Глава 12. Драма. Драма. Поэзия.

Георгий Геннадьевич, как и обещал, дал всем отгул на среду. И первое, что сделали, придя домой, Ник и Саша, так это заснули, причём никак иначе, как сидя перед телевизором, пока пили пиво и смотрели теннис. Саша беспощадно отвергла вариант с просмотром футбола, а Ник наотрез отказался от «Сплетницы», так что теннис был компромиссом. Как они вообще оказались на диване с пивом? Они прятали документы Кристин, а затем решили отпраздновать удачу Ника и смекалку Саши. В итоге праздновали вместе, утром тоже проснулись вместе. Оказывается, они в обнимку отрубились на очередном ауте игрока из Австрии. Оба слишком устали от насыщенного событиями дня. — Доброе утро, — Ник зевнул. — Ага, доброе, — девушка убрала его руки со своей талии. — Ты что меня тискаешь как плюшевого мишку? Я тебе не девушка. — Ну так становись. — Очень смешно, Ник, — она вздохнула, и парень закатил глаза. — Вставай давай. Завтрак с меня, потом едем к Валере. — К Валере? — Ужин, забыла? Нам ещё нужно заскочить за овощами для салатов, а то Жанна сказала, что придёт заранее помочь Валере с приготовлением. — Как мило: Жанна и Валера. Наконец-то у них всё сложилось. — Чего ты выдумываешь, Жанна не обращает на него внимания. — А мне кажется, между ними что-то есть. Они вчера в обнимку ввалились в аудиторию, где я читала лекцию. — На это могла быть уйма причин. — Сомневаюсь. Брось, Ник. Жанна и Валера — это пара из сказочек со счастливым концом, вот увидишь! — Ну да, конечно. Завтра же в местной газете напишут, что видели, как они целуются, обнимаются и, кажется, Валера, скоро сделает Жанне предложение в связи с пополнением! Не неси чушь, Саш, лучше иди умывайся, а я пойду готовить завтрак. — Ты бы сначала тоже умылся и причесался, да и побриться бы не мешало. Саша со спины запрыгнула на Ника и взъерошила ему волосы. Одной левой он скинул её обратно на диван. — Уговорила. Ради тебя, «Дорогая». — Ах, хорошо, дорогой. Саша вернулась в свою квартиру и умылась, Ник поступил аналогично. Они вместе позавтракали и отправились в магазин, ведь для салатов всё ещё нужны были овощи. После покупки всех продуктов из списка двое заклятых напарников направились к Валере. Но они оба не знали, что именно в квартире Валеры сейчас разворачивалась настоящая драма, которая совсем скоро затронет и Сашу, и Ника, и Жанну. Когда напарники ворвались в квартиру Валеры, ведь у Ника всегда были и есть от неё ключи, то увидели, как Жанна стояла прямо в прихожей с сигаретой, которую пыталась поджечь зажигалкой. Ник свободной рукой вырвал её из Жанниных зубов и сказал: — Эй, ты совсем? — Ты чего это так, Ник! — Саша с упрёком пихнула парня. — Курить, конечно, плохо, но она взрослая. — Он сам сейчас закурит, — буркнула Жанна. — Ник, иди в гостиную! — Не раньше, чем ты объяснишь мне, почему опять куришь! — Иди. В. Гостиную. Саша осталась с Жанной, а Ник всё-таки решил проверить, что же такого там, в гостиной. — Жанна, ты курила раньше? — Да. Бросила, когда познакомилась с Ником и Валерой. — Почему куришь сейчас? — Есть причины… Идём, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Она взяла Сашу за руку и повела в гостиную. Когда девушки вошли, то стали свидетелями следующей картины: две невероятной красоты девушки и Валера сидели на диване. Ник беседовал с одной красавицей в короткой юбке и блестящем, серебряном, футуристическом топе. Девушка статная, высокая, с чётко выраженными азиатскими глазами, но, в целом, европеоидными чертами лица. Она скользила по своему уху с огромной серьгой в виде бабочки тонкими изящными ноготками. Её шоколадные волосы были собраны в хвост, а голубые глаза выражали беспокойство. Губы девушки напряжённо и бегло что-то тихо шептали Нику, а тот в ответ принял крайне недовольный и раздражённый вид. Вторая красавица была в длинной, струящейся в пол, юбке с парадно-выходным топом. Волосы её, собранные в два низких пучка, были чёрными, как уголь. Все черты её лица были аристократически азиатскими, а глаза — точно такие же ярко-голубые, как у другой девушки. Пока первая незнакомка вела, по всей видимости, неприятную беседу с Ником, вторая мило болтала с Валерой, смеялась, шутила и выражала парню симпатию. Ник, заметив Жанну и Сашу, прервал разговор и подошёл к ним. — Саша, хочу тебя познакомить с Алёной и Микки. Формально