Научи меня тому, чего сам никогда не делал и о чем ты точно не знаешь ничего

Дом клонов кишит шумом и разнообразными чувствами. Каждый здесь вправе считать себя индивидуальностью и устраивать свою личную жизнь так, как предпочтет он сам. К примеру: Эмма до сих пор пытается уменьшить свое негодование к одномастникам дабы воссоединиться и быть единым целым, но в конце концов у нее ничего не получается и пиковая дама обиженно уходит жаловаться Клеопатре, желая угомонить свою бойню в душе. Куромаку по-прежнему смущенно отводит взгляд от дамы бубен, влюбленно воздыхает при виде ее рыжих глаз и нервно цокает, смотря на то как экстравагантная девушка клеится к своему королю, подливая масла в огонь ненависти короля треф и заставляя питать чувства неприязни к его бывшему товарищу, красному королю – Данте. И все по-своему питают чувства ненависти, уважения или даже той самой, ярой любви в той мере, в которой им нравится, и которая прежде всего подходят к каждому единичному характеру клона. Единственным, кто давно и на всю катушку впитал в себя чувство которое преподнёс ему величественный и любвеобильный Эрос, являлся бубновый король не имеющий никакого интереса к пред написанной ему судьбой бубновой даме, нескончаемо жаждая просверлить лицо бубнового валета своим взглядом. Огненные волосы вечно ласкаются рукой Николь и когтистыми пальчиками дамы мечтавшей заполучить горячее сердце ее короля, чего совсем не разделял её желаний сам Данте. Парень с высоким статусом в своей нирване впускал лишь мысли о запретном и не принятом в их обществе, размышляя о том как же моментами красив бывает его Габриэль. Оклемавшись бубновый король тот час же мотает головой, непроизвольно, словно сумасшедший ударяя себя по щеке за лживые мысли, от которых самому становится неприятно. На него пялятся несколько таких же как и он сам клонов, на что Данте лишь нервно улыбается, показывая своим товарищам, что с ним все в порядке. Обратившие внимание клоны пожимают плечами, незаинтересованно продолжая заниматься своими делами, а Данте опустив взгляд на старую и здорово разодранную скатерть Федора, смущенно начинает вырисовывать узоры пальчиком, продолжая себя корить за плохие мысли о его пленительном и милом Габриэле. И как красноволосый мог пропустить язвительную мыслишку о том, что вечно кукольный валет бубен бывает красив лишь в моменте? Не отрывая художественный палец от стола, стыдливые красные глаза поднимаются вверх приглядываясь на запачканного бубнового валета, заставляя уголки губ медленно приподняться вверх. Эльф с любопытством наблюдает за буковками из супа в ложке, сложившимися в непонятном слове, а после вновь неправильно взяв ложку алюминий медленно преподносится ко рту и из-за неправильного хвата жидкость стекает по подбородку Габриэля, пачкая его с ног до головы. И пускай бубновый валет умеющий блистательно пользоваться к примеру луком и стрелами не может научиться пользоваться ложкой, и черт с его неумением правильно хватать столовые приборы, валет никогда не будет казаться королю глупым, ведь сам клон под номером три знает, насколько трудно ему было учиться есть ложной, припоминая, что в карточном мире правители не нуждались в какой-либо пище. Габриэль навсегда останется в глазах короля наипрекраснейшим чудом посланным Данте из пространства голубовато-синих небес, непроизвольно усмехаясь его замаравшемуся валету. Король не отрывает взгляда от того, как некрасиво кушает Габриэль, выставляя это чем-то идеальным и живописным, продолжая пропиливать нутро эльфа своими ярыми глазами. Николь же в какой раз зайдя на кухню раздраженно цокает, грубо выхватывая салфетку из рук нежной Хелен, не желая наблюдать за страданиями по своему же валету, бубнового короля. «Данте, неужели ты не видишь как Габриэль отвратительно ест? Тебе не надоело смотреть как он постоянно пачкает себя и других вокруг? И вообще не пора ли его отругать за это и к примеру, наказать? И похоже, что его придётся еще и учить правильно есть. Давай купим ему фартучек или сопливчик как маленькой ляле, а то страдать на счет стирки мы еще долго будем, скажи же, Данте?» — затараторившая, язвительно улыбающаяся дама раздраженно вытирала личико своего валета, неприятно царапая его мягкую кожу когтями. Габриэль обиделся на Николь за неприятные слова и опустив уши, стыдливо вжался в стул, отпуская свой аппетит восвояси, не имея цели более наслаждаться вкусным супом приготовленным заботливой червовой дамой. Для Данте слова химика имели то же значение, что и для Габриэля. Колкие и бестактные выражения клинком продырявили сердечко короля бубен, заставляя того положить руку на плечико валета, успокаивающе поглаживая посрамленного незнайку. «Большое преимущество имеет тот, кто достаточно рано сделал ошибки, на которых можно учиться. И не важно мне, как ест мой валет, я знаю, что он в конце концов сам научится, надо лишь дать ему волю и не унижать. Габри ведь уже не ребенок, да и ты тоже долго училась к примеру, заваривать чай» — добавляя каплю огня к афронту Николь, Данте обнимает грязного Габриэля, шепча ему на ушко что-то о бубновой даме, на что эльфенок непроизвольно хихикает, а дама резко меняется в лице. «Да этот неуч даже и обувь на липучках надеть не сможет, а ты говоришь о заварке чая! Ему далеко до этого!» — выплеснув свою накопившуюся злость на бубнового валета, Николь победно вскидывает голову и быстро направляется к выходу, не забыв при этом напоследок чмокнуть Данте в макушку, проявляя к королю свою открытую симпатию. Мудрец не откликается на ласку своей дамы сожалея карим глазам напротив, наполненным грустью и самобичеванием. Габриэль, словно обиженный щенок направляет взгляд в уютные, красные глаза, поджимая нижнюю губенку к верхней, заставляя Данте непроизвольно вскинуть красные, густые брови вверх. «Данти, неужели я и вправду настолько глуп, раз не могу научиться есть ложкой? Мне ведь уже целых семнадцать лет! И я такой же, как и ты, хотя некоторые валеты младше королей. Да что уж там говорить, я ведь самый старший среди всех валетов и такой несообразительный...» — валет бубен мученически хныкает, заставляя короля содрогнуться от громкого шмыганья, пока уши эльфа дергаются от стресса и неприятных ощущений. Габриэль был фактически прав. Он был самым старшим среди валетов и являлся ровесником Данте, не упоминая уже и дам, считавшихся самыми младшими среди общей суммы клонов. Подошедшая к парням Хелен нежно спросила, будет ли эльф доедать и получив отрицательный ответ, хозяйственная дамочка вздохнула, потрепав при этом шатена по волосам, убирая его тарелку в посудомойку. Королю бубен сумрачные заявления ушастого явно не понравились, и он взял эльфенка за руку, обхватывая конечность со всех сторон своими мягкими ладошками. Одна из пухловатых ручек Данте потянулась к свисающей над глазами Эля пряди волос, заправляя ее кончиками пальцев за ушко. Алые глаза бегло пробежались по всем присутствующим в комнате и убедившись, что никто на них не обращает свое внимание, Данте юрко чмокнул мягкими губками в острый нос эльфа, заставляя обоих засмущаться и почувствовать прилив крови к щекам. «Габи, ты правда чудесен и по-своему индивидуален. Пойми же: тебя обзывают ''глупым'', ''уродливым'' и ''слабым'' заставляя тебя поверить, что ты и правда такой. Но мы же оба с тобой знаем, что это неправда. И не обращай внимание на тех, кто делает тебе больно. Ведь ты лучшее, что когда либо случалось в моей жизни, и я бы рассказал всему миру, о том как сильно я тебя люблю, не боясь при этом осуждения, но к большущему сожалению нет таких слов или даже иероглифов которыми я бы смог обозначить всю свою любовь к тебе, mea ratio» — Данте ставит крайнюю точку в их утешительном диалоге. Король раскрывает свои чувства как прекрасные, только что распустившиеся бутоны алых гортензий, заставляя обоих робко улыбнуться, почесывая свои затылки. Валет обомлел от приятных комплементов короля, но все, что он сделал, это лишь тихое и трепетное спасибо, которое медом разлилось по грудной клетке Данте, и посчитав, что благодарности будет слишком мало, Габриэль чмокнул бубнового короля в румяную, мягонькую щечку, вызывая у красного волну дофамина и прилива счастья. «Пойдем Габриэль. Тебе нужно переодеться. Я думаю, что нашим друзьям навряд ли понравится твой внешний вид, хоть мне ты и таким не перестаешь нравиться» — приклонив свою голову в сторону, Данте медленно встал, протягивая свою полненькую ручонку жилистой ладошке Габриэля. Эльфенок подвиснув на пару секунд, сообразил, что от него требуют и тот час же сорвался с места, хватая короля за вечно горячую ладонь. Третий клон был вечно горячим, будто ошпаренный кипятком, что ненароком удивляло каждого клона и лишь один Габриэль знал, что в короле бубен до сих пор хранится поглощённая им сила генератора, что отнюдь не существенна для проживания в обычном мире и практически ни в чем не содействует. Федор никогда не горел желанием выпускать клонов из карточного мира, не говоря уже и проживании в совместности с ним. Все прелести уютной жизни Нечитайло в одиночестве прервал незваный гость, укравший у Федора колоду с картами разномастных королей. Джокер, мечтавший освободиться от тяжести своего досуга не смог пройти за купол, после чего образовалась его новая мысль – кража карт и выход наружу. Коварная ловушка красного Джокера была почти выполнена. Салатовый смог похитить лишь четверку карточных королей, поэтому кое-как договорившись с Пиковым королем они совместными усилиями насильно заставили черного джокера выпустить их наружу. Федор на это лишь мученически вздохнул понимая, что ему не выкрутиться, вследствие чего ему пришлось согласиться на данную аферу. Никто из джокеров не подозревал, что Пик затащил с собой ''под ручку'' еще трех карточных королей, припрятав их потертые карты в кармане своих грязных штанов. Узнав об этом, Федор впал в бешенство, но уже ничего поделать не смог, зная насколько агрессивны Джокер и Пиковый король, вышедшие из бездны замкнутого и ограниченного пространства и если Нечитайло попытается отправить их домой, его тут же настигнет карма двух опасных клонов. Так бы и жили два джокера и четыре короля вшестером если бы не бубновый король, апатично зарывшийся в свой пессимистичный мир после долгой разлуки с его ушастым валетом под мастью бубен. Устроив концерт алый король закидал Федора цитатами о нужде в его близком друге и любимом товарище, при этом выведя на чувства и других двух королей, соскучившихся по валету треф и валету червей. Федор долго раздумывал насчет того, чтобы все таки выпустить остальных парней в реальный мир и вскоре черный джокер размяк как хлебный мякиш под давлением бубнового философа в соавторстве с трефовым и червонным королями и буквально через недельку выпустил