Запись сорок четвертая. 24 июля 2023 года.

Понедельник.

Сонно перевернувшись на бок Зен почувствовал со стороны некое движение, заставившее его открыть глаза. Шираюки лежала рядом, нашарив сквозь полудрем на полке пикающий будильник, нехотя пробуждаясь. Халат, в котором она уснула у него на груди, благополучно сполз с ее плеч еще ночью, во время сна, так что теперь, кроме тонких шортиков, больше походящих на нижнее белье, на ней ничего не было. Прильнув ближе к ней, сливаясь обнаженными участками тел, Зен уткнулся носом в ямочку на ее ключице, ладонью касаясь мягкой кожи девичьего бедра. Оставив несколько поцелуев на открытом участке шеи, он провел пальцами выше и зацепил фалангами краешек ее шорт намереваясь стянуть их вниз, однако Шираюки не позволила ему осуществить задуманное, выскальзывая из его рук. — М-м-м-м-м. — Недовольно промычал Зен, смотря за тем, как Амбервиль, подобрав с угла кровати свой халат, быстро скрыла под его тканью оголенные участки своего тела. — Опаздываю. — Завязывая поясок, ответила Шираюки, собирая волосы, чтобы заколоть их крабиком. Вистериа кинул беглый взгляд на экран часов. — В шесть утра? — Его взгляд требовательно задержался на силуэте Шираюки, бегающей по спальне, как ужаленная. — Это куда ты так спешишь? В ее расписании на сегодня стояла только смена в офисе Каина, начинающаяся с десяти. Следовательно, вырисовывалась огромная несостыковка. — Заказчица вчера днем попросила срочно отснять ее для портфолио к поступлению в театральное училище. Я забыла тебя предупредить. — Шираюки достала из шкафа полотенце, собирая по спальне и дальше необходимые для похода в душ вещи. — Времени у меня особо не было, поэтому пришлось взять ее сегодня перед основной работой. Она должна приехать уже через полтора часа. — Неймется же тебе. — Поднялся с кровати Вистериа, подходя к Шираюки со спины. Он легонечко задержал ее взяв за руку и покрутил вокруг себя, зажимая в конечном итоге в объятиях. Руки его легли на ее талию. Несколько поцелуев отпечаталось на девичьей шее. Поясок халата оказался развязан. — Я уже перевез тебя к себе, чтобы быть ближе, а ты продолжаешь закидывать себя работой и убегать от меня. — Не сейчас, кот. — Шираюки вновь выплыла из кольца его рук, целуя в качестве утешения в висок. — Я правда опаздываю. — В отличие от Зена, она слышала все три сигнала будильника, которые звонили ранее, и, если бы Шираюки их не переносила раз за разом, в невозможности разлепить заспанных век, то, быть может, желание Вистериа смогло воплотиться сейчас в реальность. Зен огорченно взглянул на ее ключицы усыпанные ало-фиолетовыми пятнышками, борясь с желанием оставить там еще парочку новых следов. — Вечером, хорошо? — Прочитав его мысли, сказала Шираюки, целуя Зена в верхнюю губу. — Я постараюсь вернуться пораньше. Решу с Наоки дела насчет Кихал и сразу вернусь домой. — Я запомнил. — Пальцами очерчивая контур ее тела, сказал Зен, вновь предпринимая попытку снять с нее этот чертов халат. Шираюки окинула его сердитым взглядом, после чего, больно укусив, наконец убежала в ванну, оставляя Зена наедине с собой.

***

Забившись в угол больничной палаты, Кихал вытерла ладонью губы подавляя в себе едкий кашель. Горло жгло от очередного акта насилия, совершенного без всякого намека на человечность и сострадание в месте, где, как ей казалось, она должна была быть защищена. — Только попробуй закричать. — Схватив Тогрул за волосы, Наоки поднял ее голову, смотря своим сумасшедшим взглядом в самую душу. — Один писк, и я убью твоего выродка, поняла? Кихал, по щекам которой безостановочно текли слезы, только кивнула, не в силах сделать что-либо еще. У нее не осталось сил. Врачи напичкали ее успокоительным. Оно блокировало большую часть функционала действий, превращая Кихал в простой мешок с костями. Все, что она могла — слушать и кивать головой, в остальном подчиняясь окружающим: лечащему врачу, самостоятельно двигающему ее конечности, чтобы поставить укол; медбрату, меняющему ей катетер; Наоки, который всячески издевался над ней, плевав на все нормы морали, даже в больнице, где его страховали сообщники. Она ненавидела его. Каждой фиброй своей души. Ненавидела и проклинала. Кихал мечтала о его смерти, как бы плохо это не звучало. Ей виделось в бреду, как она душит его своими руками. Смотрит, как закатываются его глаза. Слушает, как он хрипит, бесчувственно падая к ее ногам. Его смерть бы исправила все. Подняв Кихал на руки, Наоки опустил ее на кровать, поправляя помявшуюся на ней пижаму. Он укрыл ее одеялом, разгладил волосы и стер с лица слезы, убирая после себя улики. Никто не должен был догадаться о том, что здесь произошло. Никто и никогда. Наоки знал, что Тогрул ничего не расскажет. Слишком мягкотелая и запуганная. Кихал понимала, что если поделится хоть с кем-то информацией, указав на него, первое, что он сделает — убьет Итана. Даже, если его поймают после этого. Даже если убьют. Он так или иначе лишит ее сына. Это единственное, что ее сдерживало. Если бы не Итан, она бы давно все рассказала Шираюки, не боясь умереть. Смерть давно для нее стала желанным подарком. Закрыв глаза, лишь бы избавить себя хотя бы визуально от компании Наоки, Кихал неожиданно услышала до боли знакомый голос, раздавшийся у самого уха. Дернув линией ресниц, сохранив веки закрытыми, она поняла, что уснула. Прошло по меньшей мере часов шесть ее бессознательного пребывания в стенах этой чертовой палаты. Очередные часы, в клетки. Склонившись над ней, сидя на стуле возле изголовья ее больничной койки, Шираюки наблюдала за ней, нежно гладя по щекам, по которым, казалось, все еще текли слезы. — Что же с тобой случилось? — Тихо, саму себя спрашивала Амбервиль, нежно касаясь ее лица. — Молчишь. — Она тихо вздохнула, заботливо поправляя одеяло, подтягивая его к ее горлу. Ее движания стали роднее всего в этом мире. Роднее даже ее собственных родителей, которые, прознав о ее союзе с Наоки, отказались от дочери. Им, выбор ее суженного не понравился изначально, однако, Кихал и слушать их не желала, за что сейчас и поплатилась. И лишь одна Шираюки, несмотря ни на что, проявила к ней былую любовь и сострадание. — Как мне тебе помочь, если ты ничего не говоришь? Кихал резко распахнула глаза. Настолько резко, что Шираюки этого хватило, дабы испугаться и дернуться назад. — Убегай. — Тихо сказала Тогрул, надеясь, что ее слова достигнут слуха Амбервиль. — Им нужна ты, не я. — Конец ее фразы растворился в тихом хрипе, как только в дверном проеме показался Наоки. Кихал громко закашлялась, стараясь утопить невысказанные слова в этом приступе. — Милая, как ты себя чувствуешь? — Спросила Шираюки, растерянно смотря на осунувшееся лицо Кихал, неумышленно игнорируя странность ее поведения. Наоки подошел ближе, опуская ладонь на плечо Амбервиль, и в этом жесте крылись все его потаенные умыслы. Они обе уже в его сетях. И им не сбежать. Только, Шираюки пока этого не понимала. Это притворное переживание в его глазах — простая актерская игра. Он хорошо играет на публику. Ему верят все. Все, но не она. И тем не менее, Кихал хотела, но не могла кричать об этом. Один этот ее крик закончился бы захлебыванием в собственной крови. — Я позову врача. — Взволнованно подскочила на ноги Шираюки, выбегая из палаты, не услышав тихое, брошенное ей в спину одними губами «это он». Спектр эмоций на лице Наоки тут же переменился, стоило Амбервиль покинуть пределы этой комнаты. Сардоническая улыбка украсила его уста, вновь возвращая Кихал с небес на землю. Шираюки была лучиком света в ее темном мире. Она любила ее, заботилась, несмотря на то, что между ними произошло, а Кихал… Даже спасти ее не сможет. Да что уж там. О чем речь, если она не способна помочь ни самой себе, ни своему сыну. — Она тебя не спасет. — Довольно улыбнулся Наоки, присаживаясь на тумбу, стоявшую у кровати. — Я убью ее раньше, чем она успеет хоть что-нибудь понять. Мир Кихал померк окончательно. Смысл приходить в себя паорпал безвозвратно.