они — мои сёстры. — Э-э-э, очень приятно. Александра. Обе девушки встали. Красавица, с которой говорил Ник, подошла к Саше, мягко протянула ей свои руки и, накрыв ладонь девушки сверху и снизу, сказала: — Здравствуйте, Александра. Я — Алёна Саинан, а это моя сестра, Микки Саинан. — Алёна, нам с Сашей нужно поговорить. Я украду её у тебя, вы сможете потом поболтать, — спешно отчеканил Ник в порыве притворной вежливости и утащил Сашу на кухню. — Ник, да отпусти ты меня! Что вообще происходит? — Извини, я не сделал тебе больно? — Нет. Что значит «формально сёстры»? — Ну, то, что они мне сёстры только формально. — Капитан очевидность, ты понял мой вопрос. — Алёна мне не сестра. Она дочка второго мужа моей матери, а Микки — сводная сестра, дочка моей матери и её второго мужа. — Так, ну понятно, хорошо. А как они оказались в квартире у Валеры? — Решили сделать сюрприз, они обе были здесь в последний раз три года назад. — Ник тяжело вздохнул. — Второй муж матери, японский писатель, едет вместе с ней сюда, чтобы продолжить написание своей новой книги. — Э-э-э, почему ты мне это рассказываешь? Это, кажется, личное. — Потому что это тоже тебя касается. — Это как? — Ну, во-первых, ты моя будущая жена. — Ха-ха. — А во-вторых, ты переезжаешь ко мне. — Чего?! — Ну, обе эти квартиры формально мои, но, к сожалению, моя мать и её муж непостоянны. Они приезжают сюда через три дня и… — И хотят занять мою квартиру. — …Да. — Я могу просто съехать. Я ведь за этот месяц ещё не платила тебе, так что… — Исключено. Мы что-нибудь придумаем, — Ник устало потёр виски. — Это моя проблема, ладно? — Брось, я не… — Ладно? — перебила Саша. Ник нахмурился, и было видно, что отказ он не примет. Ей оставалось только вздохнуть и согласиться. В этот момент на кухню зашёл Валера. — Ты! Почему ты мне не сказал? — набросился на него Ник. — Я и сам не знал, что они приедут… — Валера! Ты мне даже не позвонил, когда они приехали и заявились в твою квартиру! — Ну Ник, извини, дружище, я… — Был занят влажными мечтами о Микки? — Конечно нет, я… — «Любил её, но всё прошло»? Не верю, Валера! — Ей было шестнадцать, а мне восемнадцать. Кроме беседы за чашкой чая между нами ничего не было! — Мальчики! — резко прервала их Саша. — Я думала, что сегодня мы проведём хоть один вечер спокойно. Валера, ты лучше зови Жанну. Мы с ней порежем салатики, а вы с Ником накроете на стол. — Э… Есть, командир! — по-армейски отчеканил Валера. — С каких пор ты мною командуешь? — спросил Ник. — Валера, вперёд! Ник, с этих самых. Саша посмотрела на напарника пронзительно и строго. Своими фиолетовыми глазами она будто гипнотизировала, прожигая в нём огромную дыру. — Ну ладно, идём, Валера, — сдался Ник. Валера и Ник и впрямь пошли накрывать на стол. Секретарь приготовил борщ и индейку с картофелем в духовке. Неожиданно приехавшие сёстры Ника помогали парням, а Жанна с Сашей остались наедине. — Жанна? — М? — Расскажешь, что тебя так расстроило, что ты решила закурить? Из груди Жанны вырвался глубокий отчаянный вздох. — Жанна, ты что, ревнуешь Валеру? — Что? Нет, — девушка удивлённо подняла взгляд на Сашу, но щеки у неё заметно покраснели. — Конечно, я расстроена. Но из-за Ника. — В смысле? — Алёна давно влюблена в него. Ты видела, какая она красавица? — Она же вроде его сестра. Ну, точнее, не сестра, но они ведь, наверное, росли вместе. — Нет, не совсем. Ник рос с отцом. — А мама? — Ну, он её так не называет, и у них сложные отношения. Лучше спроси у него. Он мне никогда не рассказывал, обо всём знает только Валера и сам Ник… — Хорошо, но всё равно спасибо и… — Саша подошла к Жанне, обняла её и сказала. — Не расстраивайся, Валера просто со всеми добрый… — но Жанна ничего не ответила. Через час все сели за стол. — Валера, у тебя такой вкусный борщ! Микки сидела слева от секретаря, слева от которого устроилась Жанна. Саша — напротив, рядом с напарником, Алёна — рядом с Ником, лицом к сестре. — Спасибо. Борщ — это мой конёк, — Валера принял похвалу с нескрываемым удовольствием. — Что ты, это я должна говорить спасибо. Жанна закатила глаза, а Саша подавилась от смеха борщом. Её забавляла реакция Жанны на слова и действия Микки. Ник во время ужина почти не разговаривал ни с кем. Саша решила разрядить обстановку, ибо в гостиной витало напряжение. — Алёна, Микки, что вас