еще четверых нахлебников, живущих на маленькую Федину зарплату. А далее Федор, пожалев девочек из мира дальнего выпустил и остальных из основной колоды, составляющая которой были дамы, поселившихся в две разные комнаты, будучи находясь в трехкомнатной коммуналке. Не имея больших денег на руках, Федор совместил в одной большой комнате шестерых парней, для которых пришлось прикупать шкафы и двухъярусные кровати. Пиковый король приплелся жить в гостиную, где до него жил Валет пики, дабы присматривать за зеленым, неугомонным гоблином. Дамы жили в комнате, находящейся рядом с хламовником шестерых мальчиков, наслаждаясь жизнью вчетвером, пока за соседней стенкой, в третьей комнате никак не уживались два джокера, вечно выносящих друг другу мозги. Головушка Данте непроизвольно заполонялась воспоминаниями о их темном, беспробудном прошлом. Третьему клону припоминалась каждая мелочь, случившаяся в его жизни. То как Данте тосковал, будучи находясь в коммуналке с королями, не имея при этом возможности хотя бы связаться с Габриэлем по телефону. Благодарность Данте к Федору, согласившемуся выпустить Габриэля до сих пор присутствует, отчего красному часто хочется кланяться черному джокеру в ножки, откровенно признаваясь насколько сильно он рад тому, что Нечитайло все же сжалился над королями, выпустив их близких товарищей. «Данте, ты чего, уснул что-ли? Глупенький, мы уже давно дошли, а ты стоишь как вкопанный, смотришь в одну точку и улыбаешься, как дурачек» — хихикнув любопытный клон лукаво прищурил глаза, на что бубновый король смущенно отвернул взгляд от Габриэля, открывшего дверь, блуждая вслед за своим валетом, дабы закрыть дверь и дать первому переодеться. Эльф вновь попал в точку, пронзая сердечко Данте сотнями иголок. Мудрец увидев своего валета пришедшего из карточного мира спустя месяц освобождения , глупо улыбался, словно безмозглый дурачек окутывая влюбленным взглядом Габриэля с ног до головы, ощущая тепло и некое сбрасывание груза, освобождая свое тело и плечи от тяжести, вкушая глоток свободы и присутствия своего лохматого и любимейшего бубна. Ноги философа не слушались его, и будто онемевшие как на зло не смели двинуться, по-прежнему жаждая сделать хотя бы шаг на встречу ушастому чуду. «Данте, ты какой-то слишком странный и подозрительный в последнее время, что-то случилось? Или может быть ты заболел?» — любопытный клон обеспокоенно пристает к третьему, целуя того в лоб, таким способом пытаясь измерить температуру. Бубновый король заливается пунцовым румянцем, понимая, что рассказать всю правду валету у него не выйдет, поэтому стоит придумать новую отмазку. Данте давно подозревает, что Николь – питает к нему чувства высшей симпатии, но к сожалению для дамы король не может ответить взаимностью, утопая в омуте бездонных, карих глаз, пропиливающих красноглазого ничего не стыдясь. «Да, Габи. Все в порядке. Я просто задумался. Да и к тому же, ложью вымощена дорога к хаосу, а я против какой либо не состыковки… Да и к тому же, зачем же мне тебе лгать, Mon ami» — третий клон противоречиво выдавливает улыбку, водя доверчивого валета за острый нос. Ушастый понял, что король ему ничего не расскажет, потому устало вздохнув шатен отворачивается к лежащему на боку философу спиной, снимая с себя запачканную майку, которая полетит к куче грязных вещей, вместе с остальными тряпками красной масти бубновых. Данте восторженно приоткрывает рот, откровенно пялясь на контуры тела его возлюбленного, краснея с каждым движением худощавого шатена. Сильно выпученные косточки ребер жалостливо отзываются к своему хозяину, умоляя эльфа в следующий раз поесть немножко больше, чем три ложечки пустого супа. Между ног виднеется просвет, а сами опорные конечности походят на две тоненькие палочки, означающие лишь одно – сильную худобу и костлявость валета бубен, имеющего при своём впадающем к позвоночнику животе рост, достигающий почти метр восемьдесят. Для Габриэля собственное тело кажется чем-то странным и не эстетичным, в то время как Данте считает оболочку его любимого некой миниатюрой, отчего король нередко сравнивает первого с парнем, пришедшим на землю из поднебесья, словно сам Иисус спустился к философу с небес, намеренно влюбляя третьего в свое телосложение и душу. Мудрец тайно завидует мальчишке, желая убрать свою небольшую полноту, при этом разбивая все свои комплексы в любви к своему телу. «Я пожалуй вздремну немножко. Ты не против, amor vitae meae» — ласково отозвался Данте, стараясь смотреть на что угодно в комнате, лишь бы не коснуться взглядом предмета его неизвестной парестезии и озноба. Карие глаза задорно посмеялись с поведения соседа, но возражать не осмелились и кивнув вместе с их ушастым обладателем, вышли за пределы помещения. Король бубен поёрзал в кровати улегшись на спину, по-обыденному выражая благодарность всем тем, кто ниспослал в его грешные руки такое ангельское, любопытное создание. Шатен преследовал красноволосого в той же степени и во сне, натирая алые глаза до крови своим очертанием, пока философа наслаждается этим затертым обликом по-полной не желая что-то и когда-либо менять. Габриэль неожиданно для Данте в его же утопии открыл зубастую, страшную пасть которой у него и в помине никогда не было, оглушая своим ярым криком мудреца, заставляя того с дрожью вскочить с кровати. Запыхавшийся юноша спешно вытер пот со лба, восстанавливая сбитое дыхание. Его чудесный сон с не менее прекрасным божеством оборвался на не лучшей ноте, намеренно вводя философа в состояние неистовой антиутопии. Весь взъерошенный и ни черта неосознаваемый Данте ошпарено дернулся к часам, показавшим что бедный паренек проспал всего с пол часа, вдобавок нисколечко не выспавшись. Из пределов кухни доносились чьи-то тихие хныканья и болезненные стоны, из-за чего Данте пришлось сорваться с места, подозрительно смекая на то – чей это может быть голос. Неохотные догадки траурно подтвердились. На кухне, возле раковины стоял опечаленный валет бубен, жалобно смотрящий на свою обожжённую кипятком ручку. «Ох, святой мой создатель, Габриэль! Что же ты натворил на этот раз?» — не умышленно бубновый философ начал закидывать валета бранью от шока и наступающих чувств боли его возлюбленного, передаваемой по глазам его оскорблённого партнера. Эльф несчастно отвернулся от короля, думая что надоел ему и мудрец сейчас крайне огорчен в поведении Габриэля. Всё чего хотел бубновый валет – похвалы, и нежных обнимашек от Данте, но в итоге вновь получил лишь недовольное лицо и глупое порицание, никогда не исходящее из пространства мимики Данте в сторону его Габриэля. «Прости Данти, я просто я хотел…» — красноволосый нарочно перебивает вальта, закрывая ему рот тыльной стороной ладошки. Со стороны третьего ослышались шаги, сократившие расстояние между парнями. Данте сложил бровки домиком, опечаленно смотря на длинные пальцы, краснеющие от раздражения кожи. Перехватив кисти рук шатена, красноглазый бегло повернул краник холодной воды в исходное положение, подсовывая ручонки бедолаги под капли, стекающие с каждым разом все в большем количестве. От пострадавшего в свою очередь послышались недовольные оханья и притихшие постанывания, заставляя сердце Данте сжиматься от каждого звука его любимого эльфа, все больше и больше сочувствуя тому своей робкой и чувствительной душой. Зрачки короля коснулись чайных пакетиков напротив, создающих картину прошедших моментов, раскрывающих пазл настоящего. «О-о, Габи. Ты хотел сделать чай, для нашего чаепития, дабы доказать Николь её неправоту и прежде всего порадовать меня, получив при этом мою публичную похвалу, ведь верно, не так ли?» — и Данте минуя сонливость и смущение с умилением взглянул в эти бездонные глазища, в надежде найти в них на свой же вопрос уже додуманный им ответ. Ладошка мудреца украдкой потянулась к щеке шатена, в миг уклонившегося от ответа и теплой руки Данте, заставляя пальцы короля вздрогнуть. Несмотря на противоречие и обиду валета, король все же коснулся поверхностью длани втянутой щечки Габриэля, вынуждая того пойти против своей воли и наконец-таки потереться об эту желанную руку, впитывая всю жалость философа с надутыми губами, словно посудная губка, впитывающая влагу. Ручонка короля заходила все дальше и дальше, лаская уже слегка подрагивающие от щекотки ушки и душистые волосы, в которых немножко путались пальцы Данте из-за отдаленно вьющихся локон шатена. «Эль, ты не представляешь, насколько мило и трогательно для меня все то, что осуществляется с твоей стороны во благо собратьев. И я не смогу не признать, что польщен твоей любовью в учении чему-то новому. Для меня это очень сильно важно, особенно в тебе. И я ценю это, но ты пойми mon ami: какая же это роскошь, иметь такого замечательного эльфенка как ты и совсем неважно, что у тебя могут не получаться элементарные вещи, ведь мы все не идеальны. Ты индивидуальная личность, а не пустой клон Федора, старающийся угодить ему своей перекошенной схожестью, а это и вправду многое для меня значит. Просто не прекращай быть собой и дальше совершенствуйся, не смея прогибаться под угнетением чужого мнения, ведь ты намного выше чьих-то домыслов… Хорошо, Габриэль?» — тепло улыбнувшись, Данте разливает приятное щекотание по щекам парней, напоследок тыкнув подушечкой указательного пальца в острый нос Габриэля, наблюдая за тем как шатен смущенно заправляет выпавшую прядь волос за остроконечное ухо. «Так-с, давай-ка мы с тобой сейчас сходим в душ, а после ванных процедур зажжем бенгальские огни на улице, идет? Главное запомни, Габриэль: в новогоднюю ночь все желания имеют особую силу, поэтому постарайся исполнить все свои мечты в этот Новый год, и ты обязательно обретешь свое счастье в следующем году» — возвращая краник в исходное положение бубновый король медленно поворачивает голову в сторону притупившего валета, вальяжно поднимая бордовые глазки на озадаченного шатена. Оклемавшись будто ото сна, эльф взъерошено оборачивается на парня слева, заставляя обоих юрко отстраниться, заливая лица томатным цветом. « Данте, моя главная мечта уже давненько сбылась, ведь ты ответил на мои чувства взаимностью, заполняя пустоту в моем сердце. И я правда рад, что тоже нравлюсь тебе, ведь до сих пор мне кажется, что наша любовь – нечто неправильное…» — искренне выводя свои чувства в свет Габриэль делится с возлюбленным переживаниями, переплетая свои нервные пальчики меж фаланг пухлых пальцев короля. Данте нервно приоткрывает уста, глубоко вдыхая кухонный, душный воздух, смущенно вскидывая свои печальные брови. Их отношения неидеальны, как и все остальные и причина тому: протест народа против гомосексуальных отношений. Мудрец издавна возжелал ощутить внеземное чувство вместе с его любимым эльфом, но до конца верил, что в правильности