Глава 10. И их драконы...

— Я предупреждала тебя не лезть в это дело, но, видимо, умом ты не блещешь. Похоже, у тебя синдром матери Терезы. — Синдром матери Терезы? Придумай мне более жизнеспособный диагноз, слушать тошно. — Дерзость всегда лилась из тебя, будто из неиссякаемого источника, но ты перешла черту. Ты нарушила мой прямой приказ. Я отстранила тебя от дела, но ты решила, что умнее всех и вся. И что же ты придумала? Побежать к своему бывшему возлюбленному? Ты правда настолько отчаялась? — Он выиграл дело, — Саша устало потёрла переносицу. — А это то, чего мне хотелось. Я не могу всю жизнь просто соревноваться с тобой, мама. — А разве ты не для этого пошла в полицию? Тебе всегда нужно было что-то доказать мне, себе, Александру. Впрочем, поэтому с последним ты и рассталась, — женщина зло усмехнулась, прикрыв пальцами отстранённое и задумчивое лицо. — Это было смело, хотя глупо, очень глупо, Александра. Ты подставила весь свой отдел под удар. Твоего начальника посадят. — Нашли козла отпущения, да, мама? Там стоит его подпись, но разве не твоим был приказ? — Чего стоит приказ без документа? — С юридической точки зрения — ничего. — Вот и суд так решил. — Отличная шахматная партия. Впрочем, как и всегда, ты играешь судьбами людей. Как ты спишь по ночам? Зная, что они сидят по твоей вине, так как они выполняли твои приказы. — Я сплю как младенец, дорогая, а выполнять приказы я их не силой заставляла. У каждого человека есть выбор: поступать так или иначе. Ты поступила по-другому. Понравилась цена своего решения? — Цена за спасение невиновного? Мама, она была жертвой. А ты? Что, если бы в тот вечер изнасиловали не её, а если на её месте была бы я? Ты бы так же закрыла глаза на то, что сделал человек, из-за его чина? — Саша смотрела на мать, хмуря брови. Напряжение росло. Аглая улыбнулась краешками губ и сказала: — Ты всегда была послушной девочкой. Когда я говорила тебе не ходить на вечеринки с алкоголем и мальчиками, ты не ходила. Видимо, эта девочка не послушала свою мамочку. Если бы ты оказалась на её месте, я бы окончательно удостоверилась, что ты не наделена классическим набором хромосом. — Ты обвиняешь в случившемся девушку, а не мужчину, который её изнасиловал? — Нет, но я обвиняю её в игнорировании очевидно опасного для времяпровождения места. Идти на алкопати к богатеньким парнишкам, которым дозволено всё, и они это знают, было верхом глупости, на что она надеялась? Неужели если ты идёшь к наркоманам, ты будешь думать, что тебе не предложат дозу? — женщина наконец перестала выдавать ложные эмоции, и под маской сарказма оказалось отражение усталости. Саша смотрела на мать и видела в её лице то же, что видела сама, смотрясь в зеркало: бесконечная усталость, изнеможение, эмоциональная безучастность и просто отторжение. — СМИ ещё не успели сунуть нос в наши дела, поэтому никому не известно — Андрей Левин сбежал из тюрьмы. Не без помощи подельников. Он снова собирает группировку в южном регионе страны. Под этим предлогом я переведу тебя в небольшой город на границе. Возможно, — она глубоко вздохнула. — Когда Левина повяжут, ты вернёшься на рабочее место в Москве. — А начальник МВД? — Его посадят, — ответила Аглая, и Саша удивлённо подняла брови. — Есть человек, который давно метит на его место. В смене начальника МВД есть выгода и для меня: мы договорились, — женщина вздохнула. — Саша, ты хороший оперативник. В реальном задержании и выполнении определённых операций тебе цены нет, но ты перешла ту грань неповиновения. Это система, Саша, стройная система, и мы все — её часть. Подумай об этом, когда будешь собирать свои вещи. Саша запустила руку в волосы и помассировала голову, осмысливая свой приговор. — Очень мягкий вердикт, если учесть, что я выступила в качестве свидетеля. — Ты считаешь меня монстром, делишь людей на злых и добрых, — устало, но искренне усмехнулась женщина. — Прекрати людей делить на абсолютное добро и зло. Ты — моя дочь, и я люблю тебя. Хотя, буду честной, твоя выходка в какой-то степени сыграла мне на руку, — она придвинулась, слегка перегнувшись через стол, и заглянула Саше в глаза. — И, должна признать, твоё безрассудное благородство я считаю глупостью с точки зрения твоей карьеры, но большой смелостью и силой духа с точки зрения морали. Саше, наверное, ещё год назад была бы приятна эта похвала, ведь это признание её как личности. Но, вот ирония: когда она наконец перестала делать что-то, чтобы удивить мать, и у неё получилось её удивить. Только теперь это не принесло ей ни капли удовольствия. — Ну всё, свободна, с глаз моих долой— устало махнув в сторону двери, Аглая дождалась, пока дочь выйдет и закроет за собой дверь. Женщина размышляла над всем тем, что случилось, что она сказала и что предприняла. Дочка никогда не поймёт её, но зато, наверное, никогда не будет ощущать, как человек начинает жить, вливаясь в систему и её частью становясь раз и навсегда. А Саша неспешно шла к метро. Мягко накрапывал весенний дождь, но девушка не обращала на это внимания. Точка в деле об изнасиловании, окончившемся победой потерпевшей, а также маленькой личной победой Саши, не принесло облегчения, а наоборот, дало чёткое осознание: победа — это лишь иллюзия. Она ничего не решила, эта ситуация не была в её руках. Александр выиграл это дело не потому, что он хороший адвокат, а потому, что у него крупные связи. Мама не воспротивилась выиграшу дела только потому, что ей было выгодно сменить начальника МВД. Мрак. Девушка положила в рот две подушечки «Орбит» без сахара и спустилась по эскалатору в метро. Смысла ехать домой сегодня она не видела, с Владом видеться тоже не хотела. Парень старался поддерживать её на протяжении всех этих событий. Девушка испытывала к нему некоторые чувства, но работа с её несостоявшимся мужем Александром обернулась для неё ещё одним большим ударом в сердце. Саша металась в тупике из своих чувств к двум разным мужчинам, как когда-то оказалась в тупике из чувств к Александру и своей работе. Мысли эти не оставляли её, пока она ехала в метро, пока пила в баре и пока глубокой ночью собирала чемоданы в своё серое и не видящееся ей ничем светлым будущее.