***

Медсестра вошла в палату, меняясь с Наоки местами. Шираюки позволила Лине благосовестно выполнить свою работу, оставаясь в коридоре, чтобы не мешать. Она облокотилась спиной о стену и прижала пальцы к губам, обдумывая все происходящее. Ответ находился где-то на поверхности, но она в упор его не видела. Что-то ей мешало, однако, она не могла понять что именно. — Все с ней будет в порядке. — Подошел к ней Наоки, копируя позу Шираюки. — Я купил ей дорогие лекарства. Врачи говорят, это должно помочь. — Нужно забрать ее домой. — На свой мысленный вопрос ответила Амбервиль, поворачиваясь к Наоки лицом. — Ее что-то беспокоит. Мне боязно оставлять ее здесь одну. — Она не одна. — Воспротивился Наоки, касаясь руками ее плеча, в утешающем жесте. — Здесь за ней присматривают врачи и, в случае чего, могут своевременно ей помочь. — Я понимаю. — Выдохнула Амбервиль. — И все же. Врачи сказали проведать ее через пару дней и, если ее состояние немного стабилизируется, то мне разрешат ее перевести к себе. — Шираюки то и дело потирала ладони друг о друга. — Уверена, что это хорошая идея? — Взволнованно спросил ее Наоки. — Я чувствую свою вину перед тобой. Думаю, у меня ей будет лучше. Все же, это моя обязанность. — У меня ей будет спокойней. Не воспринимай в упрек, но, мне кажется, ваш развод сильно повлиял на нее, из-за чего, ей будет проще восстановится с кем-то, кто так же близок ей. — Шираюки собрала пальцами свои волосы у лба, страясь рассуждать здраво. Не слишком ли поспешно она делала выводы? В прочем, если это поможет решить проблему то это не важно. — Зен нормально к этому отнесется? — Наоки, приобнял ее за спину, притягивая к себе ближе, от чего Шираюки вдруг почувствовала дискомфорт. Все же, со сводным братом они были не столь близки. Или, это лишь ее мысленный бред? Утрата их общей сестры должна была сблизить? — Я поговорю с ним. Думаю, он нормально к этому отнесется. — Шираюки подняла голову — хлопнула дверь палаты Кихал, выпуская Лину из своих тисков. — Как знаешь. — Выдохнул Наоки, кивая медсестре в немом вопросе. Девушка вернула ему этот кивок, давая понять, что выполнила все необходимые процедуры и, теперь, они могут вернутся к Кихал. — Если что, обязательно сообщи мне. — Хорошо. — Перед тем, как мужской силуэт пропал в стенах больничной палаты, сказала Шираюки, переводя после глаза на замерзшую перед ней медсестру. Та окинула ее каким-то пренебрежительным взглядом. — Что-то не так? — Спросила Амбервиль, не находя объяснения данному явлению. — Так это ты, девушка Зена? — Голос Лины показался ей надменным и даже от части грубым, давая понять, что медсестра невольно подслушала часть их разговора. — Сына заведущей онкологическим отделением. — А-а-а-а, да. — Протянула Шираюки, не совсем осознавая, к чему был задан этот вопрос. — А что? Госпожа Харуто хотела что-то мне передать? — Удивительно. — Хмыкнула Лина, пряча руки за спиной, вместо ответа. — Надо же, какую заморашку он себе выбрал. — Прошу прощения? — Черты лица Амбервиль исказились. Конечно, было логично, что Зен имел знакомых в чертах больницы, где работал его матушка, занимая весьма высокую должность в этих стенах, но что за тон?.. — А ты не знаешь? — Усмехнулась Лина, превращаясь из милой медсестры в довольно неприятную девушку. Ее образ отразился в памяти Амбервиль силуэтом одноклассниц, имеющих вольность в прошлом поливать ее грязью. Сразу стало не по себе. — Мы с ним встречались пару месяцев назад. Разошлись где-то в начале июня только. — Она окинула Шираюки недовольным взглядом. — Тебя-то я понять могу. В такого мужчину грех не влюбиться. Он действительно хорош, и целуется невероятно, но… — Она поморщилась. — Что он нашел в тебе? — Всего доброго. — Не имея никакого желания вступать в диалог с этой девушкой, Шираюки сжала ладонями халат на своих плечах, и поспешила удалиться прочь, решая не прощаться с Наоки. В спину ей раздался самодовольный смех, однако Амбервиль предпочла молча пропустить его мимо ушей, хотя на кончике языка и вертелась парочка обидных слов. И, она могла бы высказать Лине все, что думает, избегая бранную лексику, выражаясь исключительно литературным слогом, но, какой в этом был смысл? Девушка ведь, как это обычно и бывало, хотела лишь самоутвердится за ее счет. И не важно ей было, что скажут в ответ. Она только и добивалась конфликта, которого Шираюки ей давать не собиралась. Чувствуя, что поступила в сложившихся обстоятельствах правильно, Шираюки все равно ощущала, как сердце сжимает что-то липкое и противное. Ревность ли это? Возможно. Однако, Шираюки предполагала, что эта самая Лина, могла быть одной из тех девушек, с которыми Харуто пыталась сосватать сына в те дни, когда у них с Зеном отношения были еще, мягко говоря «плохие». И, он ей об этом рассказал. И все же, было обидно. Но не настолько, чтобы закатывать истерики и скандалы. Все-таки, Шираюки была не из тех людей, кто разводил ругань не разобравшись в ситуации, а следовательно, она обсудит это с Зеном позже, а пока, ей нужно было чем-то взбодриться. Чем-то вкусным и сахарным, чтобы перекрыть желчь произошедшего приторной сладостью.