их отношений сомневается лишь только он сам. Эльф непреднамеренно ставит обоих парней в тупик, подтверждая догадки Данте о том, что эльф тоже сможет препятствовать продолжению их любви. Огорченный и опустошенный мыслью, Данте опускает голову, поникши опрокидывая руки вниз. Шатен не ожидал осечки со стороны короля, по-прежнему желая услышать от него нечто мудрое и правильное, что сможет успокоить и рассеять все сомнения. В голове философа творится сущий ад, заставляющий того пустить слезу от нарастающих месяцами пугающих переживаний. Габриэль, резко раззявил рот, краснея со стыда от того, что сам заставил парнишку загрустить в новогодний праздник. Худые ручки обеспокоенно схватили пухлые щеки напротив, побледневшие от одной неприятной мысли, вынуждая мудреца намочить свое лицо горькими слезинками. Вечно холодные ладошки Гаэля большими пальцами нежно, массирующими движениями принялись стирать капельки с грустного лица, впитывая в себя вину и посрамление. « Прости меня, Данти, пожалуйста. Я не знал, что смогу задеть тебя этими словами. Давай забудем об этом, как о жутком кошмаре, ты согласен?» — схватив философа за слегка подрагивающие плечи, эльф бурно забормотал нечто невнятное, встряхивая напряженное от атмосферы тело его короля. Третий клон обнял себя за талию, выдавливая изнеможённую улыбку, потеряв при этом надежду на то, что первый больше не вспомнит о данной реплике, не задевая ненароком в будущем болезненную для Данте и неизведанную для Габриэля – тему. « Ну что ты Гаэль, я не в коем случае не обижен. Не волнуйся пожалуйста по этому поводу, хорошо? А теперь как насчет того, чтобы наконец-таки сходить в душ и принять расслабляющую ванну? Дюйм времени – это дюйм золота, но мы не можем купить этот дюйм времени за дюйм золота. Поэтому, давай потратим наше оставшееся время с пользой, Габриэль. Нам стоит расслабиться » — непринуждённо, будто бы ничего не припоминая, Данте юрко заворачивает за угол, ожидая своего компаньона, окаменевшего с быстро переобувшегося от печали к беспамятству парнишке. Пару шагов сократили их расстояние и уже взявшись за разнообразные мизинцы, мальчишки поплелись в комнату, чтобы приготовиться к походу в ванную. Уже подходя к санузлу, Габриэль резко и не вовремя оклемался, испортив при этом коварный и до боли простой план философа. « Данте, погади-ка. Ха, ты меня надурил! Не могу поверить! Ты хотел поставить меня в неловкое положение, не так ли? Признаю, я попался в твою хитрющую ловушку! Ну ты, Дуранти! А я и забыл, что в нашей коммуналке с двумя раздельными душевыми, всего одна большая ванна » — забегая вперед, ушастый захлопывает дверь, закрывая её на щеколду, после чего бегло оборачивается, хитро сузив лисьи глазки. Ладошки Габриэля ложатся на коленки, а сам шатен слегка наклоняется, поворачивая любопытную голову в бок, дабы снизу рассмотреть вдоволь раскушенного мудреца. Данте же стоит, вросшись в пол, сминая махровое, белое полотенчико в руках, опустив свои бардовые глаза в пол не желая смотреть своим стыдливым взглядом в лицо плутовки напротив. Наглые, карие очи отвергаются раскрасневшимся философом, заставляя короля повернуть головку в другую сторону, скрывая свое открытое смущение, зардевшее на лице пунцовыми бутонами. Габриэль дразнит третьего и как на зло поворачивает лицо в его сторону, вынуждая короля бубен принять поражение, вследствие чего красный сконфужено закрывает личико полотенцем. « Да ладно тебе, почему ты постоянно такой странный? Вечно закрываешь лицо в самый неподходящий момент, стесняешься меня и стоишь как вкопанный, бормочешь что-то! Данте, дурак, прекрати уже лепетать проклятие, ты хотел вместе со мной помыться? Ну я наверное не против? Да-анте, скажи же уже что-нибудь адекватное или тебе реально стало плохо? Данте! Ответь мне, пожалуйста! Данти, ты на меня обиделся? Но что я сделал не так?» — обеспокоенный и ничего не понимающий эльфенок отобрал полотенце с лица парнишки, закидывая того очередной порцией бессмысленных вопросов. Отсутствие ткани не помешало бубновому королю зарыться в своих вульгарных мыслях, прикрывая румянец широкими ладошками. Огорчённо вздохнув, Габриэль ''опускает руки'' в ответ на молчаливость его короля, постепенно начиная подымать ладошки к пунцовый щекам третьего клона, сопротивляясь его рукам, будто прилипшим к краснючему лицу. Отдышавшись, Данте нехотя открывает вид на свое личико, перекоадывая теплые ладони на кисти рук бубнового валета. Любопытный клон улыбается заражая теплой улыбкой соседа напротив. « Нет, нет, что ты. Я совсем не в обиде, просто ты всё неправильно понял! Я всего -то навсего хотел посидеть в ванной, сделать тебе массаж и… Ну и всё » — подступившую к гортани цитату бесстыже прерывает рассмеявшийся умилительнлй картиной эльф, вызывая по-началу у красного парнишке недовольство, а вскоре и вовсе заражая того своим ястребиным гоготом. « Ха-ха, ну ты и дурик Данти. Ну так что, пригласишь меня в ванную как своего компаньона или мы так и будем здесь торчать? » — задаваясь очередным вопросом, шатен проворно расставил руки в бок и в последствии сложил их на груди, пафосно улыбаясь с приподнятой вверх бровью. Философ по-прежнему глупо улыбался и украдкой посмеивался, робко почесывая затылок. Габриэль всегда не просто удивлял своим коварством и напористостью, но и одновременно сводил с ума, часто вводя третьего клона в заблуждения, прокручивая свои реплики вокруг его орлиного носа. Прикрыв глаза, Данте медленно и плавно вдохнул воздух смешавшийся с приторным парфюмом шатена, опьяняющем мысли о его нагом бубновом валете, на что мудрец вальяжно подкравшись к гардеробной у которой уже вовсю раздевался Габриэль, повторил движения избранника и тот час же схватив того своей пухлой ладонью за худощавую ручку, вновь потерши затылок, улыбнулся своей привычной, голливудской улыбкой: « Сам ты Габ, дурик… Пошли скорее, не зря ведь я сюда тебя привёл » Большая ванна, наполняющаяся водой, приятно била в нос запахом душистых лепестков роз из-за бомбочки, добавленной еще в начале совместного ''свидания'' парнишек. Водица приятно пенилась и щекотала кожу при малейшем движении, вызывая смешок у каждого клона. Краснеющие лица сидели напротив друг друга, не смея и слова из своего рта выдавить, будто на обед мальчишки целиком проглотили рыбу фугу. В ванной во царило неловкое молчание. Оба сидели поджавши ноги, а Данте и вовсе обнимал коленки руками, притягивая их к себе, по-видимому вдобавок что-то скрывая от ушастого недотёпы. Не вытерпев давящей на уши тишины, после того как философ робко и небрежно кашлянул порядком десятого раза, шатен ошпарено вздрогнул, одёрнувшись в сторону третьего клона. Красноглазый встрепенулся, примыкая к концу ванны, отворачиваясь от лица Габриэля в другую сторону. Не обративши своего внимания на испуг и смущение Данте, эльфенок юрко подполз к мудрецу, отодвигая того от белой стенки, дабы залезть за его спину. Удивленный смелостью первого третий клон, вскинул брови к верху, открывая свой изумленный рот в попытке издать хотя бы малейший звук, но был перебит своей же застенчивостью, подступившей к глотке от касания вечно холодных пальчиков Габриэля на своей спине. Массирующими движениями эльф начал сминать мокрую кожицу короля бубен, от которого послышались тяжелые вздохи. « Данте, все хорошо? Ты случайно всерьёз не заболел? Ты по-началу сильно раскраснелся, а сейчас бледнее мертвеца. И что у тебя там, в ногах под водой творится?» — устремляя взгляд на пах красноволосого, эльф бесстыдно начинает прожигать того взглядом, заставив философа сорвавшегося с места, выбежать за штору, из которой позже послышалось шуршание. Ошарашенный и ничего осознающий валет выдернул пробку спуская душистую воду, и тот час же помчался за шторку к возлюбленному, в попытке уяснить такой поворот событий. « Данте, ты чего? Мы ведь даже голову не помыли. Не будем же мы с грязной головой встречать новый год? Это я тебя чем-то обидел? Ну Да-анте, не молчи-и, ты меня игнорируешь что-ли?» — увидев, что его любимому абсолютно безразлично нытьё эльфа, первый обиженно цокнул, повторяя за своим королем, надевая на себя одежду отвернувшись от мудреца. Философ почувствовал себя виновато и некомфортно, обидев Габриэля и поэтому вновь почесывая свой заядлый затылок, Данте приблизился к шатену, вовлекая в объятия его худенькую тушу. Эльф не в силах противостоять обаянию и кротости бубнового короля, из-за чего приходится совладать со своими капризами и все-таки насладиться мягкими прикосновениями. Красный бубен поднимает свой взор на кофейные глаза, тепло улыбаясь им в ответ на встречу, при этом слегонца приподнимаясь на цыпочки, дабы чмокнуть валета в лоб. Габриэль заливается пунцовым румянцем, смущенно отводя глаза в противоположную от излюбленного им мальчишки сторону, заправляя прядь непослушных, мокроватых волос за ушко. Данте неожиданно засмеялся от поведения шатена, умиляясь расцеловывая всё остроконечное ухо первого клона, взбудораживая смешок у обоих. Наконец оклемавшись от ''любовных игр'', парни снова смотря на друг друга, прожигая душу партнеров своими глазами, ощущая внутри тепло и отсутствие какой-либо пустоты. Тёплые руки философа спускаются на поджарые бока первого, в то время как ладошки незнайки уже находились на талии третьего клона. Красноглазый продолжает нежно улыбаться и повторяя за эльфом приспускает голову вниз, не отрывая при этом своего голодного взгляда. Их головы и носы приятно-обжигающе соприкасаются, вызывая небольшую щекотку а после и маленький смешок со стороны обоих бубновых клонов. Почувствовав трепетание флюидов кареглазого в своем разуме, Данте ощутил озноб и лихорадочное щекотание в животе, которое ничуть не напугало его, ведь бубновый каждый раз вкушал в себя эти ощущения находясь в компании своего компаньона. Вспотевшие ладошки Данте плавно отдернулись с желанной талии шатена, потянувшись к надоедливым, вечно выпадающих из-за острых ушей локон волос, запрягая непослушные пряди обратно, на свое законное место. Потупившие, пухлые ручонки сладко легли на впалые, румяные щечки эльфа, поглаживая их массирующими движениями, на что в ответ Габриэль, довольный как кот потерся об одну из них, накрывая любвеобильную ладошку Данте своей, костлявой и ледяной. Заметив на алой щеке почемучки выпавшую ресничку, король быстро смел ее большим пальчиком и не выдержав напора, поцеловал бубнового валета в зоне между прикрытым глазом и щекой. « Какой же ты у меня красивый, Габриэль о-ой…» — от своей же реплики, философ густо краснеет, придавая такой же румяный оттенок на щеках и его любимому валету, но взять слова назад ни в коем случае не смеет. Габриэль нежно улыбается, прижимая Данте поближе к себе, чувствуя как бегло он дышит, слушая симфонию его непонятного