопонимания, что были нечастыми гостями наших отношений, очень быстро и дружно разрешались, так как нам обеим совершенно не хотелось поссориться из-за всякой ерунды. Неужели я проглядела нечто важное, нечто такое, что возможно, являлось той самой отправной точкой всех, окруживших меня со всех сторон бедствий. Ещë и мама не выходит на связь, мне до сих пор кажется странным еë неожиданный сброс вызова, может это произошло вовсе не случайно, как подумалось вначале. Может так уже было задумано, если хотите, предопределено? А вдруг подобная странность дело рук всë того же психа? Ладно, надеюсь, что время покажет. А пока стоит снова попробовать его спровоцировать. —Я же говорю, что тебя легко соблазнить. Поэтому не ломайся и приходи. — троеточия поставила специально, чтобы придурочный продолжал принимать меня за недалëкую девицу. Надежда на то, что ему надоест эта бессмысленная игра и неубедительные угрозы всë ещë теплилась в моей груди, побуждая на подобные, несерьëзные действия, а вернее слова. Может быть я всë-таки зря написала ему приходить? Смотри, Алиса, а то ведь припрëтся и хрен ты от него отделаешься потом, если, конечно, он не надумает избавиться от ненужного свидетеля всех своих слов и поступков. Тогда помощь полиции будет уже также необходима,как и бесполезна, ведь вряд ли они приедут во время. По крайней мере почти каждый среднестатистический триллер строится на подобном клишированном сюжете, от чего мне уже даже расхотелось смеяться, ведь жизнь быстрым, угрожающим темпом, превращалась в подобного рода кинокартину. А вот и ответочка от придурка, сейчас оценим: —ДЕВОЧКА, НЕ ЗАБЫВАЙ, С КЕМ ТЫ СВЯЗАЛАСЬ. —Да что вы говорите, только бы ещë уточнили с кем именно, тогда было бы вообще прекрасно. Что я давно заметила, так это то, что манера речи была абсолютно мужской —грубой и доминирующей, что давало мне слабую надежду на то, что подруга всë-таки не поехала умом и осталась на моей стороне. Неужели своими смехотворными репликами этот явно обделëнный любовью и вниманием человек стремится запугать и подчинить меня себе? Или того хуже, хочет чтобы я села в тюрьму вместо него? ? Хах, если это действительно так, то он не дождëтся, не на ту напал. —Как же забыть, с голубем. — едко ответствовала ему я, в идеале рассчитывая на то, что он просто выйдет из телеграмма и найдëт себе хорошее и увлекательное занятие. Что ж, видимо моей натуре свойственна излишняя наивность и доверчивость, чего я раньше в себе вообще то не замечала. Этот клоун прямо открывает новые грани моего характера, тоже мне, мозгоправ недоделанный. Откровенной язвительной насмешке видимо всë-же удалось вывести его из себя, так как вот что мне собственно пришло: —НЕ СМЕЙ ТАК СО МНОЙ РАЗГОВАРИВАТЬ, ТВАРЬ! — Ох, ну надо же, снова опустился до оскорблений, ну ничего, подобная красноречивая реакция верный признак того, что у меня получилось задеть его самолюбие и хоть немного спустить с небес на землю. Когда же этот идиот наконец перестанет терзать моë сердце своими недомолвками и морочить бедную голову пустыми интригами и оскорблениями. Неужели надеется подобным низким способом сохранить власть надо мной, да и над ситуацией в целом? И на какой исход событий он вообще рассчитывает? Его ведь рано или поздно найдут, и тогда всë очень круто поменяется. Разумеется в обе стороны: как в худшую, так и в лучшую, ибо моя обожающая приключения персона играет в данном своеобразном спектакле одну из главных ролей. Только почему этот псих до сих пор не удосужился объяснить мне их связь с Ириной? Может потому лишь, что всë это ни что иное как голимая ложь? Если так, то он стал ещë грязнее в моих глазах. И кому это я в такой большой степени не угодила? У меня ведь совсем немного друзей, а значит и круг подозреваемых также сужен до минимального. Я отправила ему издевательский, смеющийся смайлик, как бы выказывая этим свою явную насмешку и неуважение. Через пару секунд он прислал мне сообщение, от которого веяло странным, каким-то неестественным, ледяным спокойствием. Я вгляделась получше. —ХАХ, ДОРОГУША, ТЫ ВЫВОДИШЬ МЕНЯ ИЗ СЕБЯ. КАЖЕТСЯ ПРИШЛО ВРЕМЯ КОЕ КОГО НАВЕСТИТЬ. — очень надеюсь, что интуиция, как и всегда меня обманывает, потому что в груди от чего то закралось неприятное, давящее ощущение какой-то опасной перемены, словно бы психопат не только задумал нечто ужасное, но и в скором времени обязательно воплотит это в жизнь. Почувствовав быстро нарастающее волнение, я вмиг позабыла о праздном, абсолютно неуместном веселье, и затаив дыхание спросила: —Кого? — Этот до глупости банальный вопрос эхом раздался в моей неспокойной голове, и в эту секунду необычайно сильно захотелось всë бросить и заблокировать психопата. Только вот благодаря маме, я очень хорошо уяснила, что проблемы нельзя оставлять нерешëнными, а