***

— Отпустите его! Пространство кабинета заполнилось громким женским голосом, привлекая к себе внимание всех сидящих в нем следователей. Дверь хлопнула за ее спиной, обнажая перед пятью парой глаз силуэт Сони, озлобленно глазеющей на каждого из них. — День добрый. — Поприветствовал ее Зен, останавливая тем самым Таригу, подорвавшегося с места, давая понять, что несмотря на все предостережения начальства, некая связь между ним и Соней все же установилась. — Чем я могу вам… — Я же просила вас прекратить расследование! — Щеки девушки покраснели от злости. Она активно жестикулировала, выплевывая слова быстрее, чем мозг бы успевал генерировать предложения в ее голове. — И вместо того, чтобы прислушаться, вы решили повесить все грехи на невинного человека? — Следите за тоном. — Холодно изменился в лице Вистериа, обрубая подобное взаимоотношение на корню. — Вы в полицейском участке, а не на пастбище. — Уж простите великодушно. — Она взмахнула руками, шумно ударив сумкой по своему бедру. — То, что вы представители полиции, не дает вам права сажать невинных людей! — Соня, — Обратился к ней Тарига, тем самым несколько успокаивая. В присутвии знакомого человека, она должна была ощущать себя проще. По крйней мере, Бергатт должен был делать акцент именно на этом, однако, это на Соню никак не подействовало. — Спокойнее. — Вам есть, что сказать? — Невозмутимым тоном поинтересовался Зен, игнорируя небрежное обращение к себе и своим сотрудникам. Такое, частенько происходило в стенах данного кабинета. Многие врывались сюда, не заботясь о нормах приличия. Эмоции преобладали над людьми, так что отчасти, это было уже обыденное дело. Главное, чтобы не пришлось успокаивать Таригу. — Раджи не виноват. В ночь убийства вашей последней жертвы он был в баре в западном переулке! И я была с ним! — Кричала Соня, поднимая на уши все отделение. — Вы можете это подтвердить? — Спросил Накамура, доставая чистый лист для создания протокола. Уже на автомате. Ручка в его пальцах оказалась мгновенно, по взмаху волшебной палочки. — Вот. Пожалуйста. — Соня небрежно бросила телефон на стол, прямо под нос Оби. Накамура недовольно взглянул на телефон, затем на девушку, после чего с трудом сдержал себя от того, чтобы не закатить глаза. Он, между прочим, тоже был зол. Его бесили сложившиеся обстоятельства не меньше других. Так что это не давало право другим вести себя похабно. — Это запись с камеры видеонаблюдения. Моя подруга работает в этом баре, так что я выпросила у нее эту запись. И ее начальник в курсе, но это так, вам на будущее. Настроена Соня была чересчур решительно. Возможно, из-за нервов она и вела себя так, достаточно буйно, впрочем, никто в этом разбираться не захотел. Своего геморроя было достаточно. Тарига, стоявший сзади, ощутимо напрягся, но Зен предпочел не обращать на это внимания. — Почему же в таком случае, он сам ничего не сказал? — Задал логичный вопрос Вистериа. Соня тут же перевела взгляд на Таригу, и ответ, в целом, стал очевиден. То, чего Зен и остерегался. — Вот поэтому. Это я его попросила. — Тем не менее, Соня перевела внимание на экран своего мобильного, где уже транслировалась сцена ее поцелуя с Раджи, стоявших посреди бара. — Мне нужно было отвлечься после смерти брата. Не считаю этот поступок целесообразным. Я была пьяная и расстроенная, так что вы не в праве читать мне нотаций. — Слова ее в большинстве своем были адресованы Тариге, смотрящему на нее едва ли не в упор. — После этого мы поехали ко мне домой. Этого уже подтвердить ничем не могу, но, надеюсь, что записи с камеры было достаточно. Тарига шумно выдохнул. Он, то ли злился, то ли пребывал в растерянности, то ли что-либо еще. Зен решил не углубляться в суть его любовных интриг. Ведь не раз предупреждал его об этом. — Никто и не собирался вам их читать. — Взяв ситуацию на себя, сказал Вистериа, поднимаясь с места. Рассусоливать эту тему и дальше, смысла никакого не имело. Проверив подлинность записи, связавшись с администрацией бара, Раджи, наконец-то был присужден статус невиновного. Судя по его реакции, Шинезард и сам успел подумать о том, что смерть пяти несчастных лежит на его плечах. Уж очень просто им было манипулировать. Выходил из камеры он как-то не слишком охотно, то и дело оглядываясь по сторонам. Да и, даже показалось, будто он привык к своему заключению. Успел даже смириться с ненавистной ему кашей и отсутствием собеседника. Выспался и отдохнул, чего обычно в таких условиях не удавалось. Соня, в его персоне, в общем-то, была не заинтересована. Ее вся эта ситуация напрягала, откровенно говоря. Она старалась делать вид, что все нормально, но напряжение в кончиках ее пальцев отчетливо просматривалось. Особенно, когда Тарига зашагал за ней по пятам. Она умышленно начала убегать от него, и, глядя на этот цирк Оби с Зеном синхронно закатили глаза. — А где Шираюки? — У самого выхода из полицейского участка спросил Раджи, всячески высматривая рыжую макушку среди пребывающих следователей. — Она здесь не работает. — Поспешил уведомить его Тарига, выплевывая слова слишком уж грубо. Не сложно было догадаться, какое у него к Раджи теперь отношение. Шинезард ведь имел взгляды на его возлюбленную. По крайней мере, Тариг атак думал, делая выводы до того, как ситуация прояснилась. — А что? — Не смог сдержать своего любопытства Зен, чувствуя, что, ответ он не слишком то и хочет слышать. — Хотел пригласить ее на свидание. Подумал, может, если не получилось в школе, то, хоть сейчас есть шанс. Воот и решил попытать удачу. — Шинезард искренне посмотрел на Зена, пока Оби, едва сдерживал смех, зная, чем все это грозит. — Вы, не могли бы передать ей мое приглашение? В случае положительного ответа, пусть свяжется со мной. — Он протянул Вистериа небольшой клочок бумаги со своим номером телефона, после чего, сошел по ступеням вниз, торопливо удаляясь как можно дальше от отделения. Накамура, замечая отголоски раздражения на лице Зена, лишь приободряюще похлопал его по плечу, после чего, все-таки, заливисто рассмеялся, пока его позитивный настрой не прервал короткий удар в бок и, вышедшая из ниоткуда Соня. — Предложу вам все же прислушаться к моим словам, и закончить это расследование. — Зло сверкнула глазами девушка. — Проку и то будет больше. От убийцы хотя бы не страдают мирные жители. Сложно было сказать, кому адресованы были эти слова, однако, Тарига, ответом ее монологу лишь шумно выдохнул носом воздух, откровенно напрягаясь. Пнув ногой стену, он вышел следом на улицу, но преследовать Соню не стал, задерживаясь в зоне для курения. Щелкнув зажигалкой, он прикурил сигарету, поднося ее к губам. — Я кажется, предупреждал тебя. — Остановился рядом с ним Вистериа, чувствуя себя так же паршиво, как и сам Бергатт. При всем при этом, говорить Зен старался тихо, в отсутствии лишних ушей. Прояснить данный момент было необходимо, хотя он и не любил читать кому-либо нотаций. — Все личное, за пределами участка. — Кто бы говорил. — Фыркнул Тарига. От раздражения он сжал пальцами сигарету, выбрасывая почти целиковый окурок в урну. — Считаешь, что все дозволено лишь тебе? — Тарига бросил на него пренебрежительный взгляд, после чего поспешил удалиться, будучи в отвратительном расположении духа. И не важно, что их с Зеном ситуации отличались одним существенным фактом — Шираюки была работником полицейского участка, Соня же, выступала за его пределами, так еще будучи подозреваемой по делу их расследования. Зен его догонять не стал, ощущая гнильцу в области реберных костей, разросшуюся с приходом Оливера. — Зайди-ка ко мне на пару минут. — Пригласил его к себе Гейн таким тоном, коим, обычно, не сообщают ничего хорошего.