сердца, трепещущего в мягкой груди от любви и откровенных выражениях своих чувств. « Ты тоже очень красивый, Данте. И я так сильно тебя люблю!» — не страшась получить отказ от мудреца, эльф хватает Данте за пухлые щеки, нежно касаясь своими губами противоположные уста. Отстранившись, Габриэль с надеждой украдкой глядит королю в глаза, желая услышать такие же теплые признания в ответ с карамельных губ короля, массируя уши его медовым, тихим, ласковым баритоном. « И я тоже люблю тебя, Эль. Кстати, ты загадал желание, когда у тебя ресничка выпала, хи-хи» — мило посмеявшись Данте чмокает эльфа в щеку, выходя ща ширму, напоследок сообщив валету о том, чтобы он спускался в низ, желая собраться большой компанией и поскорее отпраздновать этот новый год. *** За столом сидят порядка тринадцати клонов и один единственный из них являлся оригинальной версией человека. Все дружно смеялись и дружелюбно общались, пока валет бубен мял руки в попытке заговорить с незаинтересованным им королем, болтающем с бубновой дамой. Рыжеволосая куртизанка незаметно прижималась грудью к руке Данте, о чем-то воркуя ему на ушко, заставляя красноглазого неловко и застенчиво посмеиваться. Бесстыже подслушивая, Габриэль осознал, что проворная дама осуждает валета, злостно нашептывая неправдивые, подверченные вещи своему королю, в попытках принизить шатена в его глазах. Посрамленный и приниженный словами Габриэль, отвернулся от сомастников, опуская свою голову вниз, где ранее Данте вырисовывал узоры на скатерти, чем сейчас и стал заниматься валет. Приметив опустошенность своего возлюбленного бубновый король отвернулся от дамы, которая на данный момент обиженно надувая губы, на что Данте не обращал внимания. Философу с самого начала не понравились слова Николь о его валете, но сказать что-либо король не смог в силу своей скромности и количества людей в помещении. Дотронувшись до истощенной руки Габриэля, Данте стиснул его ладонь в своей, опуская ''замок из рук'' под стол, уберегая обоих парнишек от лишних косых взглядов и осуждений. Красные, выразительные брови поднялись домиком, задавая немой вопрос о самочувствие валета, на что в ответ Габриэль лишь тихо промычал, поворачиваясь обратно на скатерть, не желая расплакаться затуманившись в этих бордово-кровяных глазах. Король бубен опрометью кинул свой озлобленный и опечаленный взгляд на беспризорную лису, нашедшую себе новую жертву, в лице влюбленного в нее Куромаку, на излишнее унижение шатена. От ее натуры в своих глазах, Данте стало неприятно и слишком противно, прежде всего за то, что она сделала в след своему товарищу–сомастнику. Намозолившая веки мудрецу дама, зачем-то потерлась о короля треф, желая вызвать ревность у третьего клона, но не получив в ответ даже базового внимания, тот час же дерзко встала, убегая в туалет, бросив при этом оскорблённого Куромаку. Смотревшая на этот цирк со стороны Клеопатра, робко подкралась к валету бубен, шепча ему что-то на ушко, из-за чего Габриэль громко засмеялся, вынуждая красного короля недоуменно за негодовать. Синеволосая дама издавна не взлюбилась Данте еще примерно с её первого появления. Дама треф всегда старалась примкнуть к бубновому валету где бы и с кем бы он не находился. Порою, Клеопатра встревала в разговоры Данте и Габриэля, вынуждая шатена смотреть только на нее, оставляя третьего клона без общения с его предметом обожания, принуждая мудреца смотреть на их беседу со стороны, грустно и злостно сжимая зубы до хруста, а иногда и вовсе доводя бубнового короля до горьких слёз. « Всё хорошее когда-нибудь кончается…» — откровенно злорадствуя думал Данте у себя в мыслях, увидев как Габриэль больше не ''потеет'' рядом с Клеопатрой, прерывая их совместные мудрые диалоги. Через месяц шатен и вовсе позабыл ту детскую влюбленность в трефовую даму, рождая в себе нечто большее и лихорадочное по отношению своему королю и верному товарищу. Легкие чувства перенесенные эльфом по отношению к девочки стихли, вымирая из его сердца навечно, при этом внушая в грудную клетку Габриэля новые чувства, косаемые уже другого объекта его неизведанной симпатии. Когда любознательный мальчишка почувствовал ''бабочек в животе'', сопровождаемых жутким ознобом и яркой сменой эмоций, он подумал, что ужасно заболел и тут же обратился к Фёдору, на что черный джокер украдкой посмеялся, впечатывая как под копирку в сознание бубнового валета, колышущую его и по сей день, фразу: «Ты не болен, а влюблен». Принятие того факта, что его лучший друг и верный товарищ – объект его любви, не было сильной проблемой. Чувствительный эльф ясно дал себе понять, что эмоции которые он испытывал по отношению к королю не сравнимы ни с какими другими чувствами, приходящими к нему при контакте с другими собратьями. Шатен отнюдь старался угодит красноглазому во всем, лишь бы заполучить то, о чем ему не известно и то чего он больше всего хотел почувствовать со стороны юноши-мудреца – его любви, и казалось бы чудом, философ отвечал намеками на всю свою сердечную взаимность. « Данте, у тебя все нормально? Хотя наверное очень глупо такое спрашивать, ты ведь плачешь» — тряся короля бубен за плечо, Габриэль изумленно смотрит тому в глаза, пока Данте в свою очередь медленно двигает головой в разные стороны. Все внимание клонов устремилось любопытными и порой осуждающими взглядами в заплаканное лицо философа, перекрывая тому выход к кислороду. « Ах, да… Со мной ведь все хорошо, да-а?» — Опуская свои заплаканные щеки с глаз людских, Данте задается глупым вопросом, не смысля то о чем вообще творится в его голове. Озадаченный валет кладет их совместный ручной замок на свою коленку, поглаживая второй ладошкой подрагивающую, потную руку третьего клона. « Данте, ты у меня это спрашиваешь, что-ли? Я-то откуда могу знать, хорошо тебе и ли плохо? Может, ты уже определишься?» — поднимая намокшее и расстроенное личико короля за подбородок, Габриэль всматривается в глаза философа, в то время как красноглазый опрометью кидает свой взгляд на Клеопатру, задумавшую насолить своему конкуренту в самый подходящий для нее момент, но при всем этом в самый ужасный момент для философа. « Ох, Данте. Как же так, вроде вы – бубновый король и так плакать? У вас же такой статус, не боитесь его потерять? Еще и мужчина, не маленький ведь мальчишка. Я думаю, вам должно быть стыдно за свое поведение. Так откровенно истерить, еще и в сопровождении своего валета. Не дай бог появится дама бубен, ваша предначертанная судьба и спутница!» — актерское мастерство трефовой дамы нанесло удар в пах бубновому королю, унижая его в собственном афронте. От слов и увиденных вновь встревоженным философом взглядов, к горлу красного поступил едкий ком, вызывающий сиплость и новый поток огорченных слёз. « Я-я-я… Со мной все вроде, нормально, ну…» — Запинаясь на слогах, Данте сжал кулаки, постаравшись ронять слезы на пол и свои коленки, желая чтобы остальные не увидели его соленых капелек. Удивленная стойкостью достаточно упавшего в глазах клонов бубнового короля, державшегося за ''соломинку надежды'' из последних сил, Клеопатра надменно цокнула, вновь играя невинную и беспечную помощницу, топя самого нежного и чувствительного из всех королей. « Ну чего же вы мямлите и заикаетесь, король бубен? Вы же не хотите стать посмешищем в глазах своих сомастников и собратьев?» — приложив свою когтистую ручонку трефовая вертихвостка победно сжала свои ногти, впиваясь нежную кожу бубнового короля, делая вид, что на самом деле того успокаивает. Внушительные реплики и ядовитые слова Клеопатры окончательно накипели на душе Габриэля, на что шатен грубо взмахнул локтем и не прикладывая особых усилий оттолкнул надоевшую ему девушку, прожигая её злющим взглядом, полным разочарования в их дружбе: « Заткнись, Клеопатра. Мямлишь из вас двоих здесь только ты! Уйди отсюда по-хорошему и перестань уже наконец причинять Данте боль!» Обомлевшая дама треф болезненно продолжала играть роль оскорбленной, хватаясь за место, куда попал локоть Габриэля. Весь этот цирк смешался в бредовой голове Данте, вызывая огромный дискомфорт. Все клоны, сидящие по углам, в середине и где только им можно было находиться шептались о Данте в разном ключе, имевшем отрицательное значение. Кто-то говорил о нём неподобающие вещи, выставляя короля бубен дряхлой тряпкой, что будет похуже Зонтика, некоторые шептались о бубновом страдальце сожалеюще, а особенные личности и вовсе приводили всю болезненную ситуацию Данте – в гребанную шутку. Масло в огонь долила не вовремя пришедшая бубновая дама, подорвавшаяся обнимать и натирать припухшие глаза третьего клона. « Да-анти, кто же тебя обидел, дорогуша моя? Что же с тобой случилось? Расскажи мне всё, моя бедняжечка! Я тебя утешу!» — последняя капля терпения Данте иссушилась на глазах у всех клонов как и его оставшаяся, вымершая нервная клетка. Красноглазый король нервно и крайне грубо отдернул от себя прилипшую как пиявку Николь и дергаясь, раскричался выпуская свое спокойствие прочь, разорвав шаблон вечно спокойного философа-разгильдяя, по швам. « Заткнитесь! Заткнитесь вы все! Я не хочу больше ничего слышать в свой адрес и не надо меня успокаивать! Прошу, хватит говорить про меня такие обидные и грубые вещи, умоляю!» — истерически взвыл бубновый король, отчего все клоны раскрывши рты заткнулись, не желая более что-либо говорить в момент нервного срыва самого спокойного из клонов. Вырвав себе пару клочков волос, Данте нервно пролепетал пару совершенно невнятных фразочек, шумно глотая кухонный воздух. Клоны больше не осуждали короля открыто, дабы не испортить праздничное настроение под новый год, поэтому по комнате раздался тихий, еле слышный шёпот, окончательно испортивший настрой третьему клону. Натерпевшийся парень подорвался с места, расцепляя совместный с Габриэлем замок из рук, упуская последнюю надежду исправить все наделанные мудрецом ошибки за этот день и этот миг. Шатен ничего не соображая помчался за королём в след, пока спятившие глаза пялились на них вслед, продырявливая дыру за убежавшими. Николь поспешила догнать своего противника, надеясь на то, что это ее единственный шанс заполучить сердце Данте и она не должна упускать этот момент. Выбежав на второй этаж Габриэль начал бродить в поисках плачущего короля, опираясь на свой острый слух. Всхлипывающие звуки и беспросветные заикания шумным эхом исходили из ванной комнаты таким образом, что каждый клон, пускай и самый оглохший сумел бы в лёгкую разыскать громкого нахлебника. Николь, прибежавшая уже на ''пойманную добычу'' принялась крутиться вокруг Габриэля, пытающегося взломать дверь, на что получила резкий толчок в грудь. « Что ты творишь?! Совсем уже очумел что-ли, ты что себе позволяешь, валетишко!» — зашкаленная наглость Николь колко врезалась в уши