Ромео задыхается

—Ханахаки... – Реджинальд метал взгляд с мака на сына: жалкий вид самого наглого из всех сыновей (и, отчасти, как он считал ранее, самого мудрого) приводил его в неописуемый ужас, ведь лишиться сына, тем более с таким даром, он никак не мог. — Я даже не буду спрашивать, кто это. Запомни лишь одно, номер Пять: никто не должен узнать об этом. Держись от нее подальше и не смей признаваться, пока мы не выиграем эту войну. Он не собирался признаваться. Уже слишком поздно. Он почти труп.