***

Выйдя из офиса Каина, держа сумку с фотоаппаратом на плече, Амбервиль уткнулась в телефон, просматривая ближайшие автобусные маршруты, пока перед ней не остановилась машина, поморгав, очевидно, именно ей, своими фарами. — Залезай. — Благодарю, но не стоит. — Заглянула в салон авто Шираюки, кивая Изане в ответ. — Зен попросил тебя подвести. Извини уж, но брату отказать не могу. — Сам открыл ей переднюю дверь машины Изана, и, не долго думая, Амбервиль все-таки забралась внутрь. — Почему он сам не приехал? — Спустя какое-то время их немого пути, спросила Шираюки, только сейчас замечая, что Зен не отвечал на ее сообщения примерно с обеда. А с того момента прошло уже порядка семи часов. Подобное Зену было не свойственно. Шираюки не придала этому значения лишь потому, что сама была занята. Сейчас же, припоминая утренний инцидент, тревога ударила палкой ей по животу. — Отъехал по делам. — Пожал плечами Изана, явно что-то не договаривая. Они с Зеном были крайне похожи, от чего, считать их эмоции для Шираюки не представляло проблем. — Меня попросил, потому что не хотел, чтобы ты ночью одна по городу моталась, учитывая участившие акты нападений. Шираюки померкла от его слов, наклоняя голову вниз. Значит, дома никого не было. Это весьма удручало, потому как, сидеть в одиночестве дома, после сложного рабочего дня, ей хотелось меньше всего. — Ты знаешь где он? Изана отрицательно покачал головой, отводя взгляд к боковому окну. — Врешь ведь. — Зен просил тебе не говорить. Эти слова насторожили Шираюки. Что еще за секреты и почему именно сейчас? — Я ведь все равно узнаю. — Надавила на Изану интонацией Шираюки. — Что-то ведь случилось, так? Изана сделал вид, что не слышит ее, однако это Амбервиль ничуть не остановило, так, что она продолжила закидывать его вопросами, о произошедшем, пока уши ее водителя буквально не свернулись в трубочку. Ничего не говоря, он развернул машину на пустом перекрестке и вдавил педаль газа, так, что он неожиданности и быстро нарастающей скорости у Шираюки перехватило дыхание. — Куда мы едем? — Поправила вставшие на макушке волосы дыбом Амбервиль, переводя свои округлившиеся глаза на Изану. — В спорт зал. — Безэмоционально ответил он. Судя по его эмоциям можно было догадаться, что не так он планировал провести этот будничный вечер. — В спорт зал? — Эхом отозвалась Шираюки. — Почему? — Видишь ли, есть у него одна вредная привычка, — Изана потер пальцами переносицу, останавливаясь перед светофором. — Вымешать все свои негативные эмоции с помощью физического воздействия. И, чтобы не покалечить окружающих, он… — Почему она вредная? — Поняв суть его слов, снова спросила Шираюки, торопя развязку их диалога, словно от этого зависела ее жизнь. — Многие же предпочитают… — Потому что он не знает меры. — Точно так же перебил ее Изана, подъезжая месту назначения. — И зачастую этот метод играет против него.