эльфа, принуждая того сложить руки на груди, недовольно глядя на рыжую, намалёванную куклу. « Я, пытаюсь помочь и успокоить Данте, а ты мне мешаешь! Зачем ты сюда пришла? Думаешь Данте ты будешь нужна в этот момент?» — расставляя руки в бок, надменно и крайне похабно эльф поднимает свой подбородок вверх. « Не задавай тупых вопросов недоумок! Я пришла заниматься вышеперечисленным тобой! Я думаю, ты наоборот Данте будешь совершенно не нужен!» — провоцируя на действия, Николь специально толкает Габриэля в плечо, поправляя свои постоянно болтающиеся окуляры. « А я так не думаю… Хватит портить настроение моему королю! Пожалуйста, уйди!» — вежливо отзываясь, шатен стучится в дверь, на что непонятливая Николь делает тоже самое, образуя ссору. « Хватит! Уходите оба, я сам со всем справлюсь!» — умоляя клонов не драться, Данте просит сомастников уйти по-хорошему, но те ни в какую не соглашаются. Николь продолжает напрашиваться впустить ее, под предлогом того, что она обязана ему помочь, ведь бубновый король по картам – предназначен соответственно, даме бубен. Удивлённый и оскорблённый новостью валет, пытается внушить Данте свою помощь, отрицая глупость сказанную из уст Николь, вводя третьего клона в огромнейший тупик. Мудрец понял лишь одно – если он хочет, чтобы драки между его товарищами не произошло, то он обязан сделать выбор, пускай если даже тот, кого не выберут – сильно обидится. К несчастию одной особы выбор бубнового короля вполне очевиден и быстр в данном решении. « Ох, как же вы так к друг дружке относитесь, мы же все таки друзья, а вы! И всё это из-за меня? В таком случае, я думаю, что мне нужно сделать выбор… Увы, прости Николь, моим выбором в подобных ситуациях всегда станет Габриэль, ты уж прости. Но я не хочу , чтобы кто-то узнал об этом, да и доверять я могу только моему валету…» — из санузла слышатся тяжелые вздохи и грузные шаги, после чего из двери высовывается Данте, весь мокрый и заплаканный, хватая Габриэля за руку, попутно утягивая того в ванну. Дверь неприятно закрывается перед лезущем не в свое дело носом юной химичке, обдувая ветром от хлопка. Услышав как Данте поворачивает щеколду перед ее заботой, рыжая пару раз ударяет кулаками со слезами, выкрикивая что-то непонятное и угрожающее , а после чего и вовсе уходит восвояси. Как только громкие топанья бубновой дамы стихли, Данте будто одичавши, с громким рёвом налетел на Габриэля, сбивая того с ног, произнося непонятные звуки, походившие по-мнению эльфа на: ''М….-у-у-у'' и ''Угх-а-а-а», с отголоском едких хлюпаний. Прижатый к дверь шатен, медленно сползал по двери в силу веса философа, утягивающего его вниз. Опущенный мудрецом на корточки, эльф почувствовал в горле неприятный, подавливающий клок, не дающий адекватно легким вздохнуть. Третий клон с особой несдержанностью пытался опрокинуть эльфа на пол, то ли из-за того, что делал это нарочно, то ли возжелал покрепче обнять Габриэля, делясь с ним всеми своими обидами, пока нежный эльф поглаживал бы того своими вечно леденящими руками, шепча красному на ушко что-то понятное только для них самих, пока философ наслаждается его компанией и нежным как нега голосом. Габриэль сидит на корточках, в то время как его король отсиживается на коленях, наваливаясь своим большим весом на тоненького эльфенка. Данте полноватый и по этой незначительной причине страдает бубновый валет, до невозможности худой и костлявый как кощей, сдавливаемый под грузным, сопливым мальчиком, трепещущем о капле заботы. Насколько бы сильно красноглазый не превосходил на кареглазым своим весом, эльф ни за что не позволит и не простит себе если хоть когда-либо оттолкнет это беспомощное, чувствительное до мурашек дитя от своего тонкого тельца. Пускай от объятий Данте у Габриэля до невозможности болят рёбра, что казалось бы шатен вот-вот как веточка сломается в руках третьего клона, эльф не сумеет отогнать добрую душу философа от себя, оставляя его в полном одиночестве в днище его тучных, загоняющих самого же себя в угол мыслей. « Габриэль, ты не думаешь так обо мне, ведь правда? Ты не считаешь меня таким и никогда не хотел бы опозорить или как-то задеть, правда же? Я слышал, как Вару назвал меня пугливой, замызганной шавкой, ты же обо мне так никогда бы не подумал, да?» — поднимая свое заплаканное лицо, Данте всмотрелся в глаза Габриэля, отражающие мертвецкую тишину и обеспокоенно отпрянул, не понимая безразличности его вечно кукольного эльфенка. Тыльной стороной ладони философ постарался закрыть лицо в зоне от подбородка до носа, скрывая свою сопливость и непонятные стоны, которые слишком трудно было сдерживать. Услышав очередной всхлип, Габриэль оклемался ото сна, встряхивая свою забитую погаными мыслями голову, вставая на четвереньки. Шатен смешно стал перебирать руками, тихо подбираясь к бубновому королю, юрко хватая того за бедра. Длинные ручки нежно обхватили Данте в зоне ягодиц, в то время как головка любознательного клона легла на беспокойную грудь Данте, успокаивая того поглаживающими движениями по ногам и левому плечу. Текущие от нарастающей истерики слезинки бубнового короля потекли новым ручейком, теряя одну из капелек, которая в последствии упала на левый висок Габриэля, стекая по его щеке чужой солью. Острый, прямой нос первого клона успокаивающе провел щекотливую дорожку к пухлой, мокрой щеке Данте. Эльф опечаленно взглянул на неадекватно дрожащие зрачки бордовых глаз, убирая своими цепкими пальчиками, мешающую руку философа от подрагивающих нервным тиком губ Потные ладошки короля, нежно были обхвачены сухой ручкой эльфа, между тем как костлявые, длинные пальцы охватили щечки Данте с двух сторон, сминая в руке почемучки свою мягкость и припухлость. Румяные и до боли намоченные ланиты манили на искушение губами Габриэля, на что кареглазый с радостью чмокнул Данте в одной из его лилейных щёк, оставляя на ланите философа обжигающе-излюбленный след. Холодные пальцы ласково поиграли с пухлыми ланитками, умиляясь тем, как влюбленно эльф жамкал мягкие припухлости, заставляя Данте нарочно играть роль ''глупенькой рыбки''. Посмеявшись со смешного и до боли приятного на ощупь личика третьего клона, первый вернул свою руку в исходное положение, зарываясь своими пальцами в пальцы философа. От действия Габриэля, Данте впал в небольшой ступор, не заметив при этом как вместо его слез, подступила пунцовая краска окрасившая все лицо пылким жаром, не имея больше причины вновь плакать. « Ну отчего же ты у меня порой бываешь таки-и-им глупеньким чудом? Неужели ты требуешь от меня каких-либо доказательств? Хорошо, если ты их и вправду возжелал заполучить, тогда держи!» — накидываясь всем телом на бубнового короля, валет с дикостью принялся смаковать щеки философа сменяя действия с поцелуев до легких дуновений и покусываний за мягкие ланитки. В ванной тот час же раздался жуткий гогот, вызываемый звонким голосом короля буби, ставшего главным любителем валять дурака. Ребячество Габриэля смутило Данте, но король все равно не сумел противостоять нежности и игривости его валета, ощущая то насколько он любим им и желанен. От частых укусов и поцелуев у философа отекли щеки и он взмолился о пощаде: « Хорошо, хорошо! Я тебе верю, не нужно оправданий, дурачек! Хи-хи хватит прошу, мне так щекотно!» « А разве я сказал тебе, что я смогу остановиться если ты попросишь, тебе ведь нужны были мои доказательства! Ладно глупыш, пожалуй с нас хватит. У меня так свело губы, а еще у тебя очень солёные щёчки, пускай и до жути мягонькие, как у младенца! А еще такие румяные… Хотя, давай сейчас не об этом, так почему же ты плакал? Это чертовка Клео виновата? Или кто-то другой?» — быстро сменив тему, валет бубен нависает над упавшем на пол философом, наблюдая за тем как нижний яро краснеет, меняя свою недавнюю радость на незначительное расстройство. Габриэль не в силах смотреть на грусть короля, чувствуя как внутри все скрипуче сжимается, сдавливая хрупкие ребра. Голова с острыми ушами ложится на припухлую, мягкую грудь третьего клона, слушая своим чутким слухом и внимая осязанием биение сердца о стенки тканей, нервно трепещущее от любви и приятной компании, в которой на самом деле с первых секунд жизни нуждался философ. Леденящие, костлявые ручонки пафосно залезают под красный свитер Данте, поглаживая кожу под шерстистой тканью, изведывая незначительные подёргивания тела теплого короля от мёрзлой ладошки Габриэля. Эльф неожиданно приподнимается, притягиваясь своей второй рукой к лицу мудреца, стирая большим пальцем оставшиеся слезинки, на что в ответ третий клон трется о чужую ладонь, как благодарный хозяину щенок. « Всё в порядке, правда. Извини, я не знаю, что на меня нашло. Меня вдруг осенили неприятные воспоминания и я потерял самоконтроль, в особенности когда все клоны осудительно на меня посмотрели и начали распускать слухи. Это было так неприятно и я очень сильно испугался за себя и прежде всего – за тебя. В общем, уже не важно, давай больше не будем говорить об этом, хорошо? Скорее всего это из-за того, что я давно не медитировал, ведь медитация – это путь к просвещению… Давненько я не просвещался. И я бы сделал это хоть сейчас, если бы не боялся выйти в свет. А что скажу другие клоны? Габриэль, что мне теперь делать, как мне быть?» — с надеждой в глазах Данте взглянул на спутника, ожидая явной поддержки и моральной помощи. Эльфенок же в ответ кисло сморщился, понимая что за пару часов клоны не оставят эту ошибку мудреца в покое и буду пытаться каким-либо способом затронуть эту бестактную тему. Шатен под задумался, плавно поднимая с пола себя и пухловатую тушу философа, всем сердцем желая не докатиться до простуды от их совместного пребывания на холодном кафеле. Бубновый король продолжал всматриваться в озадаченные, кофейные глаза, надеясь на то, что инициативный Габриэль сможет хоть что-то придумать. Под груз витающих, необъятных мыслей третий клон склонил голову и шатен уловив подходящий момент чмокнул того в макушку красных, приятно пахнущих волос, весело и задорно смеясь с того как будто ошпаренный кипятком Данте удивленно краснеет, смотря на возлюбленного круглыми глазенками. Отдышавшись от смеха, бубновый валет тянется к ушку мудреца, заправляя выпавшую прядь необычных волос на место, приобняв своего короля за плечо, укладывая вторую руку на его коленку. « Давай просто скажем клонам так, как всё есть, ладно? Ты ведь сам вроде говорил, что врать нехорошо? И я уверен, что ребята не будут тебя осуждать, все же мы прошли через груз неприятных, карточных воспоминаний. А если кто-то додумается тебя обидеть, то я его укушу! Вот так» — и Габриэль демонстрирует на мягонькой латине небольшие покусывания, сопровождаемые легким смехом Данте. Мудрец играючи легко пихает шатен в плечо, умоляя остановиться и