привело в наш городок? — Мы с сестрой и родителями часто путешествуем вместе. Семья должна быть вместе. — Очень классно. А сколько вам лет? — Мне двадцать один, а Вам, Александра? — Двадцать три. — Так Вы — ровесница Ника? — Да, а чем Вы занимаетесь? — О, я поэтесса. — Неужели, как интересно! Расскажите подробнее. — Она у нас знаменитость, пишет на трёх языках, — с нескрываемым раздражением встрял в разговор Ник. — Белорусы говорят, что она — их поэтесса, японцы настаивают, что их. Все остальные просто иногда почитывают её творчество. — Кхм, Алёна, может, Вы прочтёте что-нибудь из своих стихов? — Я думаю, не стоит, — девушка бросила беглый взгляд на Ника, и лицо её исказила задумчивая печаль. — Брось, сестрёнка, если стесняешься я прочту, — вызвалась Микки. — Давайте переместимся на диван, и я зачитаю вам пару её произведений. — Микки, не нужно! — Нет-нет, правда, нам очень интересно, — сказала Жанна, явно с сарказмом. Но Микки сарказма не поняла и, захлопав в ладоши, сказала: — Идемте тогда скорее! Микки затащила всех на диван, встала красивой статной осинкой посреди комнаты и объявила: — Айто Саинан, «Любовь». — Айто? — спросила Саша. — Да, японское имя Алёны, — бегло ответила девушка и зачитала первое стихотворение. „В моей душе живёт любовь, Цветёт она уже давно там. Она живёт себе на зло — Живёт - живет и дышит болью. Ей ни к чему твой кислород, И нужно ей лишь губ касанье Она готова тем дышать, Что, может, для других отрава. Твой взор, твой взгляд и губ касание Влекли её с собой в мечту Которой не было ни шанса… Ведь слышала лишь «Не люблю».“ Пока Микки читала, Алёна смотрела в пол. И только на последнем четверостишье посмотрела на Ника, а он — на неё в ответ. Все зааплодировали, но, по всей видимости, Микки только вошла во вкус и зачитала ещё несколько стихов сестры. — «Родная» „Опадала яшма золотая. Ты ушла, растаяв во тьме. Я моргнула — и тебя не стало, Словно призрак ты в моей душе Никогда не знав с тобой мгновений, Я забыла про тебя совсем . Только мне листва напоминала, Как же сладок мир в забытие. Иногда я, засыпая ночью, В своих грёзах вижу силуэт. Силуэт родной, знакомый сразу. Это ты, родней тебя мне нет.“ Микки читала чувственно, будто проживая чувства той, кто написал это произведение. — «Роман» „Мой томный, длительный роман. Роман без слова «нет». Твой длинный монолог — обман, Оставил чёрный след. Топтал мою любовь — зачем? Прощала всё тебе. И снова предал ты меня, Уйдя в закат затем...“ — "Следы" „По тёмной улице холодной Я босиком брела одна. Когда-то я была задорной, Теперь от той нет ни следа...“ *** Вечер прошёл в бесконечных стихотворениях. Признаться, Микки читала их хорошо, да и произведения были не то что бы плохи, но все устали. Наши полицейские, а также две сестры и Жанна кое-как поместились в машину Ника. Студентка ушла от Валеры печальной, задумчивой и злой. Секретарь не понимал, что с ней, а потому всю ночь не спал. Жанну подвезли до общежития, а все остальные прибыли в уже знакомый всем читателям дом с красивой крышей. Ник отдал своим сёстрам гостевые комнаты. Но ему не спалось, и посреди ночи он заявился к Саше. Девушка тоже не могла уснуть и пила чай на кухне. Она сидела в коротких шортах и топике, а потому, когда услышала стук в дверь, судорожно пошла искать кофту. Прикрывшись, она открыла дверь и обнаружила на пороге Ника. — Ты чего тут? — Не спалось, решил проверить — может, у тебя тоже бессонница. — Увы, да, заходи. Я заварила сон-траву. Напарники пили чай и беседовали. — Саш, я знаю что предложение странное… Но, может быть, тебе переехать на чердак? Он большой, почти сорок три квадрата. Денег я с тебя не возьму, просто живи там, буду брать с тебя плату едой. — Да, и впрямь странное. — Ну, нужно будет разобрать его. Там много коробок, зато огромный шкаф. — Ладно, давай разберём... Ник, почему ты не хочешь, чтобы я просто съехала? — Потому что хочу, чтобы ты осталась... Спокойной ночи. И Ник ушёл к себе. Перед тем, как заснуть он прошептал фразу, которая никогда не должна была быть услышана той, кому она назначалась. «Саша, я люблю тебя…» Она слетела с его губ тихо, едва слышно, но так пронзительно зазвучала в тишине ночи, заполнив собой всю комнату и оставив волнующее послевкусие. Так странно и страшно, чтобы быть правдой. Так правдиво, чтобы сказать это вслух.