***

Сделав резкий шаг вперед Зен ударил кулаком боксерскую грушу, скрипя зубами от злости. Гнев пребывал в его теле, переваливая максимальное значение в мысленной шкале. Он избивал предмет спортивного инвентаря голыми костяшками, надеясь, что эта боль поможет ему угомонить всех взбунтовавшихся в голове демонов, но нет. Она лишь сильнее раздражала. Все сегодня шло против него: Тарига, высказавший ему все, что считал нужным (Зен знал, что Бергатт на самом деле так не считал и пошел лишь на поводу у своих эмоций, тем не менее, ответственности с него это не снимало); Соня, отчитавшая за недобросовестную службу (хотя она не имела ни малейшего понятия о том, какую работу они проделали, чтобы прийти к тому, что у них сейчас было на руках); Феликс, испарившийся непонятно куда еще вчера, и какой-то неизвестный, попытавшийся подставить Шираюки; Раджи, пытающийся пригласить его девушку на свидание, не зная, что именно с ним то Амбервиль и встречается; Оливер, подливший масла в огонь, относительно их расследования; ну и наконец Казуки, творивший совершенное безумие, объяснения которому не было. Казуки… Подумав о нем, Зен рывком извлек мобильный из заднего кармана брюк, набирая нужный номер телефона. Спустя пару коротких гудков послышался голос. — С кем разговариваю? — Это Зен. Ты не мог бы выйти куда-нибудь, чтобы… — Я вообще-то, на работе, придурок. — Уподобился своей обыденной ненависти в его адрес Казуки, моментально давая понять, что оппонентом Зен не ошибся. — И говорить я с тобой не… — Это насчет твоей болезни. — Резко выпалил Вистериа, привлекая к себе внимания. Он должен быть сдержанее. В Казуки говорило его, еще пока что не устаканившееся бунтавство. Казуки что-то невнятно пробормотал в трубку, чертыхнувшись, после чего послышался громкий, неестественный стук. Судя по всему, он все-таки предпочел уделить ему время для разговора. — Откуда ты знаешь? — Грубо произнес Казуки прямо в динамик, так, что часть звуков утонула в помехах. — Это важно? — В тон ему ответил Вистериа. — Почему ты отказался от лечения? — Тебя это не касается. — Как раз касается. — Чуть ли не в унисон с ним произнес Зен. — Не ты ли пару дней назад говорил мне, что боишься, что я сломаю Шираюки? Ты хоть подумал, что с ней будет, когда ты умрешь? А ты умрешь, если не пройдешь курс лечения. Уж поверь мне. Я знаю статистику смертей от лейкемии. — Это угроза? — Ты сам встал перед дулом пистолета. — Перекинул на него ответственность Вистериа. — Мне терять нечего. Я в любом случае умру. Сейчас или потом, смысла не… — Ты что несешь? — Эмоции Зена разделились на несколько частей. Первая, та, что приходила в ярость от данного диалога, и вторая — пребывавшая в полном ступоре. — Шанс на твое лечение еще есть. И если ты завтра же примешь необходимое решение, то все еще можно будет изменить. — Шираюки знает? — Спустя какое-то минутное молчание спросил Казуки, слишком тихо, будто, кто-то мог их подслушивать. — Нет. Никому ничего не говорил. Это твоя зона ответственности. — Вот и держи язык за зубами. — Рявкнул Казуки. — Я сам вправе распоряжаться подобными вещами. — Дело в деньгах? — Спросил Зен, вводя собеседника в легкий шок. — Ты мне сейчас предлагаешь оплатить курс лечения? — Не полностью. Первые пару взносов внести смогу, а потом… — Засунь эти деньги себя в жопу, понял?! — Разозлился Казуки, практически крича. — Мне твои мерзкие подачки не нужны! — Если ты оставишь все, как есть, я буду вынужден рассказать Шираюки все самостоятельно. И Жозефине тоже. Уверен, это… — Только попробуй. — Оскалился Казуки, сквозь зубы произнося слова. Он хотел сказать что-то еще, но вовремя замолчал, заставляя Зена гадать о своем посыле. — Даю тебе три дня, на то, чтобы все ей рассказать и принять меры по собственному здоровью, иначе… — День рождения. — Прервал его Казуки, начиная прерывисто дышать, словно ему перестало хватать воздуха. Очень похоже на начавшийся приступ. — Я поговорю с ней после ее дня рождения. Не хочу портить ей приближающийся праздник. — Хорошо. — Согласился Зен, хотя его и не особо устраивал подобный расклад. В состоянии Казуки на счету был каждый день, а до четвертого августа было слишком далеко, чтобы тянуть с лечением. Тем не менее, это хоть что-то. — Я вышлю тебе номера хороших специалистов, чтобы… — Договорить Зену не удалось — Казуки сбросил звонок, а на повторные попытки дозвониться до него отвечал отказом. Обычная выходка зазнавшегося подростка. Чувствуя, как забиваются мышцы рук, Зен сжал пальцами телефон ударяя боксерскую грушу несколько раз, практически раздирая на костяшках кожу. Отбросив телефон на маты в сторону, он принялся раз за разом наносить удары, игнорируя окружающие его факты. Он представлял вместо боксерской груши лицо Феликса, вспоминая как тот безжалостно трогал Шираюки, от чего удары его становились резче и быстрее. Будь перед ним живой человек — свалился бы уже замертво к его ногам. Внутри все зашлось ходуном. Внутренние органы, по ощущениям, раздувались, грозясь вот-вот лопнуть и забрызгать все кровавыми пятнами. Суставы ломило от бушующих волн Цунами, в которых он тонул, не зная, как выбраться на поверхность. Пожалуй, он так и погряз бы в этом море ночью, если бы его груди не коснулись родные девичьи ладони.