наконец-таки отдышавшись от теплого смеха измученно целует эльфа в щеку, также приобняв паренька за плечо, поглаживая ушибленное от поисков Данте, коленный сустав Габриэля. « Ладненько, шутки конечно шутками, но если что – я обещаю помочь тебе во что бы то ни стало. И медитировать ты перестал тоже из-за меня, ведь я вечно тебя отвлекаю, ты уж и меня тогда прости. Я иногда бываю слишком надоедлив» — откровенно признаваясь о своих недостатках первый клон болезненно чешет затекший затылок, возвращая руку обратно, на ногу Данте, массируя его сустав своими длинными пальцами. Некорректные слова Габриэля задевают не только незнайку, но и самого философа, на что красноволосый специально толкает плечом в излюбленную им грудь Габриэль, нежно и осудительно улыбаясь. « Ты тут не причём, тупик. Я сам отказываюсь от медитаций, желая как можно больше времени в сутки проводить с mea ventus inepta. Поэтому проехали, окей? Давай просто наслаждаться юность, компанией друг друга и нашей любовью, ты согласен со мной, ma cerise?» — ласково отзываясь на поддержку эльфа, красноглазый робко и крайне стеснительно укладывает головку на плечо Габриэля, смотря на то как смущается эльф заливаясь пунцовым оттенком на щеках, и наконец-таки оклемавшись от комплиментов, шатен прокручивает реплику Данте у себя в голове, а после нежно ставит тому небольшой щелбан на лбу, попутно целуя место где только что отомстил эльфийский палец. « Хей, как ты только что меня назвал?! Глупыш и тупик? А я смотрю мой король, к вам вернулась ваша дерзость! Сам ты такой, понял! А еще ты… Дуранти вот!» — победно высовывая свой язык, эльфенок дразнит Данте, смехотворно высмеивая его слова. Красноглазый паренек ни капли не обижается, влюбленно воспринимая все шутки своего эльфа. Осознав, что философ совершенно никак не отреагировал на обидные слова шатена, бубновый валет начал тихонько размахивать кулачками, что позже переросло в некую войну, которую Данте тот час же проиграл из-за ловких пальчиков Габриэля, щекочущих уязвленные места красноглазого короля, вызывая очередную порцию игривости в настроении мудреца. Третий клон снова и снова молит о пощаде, что тщетно проигрывает пустым звуком в голове первого: « Ладно, ладно, хорошо Габриэль! Я понял, понял, не нужно больше щекотки, прошу-у-у! Ха-а, как же сильно я боюсь щекотки… А ещё я очень сильно боюсь потерять тебя, ведь я люблю тебя больше, чем себя» « Неужели ты меня прям настолько сильно не любишь? Хах, ладно-ладно, знаю плохая шуточка про твою самооценку. И я тебя очень сильно люблю Данте, ты не представляешь насколько… Пожалуй это единственно о чем я точно знаю и по сей день знал хи-хи» — подтрунивая над самим же собой, Габриэль невзначай вызывает смех у обоих парней, сопровождаемый в конце легким и непринужденным поцелуем продлившемся всего пару секунд. Остановившись парнишки решили отдышаться от напрягающих разговоров и многозначительных поцелуев, потупив глаза на друг дружку, пока Данте со вздохом не плюхнулся головой на Габриэля, касаясь своим лбом его слегка теплого лба, сжимая охлаждающие ладошки в своих потных, ощутимо падая духом: « И всё же, нам нужно выходить, насколько бы сильно мне этого не хотелось. Я осознаю, что ты поможешь мне, но я всё равно боюсь и…» « Тчшшш… Не смей сдаваться Данте! Я не позволю тебе этого! Ты же знаешь, я всегда буду с тобой и что бы не случилось, вечно буду держать тебя за руку! И не ты ши мне говорил, что ''слаб тот, кто падает духом''?» — примыкая своим костлявым пальчиком к припухлым, алым губам Данте, Габриэль сердито всматривается в его лицо, заплаканное и намусоленное вечным утиранием всех исходящих жидкостей кулачками мудреца. Его необычные, манящие глаза и нос имеющий маленькую, приятную горбинку — до невозможности опухшие, краснючие и влажные, заставляют третьего клона зашипеть от боли при первом же касании, умоляют больше никогда не плакать. Пухлые и в каком-то смысле детские щёки, предательские мокрые и соленые на вкус, но это все равно не помешает шатену расцеловывать своего любимого со сладостью, передавая свою безграничную любовь потоками нирван. Опомнившись, Данте по-привычке не во вред себе, хлопает свою щеку, приводя себя обратно в чувство: « Да, я думаю ты прав Габриэль. Пойдём, я выйду к клонам, только не отпускай мою руку больше никогда, хорошо? Я искренне верю что ты меня не подведёшь» *** « О чём ты говоришь, Габриэль? Я не смогу оставить вас одних!» — заявляет раздраженный Куромаку грубо и четко, стоя на пороге квартиры. « Я прошу тебя, Куромаку! Пиковый король уже дал мне свое разрешение и мне… Мне осталось добиться только вашего согласия, умоляю!» — бубновый валет продолжает раздражать трефового короля своим нытьём, пока дама бубен собирается на их совместную встречу нового года. Сероглазый грамотей вместе с почемучкой встрепенулись, поглядывая на парочку друзей состоящих из Вару и Данте, о чем-то пошло шутивших, мучая уши бесконечными матами. От ядовитых, грубых слов льющихся изо рта Данте, Габриэлю стало до жути тошно, на что он в мыслях осудил своего возлюбленного за бесконечное сквернословие. Бесстыжий философ яро обсуждал девочек из карточной колоды, нецензурно посмеиваясь их привилегиям, а валет буби на тот момент, огорченно смотрел вслед третьему клону, вспоминая как тот пару минут назад, солгал эльфу держать его ладонь всегда и ни смотря ни на что. « Агх, как я могу вам верить бубновый валет? А вдруг вы сожжете весь дом бенгальскими огнями?» — сухо потирает переносицу Куромаку, дипломатически отказываясь от всех сердечных мольб Габриэля. Незнайка по непонятным причинам старательно воодушевился, хватая цепкими ручонками ничего не понимающего трефового короля. « Ну пожалуйста Куромаку! А я знаю, что может понравиться Николь, поэтому давайте вы оставите нас вместе, дома, наедине, а я вам расскажу куда бы вы могли сходить с дамой бубен» — хитро скалясь, Габриэль всматривается в бегающие, смущенные глаза технаря, выискивая явное согласие в ответ на свою сделку. Спустя пару секунд Куромаку не в силах противостоять своему сердцу обреченно вздыхает, беседуя о том, как все-таки он сможет покорить сердце Николь. « Данте, Данте! Куромаку дал нам свое согласие, ты рад? И кстати о чем вы с Вару так увлеченно болтали» — подбежав к своему королю, Габриэль разъединяет Данте от Вару, цепляясь за его пухлую ручонку, подхватившуюся двумя холодными руками шатена. Пиковый валет раздражительно цокает за прерванный диалог с его лучшим другом и выкрикнув напоследок оскорбительное слово: ''педики'', на что в ответ от Данте он получил: ''Сам ты пидор'', поплелся к выходу и одев кроссовки, выбежал за дверь, бесить кого-то из королей, так как король бубен отказался идти вместе с ним на салюты и разговаривать ему больше не с кем. Габриэль ужасно скорчился от слов Данте, привыкнув воспринимать мудреца милым и смущенным рядом с собой, что разрубало картину поведения третьего клона в компании его лучшего друга – пятого клона и омерзительного гоблина. « Ну что, счастье моё, ты сумел договориться с моим сероглазым товарищем?» — игнорируя прошедшие вопросы от ушастого спутника, Данте лицемерно и искусно меняется в лице с противного, на пушистого и добродушного, вынуждая Габриэля все больше и больше удивляться. Недавно матерившийся и на всю катушку показывающий средние пальцы ленивый грубиян, в присутствии бубнового валета стал мурчавшим котиком, любвеобильно теревшимся о бок и плечо шатена. Вместо грубых и бестактных слов изо рта мудреца снизошли ласковые прозвища, сими красноглазый мог внушать только почемучке, радостно чмокая остроухого в уголок губ. Сейчас Данте больше походил на прекрасное дерево сакуры, нежели при их колючем диалоге с Вару, преподносящем бубнового короля эльфу не в лучшем свете. « Да Данти, я всё уладил. Куромаку сказал, что мы можем остаться вместе при условии, что мы ничего не сожжём!» — весело улыбаясь, ушастый всматривается в нежные глаза короля, излучающие тепло и долю дофамина, прерванную врезавшейся в Данте, Николь. Рыжеволосая девушка тот час же извинилась, приобнимая низкорослого короля за талию, специально двигаясь в сторону омелы. « Ох, Данте мне так жаль что я сбила тебя с ног, ты уж прости! Давая я заглажу свою вину? Ух ты смотри, мы еще и кажется под омелой стоим!» — плутовка с рыжими волосами яро зарделась румянцем, расцеловывая красной помадой лицо короля бубен. Остолбеневший паренек словил шок до такой степени, что его вечно стоящие огоньком волосы немножечко осели, пока их обладатель глазами просил Габриэля остановить весь этот цирк. Разгоряченный наглостью своей дамы, валет бубен отдергивает рыжеволосую за руку, утаскивая в коридор. « Кажется, кто-то собирался пойти на свидание с трефовым королём, но вместо этого этот кто-то, с силой утаскивает короля бубен под омелу и целует? А еще насколько я помню, под омелой не обязательно целовать людей до посинения, не так-ли?» — прошипев сквозь зубы, ушастая язва выталкивает нервно одевшуюся Николь за порог, пока химичка складывается в грозном оскале и наконец отвечает на грубость валета. « Да как ты смеешь щенок, такое мне говорить! Валеты даже рядом с дамами не находятся, вы самое низшее, мы же вместе с королями, самое высокое общество! И…» — перебив глупый нарциссизм бубновой дамы, эльф зло фыркает, выкидывая той конечный пункт их диалога. « И поэтому дамы были заперты в другом, совершенно отдельном от парней карточном мире, так как по сути стоят на одной с королями ступени общества, ты к этому клонишь?» — от реплики Габриэля, химичка корчится в лице, яростно захлопнув дверь перед носом ушастого. Уставший от противного, выматывающего дня шатен, спешно повернул замок, блокируя дверь. Шокированный происходящим Данте, виновато смотрел в пол, думая что все случившееся – произошло именного из-за его участия: « Габри, с тобой всё в порядке? Она тебя сильно обидела или расстроила? Давай я сейчас всё с себя смою и мы пойдем…» « Не стоит Данте, правда не стоит. Я сам помогу тебе это смыть хорошо? И не думаю, что я смогу сегодня зажечь с тобой бенгальские огни, я слишком устал…» — зевая от усталости, Габриэль вяло поднимается в комнату шестерых парней, утаскивая за собой короля. Грузные бедра бубнового мудреца заставили кровать под весом прогнуться, скрипя пружинами в большей мере, когда вторая туша плюхнулась рядом с красноглазым. Шатен юрко стер остатки помады рыжеволосой куртизанки, целуя уже отмытую от следов щечку короля, который в свою очередь довольно странно отреагировал на поцелуй. Красноволосый парнишка сжал конец свитера, прикрывая то, что прячется у него в паху, попутно густо краснея от присутствия главной причины странного настроения и неизвестных ощущений. Примечая изменения в поведении своего короля, валет бубен кладет руку на его