уж тем более избегать их, если уж они преградили тебе дорогу. —НУ КАК ЖЕ. ТВОЮ ДОРОГУЮ МАМОЧКУ. —кажется, этот психопат совсем уже попутал берега и посягнул на самое святое в жизни каждого человека — на мать. Что же мне делать. Его обусловленная психическими проблемами, безграничная жажда зла и крови, загоняла меня в тупик и лишала всяческой возможности связно и логически мыслить. Он ведь запросто убил ректоршу, неужели и маму может ожидать та же участь? Нет, нужно во чтоб это не стало, остановить его. —Не надо, прошу! Только не еë! Она не сделала тебе ничего плохого! — искренне заволновавшись, я уже жалела, что не созналась во всëм полиции, когда была такая возможность. И почему же мир такой жестокий? Или же правильнее будет сказать: » Для чего некоторые люди усложняют себе жизнь и портят еë другим? «К, сожалению, ответа на данный риторический вопрос у меня пока не было. —Умоляю, не трогай еë! — в исступлении повторила я, поняв вдруг всю свою беспомощность, перед психом, неспособность дать ему серьëзный отпор. Через пару минут, словно бы он испытывал моë терпение и нервы на прочность, пришла следующая весточка: —ТОГДА ЗАТКНИСЬ И НЕ ГРУБИ МНЕ! —Вот она, токсичная модель поведения типичного манипулятора и агрессора, умеющего добиваться своего только угрозами и оскорблениями. Хочет, чтобы его боялись и словно ручные собачки, слушались. Ну уж нет, от меня ты подобного поведения не добьëшься, прохвост. —Я ведь просто шутила, не принимай всерьëз.— стиснув зубы настрочила и отправила ему я, совсем не желая сдавать позиции и оправдываться перед этим психом. Следующее, что он мне написал, немного успокоило душу, так как между строк хорошо читалась некоторая тайная удовлетворëнность инкогнито. —ЗА ТАКИЕ ШУТКИ В ЗУБАХ БЫВАЮТ ПРОМЕЖУТКИ, ТАК ЧТО НЕ ЗЛИ МЕНЯ, ЕСЛИ ПОСЛЕДСТВИЙ НЕ ХОЧЕШЬ. — Взглянув на часы, я знатно прифигела, так как большая стрелка была уже на цифре 2, а это значило только одно—разборки по переписке длились уже более полутора часов. Наивно посчитав, что псих более не будет угрожать моим родным и близким , я уже хотела выйти из чата, но на последок всë же решилась на небольшую иронию в адрес психа. Пусть не думает, что я его испугалась. —Ой, какой опасный, прям не могу. Но сделала я это как оказалось, весьма опрометчиво, потому что он снова вернулся к своему излюбленному способу манипулирования и украл у меня ещë несколько минут сна. —ЧТО, МОЯ МАЛЕНЬКАЯ ДУРОЧКА НЕ ПОНИМАЕТ ПО ХОРОШЕМУ?? Я ВЕДЬ НАЙДУ ТВОЮ МАТЬ, ЭТО НЕ СЛОЖНО. — данная угроза была точечной , словно пуля и обездвиживающей, будто хорошие наручники. Он на удивление знал , куда нужно жать, чтобы моя небезразличная к судьбе близких натура сдалась под его напором и стала в какой-то мере отличной марионеткой для бессовестных целей манипулятора. Последнее, что я написала ему было следующее : —Слушай, не надо покушаться на моих близких, лучше прийди ко мне и сними своë напряжение.— на такой весьма двухсмысленной ноте я закончила наш с ним диалог и не собираясь дожидаться ответа, вышла из сети , не забыв, конечно, о будильнике. Утро моë началось не самым лучшим образом , потому как номер телефона, что позвонил мне в 8:30 утра, был до боли знаком и неприятен. Это был никто иной, как офицер полиции Глушков. Надеюсь мне не предъявят какие-нибудь новые, неизвестно откуда взявшиеся улики и не посадят за решетку. —Алиса Розина? — максимально строгим тоном поинтересовался у меня мужчина, а в голосе сквозило неподдельное презрение и явный намëк на то, что он совершенно не хотел со мной говорить. Чего же тогда звонишь, спрашивается? —Да, это я, у вас какие-то вопросы ко мне? — холодно осведомилась я, не желая играть в вежливость и изображать из себя ярую фанатку полиции. Уж слишком много крови она мне попортила и нервов потрепала. —А вы я смотрю,сообразительны . Вопросы-это очень мягко сказано, гражданка Розина потому что в вашем случае всë гораздо серьëзней. Вы должны сейчас же приехать в участок. Состоится важный и прелюбопытнейший разговор. — с какой-то едкой насмешкой объяснил мне он, а сердце, готовое выпрыгнуть из груди, медленно , но верно падало в пятки, так как в голове рисовался тысяча и один вариант того, что господа полицейские могли разыскать и за что именно привлечь меня к уголовной ответственности. Что если этот Глушков с помощью компьютерных спецов нашëл мою переписку с психом? И если да, то какие же выводы сделал? Что я его сообщница и по совместительству подружка? Вот только этого мне ещë не хватало для полного счастья. —Хорошо, я приеду. — отстранëнно и как-то зашуганно проговорила я, прекрасно понимая причину данной смены эмоций. Мне было необычайно страшно за собственную дальнейшую судьбу, а также за маму, которую грозился найти неадекватный виновник сего торжества.