***

Открыв дверь спортивного зала, Шираюки окинула пространство взглядом. Шум, раздавшийся в самом дальнем углу позволил ей выцепить глазами мужской силуэт, точно принадлежавший Зену. Она узнала бы его из тысячи. Сердце гулко заухало в груди. Ноги одеревенели от напряжения. — Зен, — Позвала она его, прижимая руки к собственной груди. Ответа не последовало. — Зен. Она подошла к нему на несколько шагов, вновь позвав по имени, но он по-прежнему молчал, вызывая внутри Шираюки зияющие чувство тревоги. Засеменив ногами, Амбервиль бросилась к нему, и, несмотря на то, с каким остервенением Зен бил боксерскую грушу, обняла со спины. Он ощутимо вздрогнул, замирая, совершенно теряясь в происходящем. Шираюки слышала его тяжелое дыхание, чувствовала, как быстро бьется сердце, как напряжены его мышцы. Ее ладошки сжались сильнее на его вымокшем от пота торсе. Боже, ей так необходимо было увидеть его сегодня… В какой-то неожиданный момент тело Зена резко обмякло и они оба опустились на пол. Шираюки продолжала обнимать его, чувствуя весь тот спектр эмоций, что он ощущал. Она прижалась к нему всем своим телом, не зная, что сказать, а Зен молчал, от злости стискивая зубы. — Я с тобой, мой хороший. — Тихо прошептала ему на ухо Шираюки, стараясь своим маленьким телом загородить его от всего окружающего мира. Она обнимала его спины, прижимаясь щекой к мужскому плечу, и осторожно гладила по торсу, пока Зен пытался прийти в себя. От того, что она своим собственным эгоизмом совершенно не заметила его состояния, стало стыдно. Она чувствовала вину, за то, что все это время была обеспокоена лишь своими проблемами, практически не обращая внимания на Зена. И это душило ее. Жестоко и неприятно. — Все в порядке. — Сухим, не выражающим абсолютно ничего голосом сказал Зен, попытавшись встать, но Шираюки осадила его, не позволяя осуществить задуманное. — Я знаю, что это не так. — Опровергла она его слова. — Шираюки, я… — Нет. — Не стала слушать его оправдания Амбервиль, обрывая на самом начале. — Это ведь не в первый раз. Ты пытаешься физической нагрузкой заглушить преобладающие внутри эмоции, как тогда, во время пробежки. Сейчас ведь, происходит то же самое. Зена ее умозаключения поставили в тупик. Он и сам не отдавал отчета своим действиям, считая спорт обычной вариацией своеобразного отдыха. Мыслей о том, что зал помогает ему заглушить негативные чувства не возникало никогда. А потому, ее слова поразили его сознание основательно. — Я к этому привык. — Рассеянно произнес Вистериа, пытаясь найти этому перформансу разумное объяснение. — Не всегда же мне напрягать Оби. У него и без того забот достаточно. Стоило признать, что его слова задели Шираюки за живое. В груди гулко заухало сердце. — Меня ты постоянно заставляешь высказать все, что меня беспокоит… — Тихо произнесла она, изменившись в лице. Брови сожалеюще изогнулись, а ладошки на его груди сильнее сжались. — Не хотелось обременять тебя своими проблемами. — Он говорил искренне, и от осознания этого Шираюки стало несколько не по себе. — Обременять? — Она почувствовала укол обиды, коснувшийся ее сердца уже второй раз за день. — Я — твоя девушка. — Она отпрянула, выглядывая из-за мужского плеча, ладошками разворачивая его голову к себе, так, чтобы их взгляды встретились. — Мне казалось, я имею право знать о твоих переживаниях. Смотря на черты ее лица, у Зена внутри что-то перевернулось. Он заметил отголоски печали в ее чарующих оливковых глазах, и попросту не смог совладать с собой. Развернув к ней корпус, он прижал ее к себе, пряча лицо в изгибе ее шеи, крепко-крепко обнимая. — Прости, — Он вдохнул ее аромат сладких персиков, носом потеревшись о бархатную кожу. — Я не думал, что со стороны это может выглядеть так. Конечно же, ты права. Шираюки глубоко втянула воздух, часто-часто заморгав. Ладошки ее в успокаивающей манере начали гладить Зена по спине. — Я ни к чему тебя не принуждаю. — Шираюки невесомо поцеловала его блондинистые прядки волос за ушком. — Но, подобное ведь уже случалось, разве не так? Мне бы хотелось, чтобы ты… — Я понимаю. — Перебил ее Зен. — Просто, забыл, каково это. Шираюки потерлась щекой о его висок, стараясь отдать ему всю ту ласку и нежность, на которые только была способна, лишь бы ему стало легче. Отпрянув немного назад, она взяла ладошками его лицо, смотря исключительно в топазовые глаза. — Нет ничего плохого в том, чтобы иногда проявлять слабости. Это не отменит факта твоей мужественности и силы. Не для меня, в любом случае. — Она потерла его щеки большими пальцами, стараясь улыбнуться уголками губ. — Я всегда тебя поддержу. Всегда буду рядом. Зен почувствовал, как от ее тихого голоса защипало глаза, ввиду чего он поспешил вновь спрятаться в рыжих волночках ее волос. — Мой любимый, — Она почесала пальчиками его затылок, продолжая окутывать Зена своей собственной заботой. — Поделишься со мной, тем, что тебя так взволновало? Зен цеплялся за нее, как за самое дорогое, что только было у него в этом жизни. Его никто и никогда не любил так сильно, как это делала Шираюки. Никто и никогда не понимал его так хорошо, как Шираюки. Никто никогда не ухаживал и не заботился о нем так трепетно, как это делала Шираюки. И сердце его таяло от осознания того, насколько сильны чувства к ней. Его рвало на части от переизбытка этого чарующего чувства. Ему понадобилось время, прежде чем он сумел разгрести весь хаос в своей голове. — Мы передали расследование другому отделу. Одной этой фразы хватило, чтобы Шираюки осознала всю тяжесть происходящего. Она тут же нашла взглядом его до ужаса расстроенные глаза. Уж она то знала, что для Зена значила работа и, как ажно было доводить подобные дела до конца. — Почему? — Оливер настоял на этом. У нас действительно скопилась куча других нерасследованных дел, которые мы откладывали из-за этого. Да и, у центрального отдела штаб намного больше. Они разберуться с этим быстрее, так что это вполне себе разумно. Он говорил, но Шираюки отчетливо слышала в его словах совершенно другую мысль. Он не был согласен с Оливером. Абсолютно точно. Но у него не было особого выбора. — На днях нам с Кики нужно будет поехать и передать всю документацию центральным. — Чуть тише добавил он, как будто, не до конца воспринимая суть произнесенных слов. — Может, оно и к лучшему? — Неожиданно сказала Шираюки, вызывая у Зена приступ недоумения. Он надеялся на ее поддержку. — Ты почти не спишь. Работаешь на износ. Я думаю, что тебе позволят вести расследование с другим отделением. В конце концов, ты руководитель следственного отдела Деваля. Твоя помощь не будет лишней. Это снизит нагрузку и не снимет с тебя ответственность перед самим собой. Зен вслушивался в ее слова, разумно оценивая их суть. — Дело не в этом… — Он прикусил губу, искренне не желая говорить о всех таящихся внутри него нюансах, но и молчать не мог. — Того парня, что напал на тебя недавно отпустили подставив при этом тебя. Шираюки изумленно изогнула линию бровей. — Какой-то ублюдок позвонил от твоего лица и приказал отпустить Феликса. Изменил голос с помощью какого-то голосового редактора и представился тобой. Очень натурально, стоит сказать. Амбервиль едва заметно напряглась, услышав его слова. Этот нюанс мысленно отнес ее к Кихал, твердившей ей убегать как можно быстрее. От этой подробности по спине побежали мурашки. — И его правда отпустили? — На посту сидел новичок. Не удивительно, что ему не хватило опыта и осведомленности. — Фыркнул Зен. — Еще Раджи этот, свалившийся невесть откуда. — А с ним-то что? — Шираюки старалась постоянно поддерживать с Зеном тактильную связь, зная, насколько сильно это важно для него. Принимал тактильность он только