ногу, пристально вглядываясь в бордовые глаза, напоминающие терпкое, темное вино. « Данте, ты чего так реагируешь? Я вроде много раз тебя целовал в щеку… Или я что-то не так сделал, позволь мне понять и… Ох!» — любопытная ручонка Габриэля незаметно коснулась паха Данте и почувствовав что-то теплое и твердое, ошпаренный эльф со смущением отдернул руку. Парни со стыдом отвернулись от друг друга, не желая попасться партнеру на глаза. Прикрывшись уже двумя руками , красный и весь изгорающий от стыда мудрец упал на кровать, поджимая ноги к животу, зарывшись в конце концов лицом в коленки. « Данте, что это такое было? Я боюсь у тебя об этом спрашивать, но это не то, о чем я подумал?» — ожидая отрицательного осуждения от философа, Габриэль лег за спину своего короля, обхватывая того своими длинными, костлявыми ручонками. Чувства вины за содеянное терзали сиплого мальчика, ощущая как румянец с щек философа перебегает на латины почемучки. Собравшись со своими мыслями, Габриэль приподнимается, садясь на ноги перед лежащим комочком, беря всю инициативу на себя. Поборов собственный страх и неудобства, Габриэль тихо потряс третьего клона за плечо, ожидая пока его собеседник поднимется. Переждав пару секунд, мудрец крайне лениво и медленно опускается на коленки перед эльфом, подымая свой взор на все что находилось в комнате при этом, не попадая даже краем глаза на объект своей взаимной любви. Эльф стеснительно убирает надоедливую прядку за ухо, повторяя такой же маневр с локонами Данте, заставив того посмотреть в кофейные глаза любопытного и обратно их опустить, неожиданно встретившись взглядами. Нерешительные руки бубнового короля хватают ладони эльфа, ожидающего какого-то чуда от зажмурившегося хмурого философа. « Габриэль, помоги мне с этим! Пожалуйста, я же знаю о чем ты подумал! И ты абсолютно во всём прав… В голове у меня бродят такие невероятные мысли, что даже моё подсознание краснеет и я чудом не могу вспомнить ни одну из цитат, будто мой мозг вообще перестал работать… Ах, люди так неохотно признают эротическую сторону любви, бегут от нее, стараясь делать вид, что любовь — это лишь букеты и держание за ручки. А ведь секс не унижает настоящую любовь, наоборот — становится одним из ее проявлений. И я так боюсь тебя просить об этом, но я хочу тебя растлить Габриэль и желаю чтобы ты тоже меня растлил… Хотя мне кажется, что я просто хочу что-то от тебя заполучить, я не знаю, что со мной!» Данте обыкновенно и предначертанной своей манере, начал ныть озадаченному и ошеломленному сказанными словами из уст философа, эльфенку, старающемуся переварить все, что он понял в своей голове. « То есть, ты хочешь, чтобы я убрал то, что творится в твоих штанах? Данте, но я ведь голимый девственник, как собственно и ты! Нам всего по семнадцать лет, о чем ты думаешь? Мы же даже несовершенно летние! Ох, ты меня так озадачил Данте» — хватаясь руками за голову, Габриэль взглянул на своего возлюбленного, расстроенного и стесняющегося от собственных мыслей и уловив его чувства, нервно выдохнул, пытаясь скрыть то, что он тоже сейчас – возбужден. Эльфенок несмело пододвигается к философу, складывая обе руки птичкой, обхватывая твердый пах Данте с обеих сторон. « Хорошо, милый. Если ты этого сильно хочешь, я постараюсь тебе помочь, тем более я тоже желаю чтобы у нас все получилось» — шепча, Габриэль соглашается на инициативу, предложенную королем, робко целуя того в губы. Ледяные ручки шатена, потерли вставший член Данте, скрючившийся из-за плотно натянутой ткани штанов, на что красноволосый в ответ изувечено промычал. Оторвавшись от сладких уст короля, бубновый валет напоследок прикусил толстую, опухшую нижнюю губу философа, яро застонавшего от боли и приятных ощущений, прикрыв бордовые глаза. Цепкие пальцы незнайки подцепили молнию ширинки, пока мудрец ерзал и корчился, разгоряченно отвернув свое красное лицо от валета. Габриэль не понял странную реакцию Данте и как только ушастый приподняв одну бровь шустро отдернул замочек, скользя вниз по молнии и как только ползунок достиг предела, стыдливо отворачивая свою головку, осознав все смущение философа перед данным действием. Освободившись от тяжести стянутой, намокшей в серединке от головки с жидкостью, джинсовой ткани выпал перевозбужденный половой орган, с бордовой, набухшей головкой в конце. « Данте, ты не носишь нижнее белье? Но это же не гигиенично…» — осуждая вредные привычки своего возлюбленного, бубновый валет повернул вспотевшего от начальных движений партнера, прижимая того спиной к своей груди. Юркие ладошки эльфенка задирают свитер к верху, окончательно снимая потную вещицу с тела и безжалостно кидая на пол, пожелав испробовать осязанием пухловатую грудь философа. Вторая потная ручка эльфа, пальчиками воздействовала над пульсирующим, пухлым членом Данте, чувствуя как тот прогибается в спине от возбуждения, прикрывая рот от исходящих гортанных звуков. Когтистый пальчик кончиком ноготкам подло залезал в уретру, царапая нежные стенки тканей. Не вытерпев публичного ''унижения'' бубновый король толкает в перси своего любимого, кидаясь на его свитер и моментально сорвав шерстистую ткань, мудрец откидывает ту на пол, целуя Габриэля в одну из грудей, прижимаясь коленом к его намочившему штаны, крупному достоинству. « Габриэль, а как же ты?» — спрашивает философ, перед тем как резко и паршиво отдернуть ширинку эльфа, освобождая длинный половой орган. Габриэль густо краснеет пунцовым румянцем, пока Данте стягивает с того штаны, дабы освободить незнайку от боксеров. Считая друг друга равными в отношениях, бубновый король тихонечко снимает джинсы и с себя тоже, наблюдая за тем как пафосно шатен помогает королю раздеться. Хватая худыми руками мягкие плечи философа, случайно царапая кожицу когтями, Габриэль кидает Данте на кровать, наблюдая за прекрасным видом сверху. Смущенной мудрец вульгарно прикладывает пошлые ручонки к своей груди, невинно наблюдая за действия валета бубен. « Мх, я так хочу с тобой поиграть, но мы еще слишком маленькие…» — напоминая о том, что парням едва ли исполнилось по семнадцать лет, Габриэль рыщет в поиске игрушки, пафосно улыбаясь от пошлых мыслей, пока горящие под тусклым светом глазенки не остановились на баночку сыворотки для волос, оставленной Хелен для Зонтика, дабы синеволосый смог укреплять свои ломкие волосы. « Я думаю, Зонтик не будет против, если мы немножко воспользуемся его сывороткой» — схватив красивый, серебристый тюбик кареглазый махом выплескивает каплю жидкости себе на палец, шустро просовывая длинный палец в колечко мышц нижнего. От дискомфорта и болючих ощущений король простонал, закрывая свой похотливый, жаждущий большего рот влажными ладошками. Потолкав своим пальцем пару раз в философа, Габриэль изнутри стал поглаживающими движениями массировать стенки мудреца, натыкаясь на комочек нервов. « Габриэль, что ты хочешь мне сделать со мной? Давай скорее, мне уже не терпится, ха» — загнанно вздыхая нужный легким кислород, мудрец с удивлением смотрит на свои красные локоны волос, опавшие от влажности воздуха и пота их тел, складываясь в неровный, лохматый кавардак на его голове. « Ну, как скажите мистер нарцисс. Если вы этого так хотите, то я окажу вам услугу. Хотя я до сих пор не могу понять, почему же вы находясь рядом со мной теряет свои способности к нарциссизму? Вы вроде обычно, такие властные, мой король. Сейчас вы не в том положении, чтобы ответить мне ''что же такое власть?''» — пафосно задаваясь риторическим вопросом, Габриэль с пошлой улыбкой наблюдает, как оскорбленный словами мальчишка-нарцисс, густо краснеет, надувая обиженные губы. Слова задели короля, на что тот крайне грубо и отрывисто кидает любимому в ответ фразочку по типу: ''отвянь''. Не обращая очевидного внимания на все происходящее, эльфенок большими пальцами ныряет в дырочку бубнового короля, раздвигая стенки, дабы потом лицезреть довольно обширный, растянутый проем, внутри отдававший цветом красного вина. Догадавшись о чем думает его валет, красноволосый напрягся, ощущая яркую боль в анале, исходящую от бутылочки, засунутой глубоко за пределы обмякших мышц. Не обращая внимание на писки, стоны и хлюпанья доносящиеся от мальчишки-властелина, Габриэль пропихивает пластмассовую банку все глубже и глубже резко ее выдернув, пополняя в памяти приятные острым ушам звуки ''Чвок и чмяк''. Собравшись вновь с силами, шатен пытается повторить прошлые махинации, но его лишь опечаленно отталкивает плачущий Данте, блокирую могущество бубнового валета пухлыми ручонками. « Пожалуйста, Габрюша, не надо! Мне больно и страшно! А вдруг я там порвусь, ты об этом не подумал, ты обо мне не подумал, что я могу чувствовать? У-у-!» — рыдая от боли и неприятного покалывания красноволосый стал тереть и так вдоволь намученные глазки кулачками, натирая кожу до покраснений еще в большей мере. Пожалев о том, что сделал эльф пару минут назад, шатен убрал руки пухлого возлюбленного, нежно и ласково целуя того в подрагивающие, обкусанные губки. Отстранившись от поцелуя, Данте продолжил изредка всхлипывать носом, наблюдая за тем как Габриэль перехватывает его ногу, перемыкая их в странную позу. Встав на колени, кареглазый кладет ногу лежавшего на свою, складывая конечность вдвое, в то время как вторая ножка Данте остается без изменений, опускаясь под наложенную на нее согнутую ногу Габриэля. Схватив себя за стоящий колон орган, шатен накладывает члены друг на дружку впадая в осадок от увиденного. Пульсирующие и красные на конце от прилива крови половые органы совершенно отличались от друг друга, формой и размеров, озадачив при этом влюбленных парней, желавших угомонить свои вульгарные мысли обыкновенным фротом, в силу несовершеннолетнего возраста. В той мере пока Данте имел при себе сильно пухлый и вздутый от возбуждения орган с обрезанной головкой, он сильно уступал любимому эльфу в размере, с завистью наблюдая на то, как больший где-то в половину член Габриэля, приятно подрагивает, не догадываясь даже о том что первый клон тоже испытывает зависть, обращая внимания на огромную толщину полового органа партнера, грустно и зло пялясь на свою худющую змею. Кое как подавив признаки завидок, Габриэль наложил свой длинный член поверх толстого органа Данте, измученно и влажно простонав вместе с третий, ощутимо краснея от того как потные мошонки трутся друг о друга, вынуждая парнишек поскорее схватиться за члена. Дабы устранить огрубение кожи на руках, кареглазый почемучка обильно смазывает члена и ладошки парней сывороткой, горячо наблюдая за красивой, вспотевшей натурой недо-нарцисса, блаженно разлегшегося на кровати, заставив при этом первого клона сравнить себя с прекрасным, лилейным божеством. Первым из парней елозить стал эльф, в процессе подключая руку