Настоящее время.

— Саша, — умоляюще протянул Валера. — Раз уж ты ведьма, сделай мне приворот на Жанну. — Во-первых, я не ведьма. Во-вторых, я крещёная. В-третьих, повторяю второй раз за день: травница — не ведьма. Это такая же наука, как любая медицина. Пригласи ты её на свидание уже, она скоро прискачет к нам из универа. — Нет уж, лучше приглашу Ника, — Валера подрыгал бровями и подмигнул Нику, который на секунду оторвался от дела Вредкина и послал ему в ответ воздушный поцелуй, затем продолжил записывать информацию, полученную от жены усопшего. — Так аконит этот стоит у них в доме, это ведь улика. — Ну… И да, и нет, — пробубнил Ник — Видишь ли, Валера, аконит — это часть букета от детей. Как и любое одомашненное растение, он теряет свои свойства через пару поколений. В народе он давно уже стал красивым фиолетово-синим цветком, так что для того, чтобы понять, домашний аконит это или дикий ядовитый, нужна экспертиза, а толку в ней ноль. — Почему это ноль? Вы же могли спереть у неё лепесток аконита, и дело с концом. — Аконит у неё в вазе стоял запущенный, а он из семейства лютиков. Яд летучий, а значит, когда аконит сушат, он полностью выходит из цветка. Экспертиза не даст ровным счётом ничего, кроме кругленькой суммы в статье расхода у Геннадьича. — Саш, — Ник хмуро отвёл взгляд от дела. — Я вот интересуюсь, откуда у тебя такие познания в области ядов. — Мне повторить рассказ про бабушку? — На севере аконит не растёт… Не смотри на меня так удивлённо, я умею пользоваться «Википедией». Если аконит на севере не растёт, то, следовательно, лечебные настойки из аконита ты готовить не могла. Конечно, тебе его могли привезти, но, как мы поняли, засушить аконит — значит лишить его яда, а тогда он проку не имеет. — Ладно… Я отдельно изучала все яды. Для работы, знаешь ли, явно пригодится. Доволен, Шерлок Дождевой? — Доволен, Ирен Адлер-Ларина. — А жена в курсе что Вредкин умер от аконита? — Нет, мы ей не сообщили. Если убийца не она, то точно не в курсе, что муж умер от яда. Он знает лишь то, что у него остановилось сердце, но это могло произойти и из-за наркотиков, например. Отравление аконитом — это очень изощрённо для нашего городка. Ник хмыкнул, встал и, облокотившись о стол, наклонился и положил перед Сашей дело. Информация о жене Вредкина уже была заполнена, а вот про детей и любовницу данных пока не было. В эту самую минуту, как весна посреди зимы, в кабинет ворвалась Жанна на элегантных чёрных шпильках, в зелёной неоновой юбке и розовой кофточке. Она внимательно оглядела всех присутствующих. Ник повернулся к Жанне лицом, пристально посмотрел на неё, а затем, ехидно улыбнувшись, повернулся к Саше и сказал: — Дорогая Ирен, на задание мы отправим Жанну. Что думаете, Ирен? — кинул он Саше. — Мистер Ватсон, а Вы как считаете? — обратился он к Валере. — Дорогой Шерлок, я с Вами полностью солидарен, — тоненьким голоском пропел он, моментально вжившись в роль. — Тогда Жанна у нас — не Жанна, а Мэри, Мэри Ватсон, — хмыкнула Саша. Жанна застыла посреди кабинета и пыталась понять суть разговора, но прежде чем она успела это сделать, её уже окружили трое сумасшедших и пошли в наступление.