от нее. К остальным эта необычная особенность не распространялась. — К тому же, ты сам вышел на него и… — Я помню. — Прервал ее Зен, недовольно отворачиваясь. Он нахмурился, собирая брови у переносицы. — Но он чересчур много себе позволяет. Из-за него пострадала Соня, и, отчасти Тарига, который теперь, кажется, меня ненавидит. Да еще и… — Он прикусил язык, вовремя обрывая себя на полуслове. Взгляд его коснулся ее любопытных глаз и в этом невинном жесте Шираюки удалось рассмотреть кое-что интересное. Что-то такое, что испытала и она сегодня утром. — Только не говори мне, что ты ревнуешь. — Она коснулась кончиками пальцев его скулы. В ответ этому жесту, Зен снова отвел взгляд, и поморщился, давая понять, что Шираюки попала прямо в цель. — Я держался сколько мог, не осуждай меня. Ей показалось, что у Зена задергалась бровь от того количества чувств, что бурлили у него под кожей, и, под их гнетом, он снова рухнул в ее объятия, не намереваясь отпускать ни на секунду. — Как ты мог подумать, — Недовольно произнесла Шираюки, добавляя голосу нотки сердитости. — Осуждать тебя не стану никогда, но объяснится попрошу. — Она легонько ущипнула Зена за бок, заставляя его тихо пискнуть. — Ума не приложу, как ты дожила до двадцати четырех лет ни разу не вступая в отношения. — Потирая пострадавшую часть тела, в шею ей проговорил Зен. — Ты может этого и не замечаешь, но к твоей фигуре прикована уйма мужских взглядов… Даже когда я рядом. — Он втянул носом сладкий аромат ее волос, действующий наподобие успокоительного. — Ты мне не доверяешь? — Попыталась разобраться в его чувствах Шираюки, стараясь не делать выводы раньше времени. — Нет, как эта мысль вообще родилась у тебя в голове? — Заглянул ей в глаза Зен. — Я ревную не тебя. А окружающих к тебе. В тебе я уверен на сто процентов. Но, я знаю, что могут вытворить особи, крутящиеся вокруг тебя. Тот же самый Феликс. Ты ведь не сама провоцировала его. Он напал без особой на то причины. — Феликс просто мудак. — Неожиданно выпалила Шираюки, ставя Зена в тупик. — Ого. — Округлившимися глазами смотрел на нее Вистериа, забыв в моменте совершенно обо всем. — Ты умеешь ругаться. — Я серьезно. — Закатила глаза Шираюки, не оценив его шутки. — Я тоже, милая. — Он соприкоснулся с ней лбами. — Вот таких вот мудаков в мире уйма. И я хорошо знаю, на что способен каждый из них. — Его пальцы коснулись ее подбородка, вынуждая Шираюки поднять голову и взглянуть на него снова. — Не в обиду тебе, но каждый раз смотря на тебя, ты кажешься мне крохотной. Я знаю, насколько ты сильна, знаю, что ты можешь постоять за себя, знаю, что ты способна разобраться со всем самостоятельно, но… — Он нашел руками ее ладошки, поднимая их на уровне глаз. — Каждый раз смотря на твои крохотные пальчики, я понимаю, насколько просто тебя на самом деле сломать. — Этими самыми пальчиками, я могу кому-нибудь, что-нибудь оторвать. — Она насупилась, становясь похожей на рассерженного ежа. Даже волосы ее стали похожи на иголки. — Не сомневаюсь. — Он осторожно поцеловал ее в висок, нежно поправляя рыжие волночки волос. Касаться их уже стало его личным ритуалом. — Но мне не хочется даже допускать мысли о том, что такое может случится. И тем не менее, это случалось. Дважды. — И в этом абсолютно точно нет твоей вины. — Может ты так и думаешь, — Зен закрутил вокруг пальца рыжую прядку. — Но в этом наши позиции расходятся. Я должен защищать тебя. Понимаешь? — И я чувствую себя в полной безопасности рядом с тобой. — Она соприкоснулась с ним кончиком носа, тихонечко потеревшись. — И все же. — Зен взял ладошками ее голову, касаясь области волос за ушками. — Такого быть не должно, понимаешь? Шираюки осталось только кивнуть. Спорить с Зеном дальше смысла не было. — Тем не менее, Феликс снова на свободе, — Его голос снова стал тише. — Так еще и Раджи этот, со своими картинами. Не разберешь, чем он там с ними занимается. — Он просто рисует. — В противовес говорила Шираюки, стараясь утихомирить его демонов. — Ты бы видела его картины. От одной мысли о том, что он следил за тобой, мне дурно становится. И не какой-то короткий промежуток времени. Так хронологии лет на шесть тянет… — Он обнял ее руками, формируя своей спиной купол. — Хочется взять тебя вот так вот, спрятать ото всех и никогда не отпускать. — Но… — Но я знаю, что ты будешь против, родная. — Ты слишком беспокоишься. — Я держался. — Попытался оправдаться Зен. — Но когда рядом постоянно маячит Сузу и сумасшедший художник-преследователь, воздерживаться становится сложно. — Он не сумасшедший. — Изогнула брови негодующе Шираюки. — Хорошо. — Согласился Зен. — Он чокнутый. — Дурак, — Легонечко шлепнула его по лбу Шираюки, сразу же целуя ушибленное место. — Стоило сразу же все со мной обсудить. — Противоречила сама себе Амбервиль. О своей ревности то она ему рассказывать не стала. — Согласен. Мне стало легче. — Устраиваясь удобнее в ее руках, практически промурлыкал Зен. Эти слова сорвались с его уст такой нежностью, что можно было запросто в ней раствориться. — Чтобы я делал без тебя? — Избивал бы дальше эту несчастную грушу. — Игриво фыркнула Шираюки, довольствуясь бледно сверкнувшей улыбкой на устах Зена. — И лишился бы этих чарующих объятий. — Вот-вот! — С легким упреком сказала Шираюки, щелкнув Зена по носу. Он улыбнулся ей уголками губ, целуя в уголочек уст, и, Амбервиль, пользуясь моментом, углубила поцелуй, потянув Зена на себя руками. Рухнув спиной на пол, она обвила пальцами его шею, растворяясь в мужских прикосновениях. Зен навис над ней сверху, целуя сладкие губы, отдающие вкусом чая с мелиссой. Поочередно, то верхнюю, то нижнюю. Свободной рукой он нырнул вниз, к ее бедру, вырисовывая на нем неизведанные узоры. Разум покрыла белая пелена, в глазах помутнело от охвативших его чувств. Он полностью отдался своим ощущениям, забывая обо всем на свете, и очнулся лишь когда его слуха коснулся тихий девичий стон. Рука его оказалась на внутренней части ее бедра, под тканью длинной юбки, едва ли не доходя до нижнего белья, а губы исследовали изгибы девичьей шеи, из-за чего Шираюки рвано дышала, подавляя в себе стоны. Осознав суть происходящего, Зен резко замер, чуть ли не отпрыгивая назад. — Господи, — Он окинул раскрасневшуюся Шираюки беглым взглядом, здраво оценивая случившееся. Они были не дома, а в общественном месте, между тем, куда кто угодно мог войти в любое время. Вряд ли стоило заниматься чем-то подобным здесь, учитывая небольшой опыт данной отрасли, имеющийся у Шираюки. И не важно, что, из-за своего неудобного расположения, на окраине города, в дебрях, это спорт зал не пользовался особой популярностью, а потому в него редко кто-либо захаживал. Все равно, опасность быть замеченными была. Пусть и крайне маленькая. Да и, камеры видеонаблюдения никто не отменял. — Я схожу с ума. Прости. — Он подскочил на ноги, отодвигаясь назад, словно это могло помочь успокоить ему свой разыгравшийся разум. — Что? — Шираюки, шумно дыша, непонимающе взглянула на него, наблюдая за тем, как Зен стремительно увеличивает между ними расстояние, будто она что-то сделала не так. — Мне нужно принять душ. — Невпопад совершенно начал говорить Зен, хлопая себя по карманам брюк. — Вот ключи. Подожди меня в машине, хорошо? Он всучил ей связку ключей, неловким жестом, и встряхнув блондинистые пряди волос ладонью, быстро затерялся среди спортивного оборудования, оставляя Шираюки в недоумении одну. Смотря на дверь, за которой исчез мужской силуэт, Амбервиль сглотнула вставшее в горле желание, разочарованно поправляя ткань своей юбки. Ее чувства слишком ярко пылали внутри, и, если бы Зен не остановился, она бы без задней мысли отдалась ему на этом полу.