Данте, потирающую члены Габриэля в противоположную от ладошки первого сторону, пока почемучка радовал своей холодной рукой разгоряченный, набухший член философа. Разнообразные руки изредка потирали точно такие же, отличающиеся напрочь головки, заставляя парней бегло дышать, дико хапая нужный им в эту минуту кислород. Буквально через минуту парни излились друг другу на руки и животы, продержавшись всего от силы четыре минуты. Окончив свои страсти, эльфёнок измученно лег на короля бубен, потным лбом касаясь его не менее мокрого, до той поры пока мальчонка с опавшими от пота, красными волосами не вскочил с кровати, укладывая первого клона на спину, и устроившись между его ног, поцеловал того в испачканный спермой, липкий как и их руки, живот. « Куда же ты Габриэль, спать собрался? Не ты ли вопрошал меня куда делся мой нарциссизм? Так давай же я его верну, заодно и отблагодарю тебя за такой подарок» — спускаясь к вновь вставшему колом члену, Данте обхватил худую ляжку и ягодицу бубнового валета, спускаясь и к своему вновь возбужденному члену, принялся набирать в рот размер эльфа, густо краснея от своей же напористостью. Подавляя в себе звуки стонов и вздохом, мальчишка с острыми ушами схватил первую попавшуюся подушку, прикусывая мягкий краешек, из далека наблюдая за подрагивавшими, пышными и до жути красными ресничками бубнового короля. По-началу смущенный, скромный паренек беспробудно двигался вперед–назад, не доставляя особого удовольствия шатену, но все же осознав свою ошибку, Данте стал щекотать сильно выраженную головку члена кареглазого нёбом, поступенно распробывая минет на свой лад. Терпкая, молочная сперма надоела философу доставляя дискомфорт совей липкостью на нёбе, вынуждая мудреца погладить кончиком полового органа по щеке, пока язык сбоку послушно вылизывал каждую, малюсенькую венку шатена, пробуждая в Габриэле прилив эмоций и оргазма. Оробев от своих действий, мудрец съежился, начав тихо поддрачивать свой вставший член, плавно двигая головой вверх и вниз, аккуратно массируя красную головку члена шатена тыльной стороной мягонькой гортани. Не выдержав атмосферы и приятного дара его ''богоподобного'' возлюбленного, Габриэль схватил взъерошенные волосы Данте, краем глаза замечая его ходуном ходящий, старательный кадык, отражающий всю старательность пухленького мальчика. Красивая, алая, толстая губа расположившаяся снизу тут же была испачкана спермой, стекающей не только изо рта философа, но и небольшим количеством выливаясь из носа давившегося длинным членом валета бубен, третьего клона. « Да-анте, я всё!» — выкрикнув единственное что успел Габриэль из последних сил, незнайка смущенно, но и в то же время со случайной грубостью притянул Данте к своему члену, насаживая во всю глубину, изливаясь вязкой, липкой и слегка солоноватой жидкостью, смешавшейся на лице и во рту Данте с особой горечью из-за слез парнишки, образовавшихся маленькими капельками при глотании члена, на последок упав на абсолютно плоские груди эльфенка, чувствуя собственный оргазм в виде потемнения в глазах от самоистязания. Уложив Данте под одеялко, Габриэль сковывает короля в свои объятия, на что довольный от жизни и мягко улыбающийся как Чеширский Кот красноглазый нарцисс отвечает тем же, нежно и влюбленно потираясь своим кончиком носа, прямого носика первого клона. « Прости Данти. Я не хотел тебя пачкать, это случайно вышло, хе. Но, я могу сказать тебе только одно– что мне очень сильно понравилось, особенно то, что ты только что сделал! Это так необычно и приятно хи-хи» — пафосно посмеиваясь, ушастый заботливо стирает с лица бубнового короля все жидкости, в конце целуя того в губы страстно и долго. Языки парней стали переплетаться, а разнообразные губехи сложились пазлом, перемыкая толстую, верхнюю губу эльфа с нижней, пухлой губехой мудреца. Неожиданно, за окном раздались крики, а после и бой курантов смещавшийся в радостными возгласами и взрывами салютов. Заигравшиеся в любовные, вульгарные игры возлюбленные и не заметили, как наступил новый год, который они провели в компании друг друга, в тот момент пока часы не стукнули двенадцать ночи, и ноль часов начала нового, первого дня в двух тысячи двадцать четвертом году. От неожиданных громких звуков и звоне в ушах Габриэль случайно прикусил Данте губу, быстро отрываясь от паренька чувствуя теплую, бордовую струйку крови. Удивленный и виноватый бубновый валет хватает короля за пухлые щеки с недопониманием наблюдая, как тот в ответ на укус влюбленно продолжает улыбаться, не обращая явного внимания на кровотечение. « Боже, Данте! Прости меня пожалуйста! Я не заметил, как время пролетело и наступило двенадцать ночи. Мне так больно долбануло по ушам, что я поневоле прикусил тебя! Давай я вытру и-и-и…» — прикладывая свой пухлый пальчик к губкам Габриэля, Данте чмокает того в онемевшие от поцелуев губы, осязая как юркий язычок эльфенка чувствует вину и слизывает кров с ранки, обеспечивая скорое заживление. « Не обращай на это внимание. Я и сам немного испугался, а уж ты наверное со своим острым слухам и подавно, слышишь каждый микроэлемент, ха-ха. Поэтому просто не берите в голову, мой Аполлон, ведь божественным созданиям не чуждо волноваться» — перехватив ушастого за кисть руки, мальчонка с бордовыми глазками нежно целует ладонь шатена, напоследок прогладившись о его ручонку щекой, слегка задевая поверхность кожи своими пышными ресничками, вызывая мимолётный смешок у кареглазого парнишки. « Данте у меня кое-что для тебя есть… Прошу, не бросай только меня после этого, хорошо? Я понимаю, обстановка не та, да и я не стою на колене в этот миг, но пойми, Данте, милый… Ты мне очень дорог и для меня ты самый важный человек в этой ничтожной жизни клона, созданного самым первым блином, получившимся комом. Я чувствую себя рядом с тобой умиротворенно, но самое главное, я чувствую тебя рядом с твоей душой нужным тебе и важным… А для меня это настолько прекрасно и приоритетно. Поэтому я желаю нечто большего, чем просто быть твоим парнем… В России однополые браки запрещены, что очень печально и мы никогда не сможем официально зарегистрировать брак на территории этой страны, что очень печально. Но я хочу лишь знать, что ты будешь всегда моим, желанным только мне и любимым только одним лишь мной, поэтому… Я хочу знать, что и я тебе тоже не безразличен и я хочу не догадываться, желаешь ли ты стать одним целым со мной или нет, а точно осознавать это, находясь с тобой в браке… Бубновый король, третий клон Федора, замечательная, мудрая личность, умиротворённый, никому кроме меня не раскрывшийся прекраснейший поэт и художник, просвещенной философ и просто, мой любимый, наикрасивейший, милейший, добродушный Данте – согласны ли вы стать со мной, для друг друга нечто большим, чем просто возлюбленным? Вот, смотри! Я сам заработал на эти кольца, правда-правда! Ни копейки ни у кого не просил, ведь так хотел тебя обрадовать, я хотел чтобы ты гордился мной! Я знаю, что я далеко не самый идеальный на всем белом свете и ты– Данти, определенно достоин большего, ведь ты такой прекрасный… Но все же, согласен ли ты – mon ami, мой идеальный во всем Данте, стать моим гражданским супругом?» — заканчивая длиннющую, душераздирающую речь Габриэль, с надеждой в своих заплаканных глазах стал ожидать реакции Данте на предложение, сглатывая поток горьких слез, чувствуя неприятный комок в горле, мешающий сопливому носу эльфа глубоко вздохнуть, перекрывая поток желанного воздуха. Красноволосый парень, яро наплаканный за этот гребанный, загруженный день, захлюпал своим покрасневшим носом, ощущая дрожь по всему телу, передающуюся в нижнюю губу Данте, подрагивающую от чувств любви как у грустного щеночка. Бордовые зрачки бегло затряслись, размывая картинку перед глазами короля бубен, прибавив ко всему этому слезы горечи. Пухлые ручонки терпко и нервно задергали пальцами, вынуждая ща собой и красные, густые бровки задраться домиком, образуя пару морщинок на лбу. « О-ох, Данте прости! Я вновь все испортил? Я разрушил наши отношения, да? Это все из-за того что нам всего по семнадцать лет? Я сделал все слишком рано или ты просто не хотел быть моим мужем? Я больше так не буду, только не бросай меня, пожалуйста, прошу тебя?» — с густым потоком слёз Габриэль крепко обнял Данте, непроизвольно возбуждая нервный тик в нижней губе и остроконечных ушах, думая о том, что отношения влюбленных парней обречены и своей очередной, совершенной ошибкой кареглазый оттолкнут мудреца, вследствие чего вечно смущенный мальчик начнет избегать эльфа, что вскоре приведет к их разлуке и более первый клон не сможет обнять третьего. « Глу-упый эльф! Очень глупый! Я согласен, определенно согласен! Я хочу быть твоим гражданским мужем и никогда тебя не брошу понял, глу-упы-ый» — протягивая слоги, Данте захныкал с новой силой прижимает к себе дрожащее от нервов тело Габриэля, через силу улыбаясь, заставляя эльфа почувствовать радость и повторить все движения философа. Схватив пухлый пальчик красноволосого парня, шатен одевает красивое колечко и отдав Данте второе, немного поменьше предыдущего, тянет свою ладонь на встречу королю, пока мудрец со слезами, задыхаясь от соплей и счастья обременяет эльфа кольцо на безымянном пальчике, медленно скрепляя их руки в замок, плавно касаясь потными лбами и носами, прикрывая осчастливившие, пощипывавшие глаза и не прождав и одной минуты, Габриэль шепчет Данте в губы очередную влюбленную глупость» « Данте, а можно я теперь всем буду хвастаться тем, какой у меня прекрасный душой и телом, муженек, хи-хи» « Габриэль, глупенький, хвастаться не хорошо, тем более касаемо нашей ориентации, ведь это может плохо на нас повлиять в данном обществе…Ох, не смотри на меня такими щенячьими глазками прошу! Это невыносимо, ты ведь знаешь, я от этого горю и таю… Оу, ладно, ладно, я разрешаю, но только не много хорошо? Ведь я люблю тебя и не хочу, чтобы что-то с тобой случилось» — искренне переживая, Данте заправляет выпавшую прядку волос за ушко эльфа, нежно целуя того в мочку, блаженно прикрыв глаза. Хихикнув от щекотки и приятного тепла, Габриэль воздыхает, прижимая к своей плоской груди взъерошенную голову Данте, подкладывая руку под грудь красноглазого, часто сравнивая перси короля – со сладостью под названием моти. Целуя свою прелесть во вспотевший лоб, Габриэль еще продолжает прожигать взглядом моментально погрузившегося от усталости и изнеможения в сон мудреца, стирая с его подрагивающих, ангельских ресниц последнюю капельку-слезинку и уже на грани погружения в царство Морфея, эльфенок плавно вдыхает запах красных волос нарцисса, ощутимо зевая от усыпляющего мятного шампуня, шепча ответ на чувства уже уснувшему мальчишке: « И я люблю тебя, Данти, очень сильно, не подбирая нужных нам слов…»