***

Сев в машину, Шираюки на автомате сразу же пристегнулась, сжимая ладонями ремень безопасности. Мысли блуждали отдельно от ее тела. Она то и дело прикусывала нижнюю губу, пытаясь унять внутреннее пламя, разоженное мужскими прикосновениями. Такими короткими, но невероятно желанными. Как бы она не пыталась отвлечь себя, размышления то и дело возвращались к извращентсвам, от которых низ ее тела начинал зудеть сильнее. Она свела ноги, перекинув одну на другую, но это никак не помогло, а наоборот, лишь усилило ее желание. Либидо превышало шкалу ее условного возбуждения. Настолько, что она готова была уже коснуться себя самостоятельно, лишь бы утолить эту необходимость. Зажмурившись, пытаясь хоть как-то избавиться от навязчивых мыслей, она не сразу обратила внимание на Зена. Она дернулась, переводя на него взгляд лишь только после того, как хлопнула дверь машины. Щеки ее мигом покраснели. — Подождешь пару минут? Отвечу Оби, и мы поедем, хорошо? А то он меня сожрет уже скоро. — Вернулся он в более позитивном настроении. Мышцы его были расслаблены, от тела приятно пахло духами, а волосы, влажные после душа, манили своими бликами от яркого экрана мобильного телефона. Шираюки на автомате потянула к ним руки, касаясь мокрых блондинистых прядок, слегка оттягивая, и это лишь еще больше разыграло ее фантазию. Взгляд упал на его губы, заставляя ее облизнуться. Сам Зен был слишком увлечен перепиской с Оби, совершенно не замечая ее хищного взгляда. Она думала дотерпеть до дома. Думала, свести все к очевидно, развратному концу сразу, как только они переступят порог дома, но… — К черту. — Шираюки резко наклонилась в сторону Зена, касаясь ладонями его лица и, притянув к себе, впилась губами в мужские уста. Вистериа, от неожиданности выронил телефон, позволяя ему упасть куда-то вниз, на резиновый коврик под ногами, моментально подстраиваясь под заданный Шираюки темп. Щелкнула пряжка ремня безопасности, позволяя Амбервиль свободу действия, и не теряя ни минуты, она одной рукой приподняла свою юбку, так, чтобы удобнее было перелезть со своего сидения на колени Зена. Все это произошло слишком быстро, так, что он не успел понять, каким образом Шираюки удалось оказаться верхом на его бедрах. Ее руки спустились к пряжке его ремня, пытаясь расстегнуть сложный механизм. Только сейчас она обратила внимание на то, что это была не обычная система, а какой-то странный замочек, который она, с острыми ноготками, сама расстегнуть не смогла бы. — Это серьезно происходит? — Придерживая Шираюки руками за спину, Зен следил за выражением ее лица. Щеки покраснели, настолько, что он мог разглядеть алый багрянец даже в машинном полумраке (в месте, где припаркован лексус не доходит свет фонарных столбов); губы приоткрылись, выдавая ее смущение; пальцы слегка подрагивали от неловкости. — Что? — Встретилась с ним взглядом Амбервиль, на мгновение замирая. Ее брови суетливо сошлись у переносицы. Она не слишком была уверена в своих действиях, ввиду чего, по большей части надеялась на Зена. — Ты выглядишь куда скромнее, чтобы заняться чем-то подобным в таком месте. — Любуясь чертами ее лица, сощурил глаза Зен, опуская ладони на девичью талию, несильно сжимая. Внутри него боролись чувства, пытаясь выбрать меньшее и двух зол. Стоило ли ему остановить все это и убедить Шираюки в том, что разумнее воплотить в реальность все ее задуманные планы дома, или позволить ее внутренним дьяволам завладеть ситуацией? — В этом ты виноват. — Шираюки скрыла свое, возросшее до небес смущение, за маской серьезности, наклонившись к Зену корпусом, так, чтобы кончики их носов практически соприкоснулись. — Я? — Амбервиль знала, что он все понимает, и намеренно ее дразнит. Зен выдавал свои тайные умыслы ехидной улыбкой, которую не в силах был сдержать. Да и прикосновения на полу в спортивном зале говорили сами за себя. — Да я божий одуванчик. Не в силах сопротивляться, он принял ее позицию. Все-таки, грех было отказываться от ее собственной инициативы, особенно, когда их желания пересекались в исходной составляющей. Конечно, перед этим он здраво оценил риски (куда уж без этого). Как никак, забота о Шираюки, так или иначе, всегда шла на первом месте. — Правда-а-а-а? — Протянула Шираюки, вступая в его игру. Она показательно фыркнула, отстраняясь и сложив руки на груди, завиляла бедрами, замечая, как шумно втянул носом воздух Зен. — В таком случае, мне не стоит… — Остаток ее фразы сорвался с губ тихим стоном, спровоцированным соприкосновением мужских губ с ее шеей, в том месте, где уже зияло бордовое пятнышко. Мужские руки опустились ниже, сжимая ее ягодицы через ткань длинной юбки. Его дыхание стало тяжелее, прикосновения жестче, и сам он, больше не пытался сдерживаться, зализывая языком засосы на ее шее. Шираюки подавила очередной подступивший стон, прикусив губу, сжимая пальцами мужские плечи. Она потянула вниз его олимпийку, стягивая ее с его рук, после чего дернула вверх футболку, заставляя Зена податься назад. Ненужный предмет одежды рухнул куда-то на заднее сидене машины, в то время как кофта его опустилась на девичьи плечи. — Зачем? — Поправляя прижатые волосы, спросила Амбервиль, и прежде чем Зен успел объяснить суть своих действий, тонкая футболка, заправленная в юбку, оказалась задрана вверх, обнажая девичью грудь, скрытую под чашечками черного, полупрозрачного лифа. Перед тем, как его губы успели коснуться ее ключиц, Шираюки резко подалась вперед, сливаясь с Зеном губами. Она прижалась к нему грудью, обнимая руками зе шею, и задвигала бедрами в такт своему сбившемуся дыханию. Терпеть более не было сил. Ее возбуждение не стихало ни на минуту, становясь попросту невыносимым. Внутри все пульсировало, расходясь волнами вибраций по венам. Амбервиль чувствовала его возбуждение, на подсознательном уровне ускоряя движения бедер, и от ощущения того, что этого становится слишком мало, вновь потянулась пальцами к ремню на брюках Зена, пока он сжимал ее бедра, контролируя скорость соприкосновения их тел через ткань ненужной одежды. Щелкнув несколько раз пряжкой, безуспешно пытаясь расстегнуть ее, Шираюки почувствовала мужские руки на своих ладонях. Легкое движение, и ремень оказался одернут, позволяя стянуть брюки чуть ниже. — Забавно. — Усмехнулся Зен, выдыхая слова прямо в девичьи губы, припоминая их разговор, состоявшийся в начале ее короткого срока работы в полицейском отделении. — Кажется, речь шла о том, что ты любишь подчиняться, а… — Когда такое было? — Едва ли не задыхаясь от накатывающего нетерпения, спросила Шираюки, не успевая эмоционально отреагировать на его слова. — Забудь. — Губы его растянулись в улыбке, сквозь которую он потянулся к ее устам за поцелуем. — Просто продолжай. Их языки переплелись между собой. Жарко, страстно, горячо. Отстегнув лямки от чашечек лифа, Зен рукой опустил их вниз, частично оставляя элемент нижнего белья на девичьем теле. Второй рукой, он отодвинул спадающую футболку вверх, губами припадая к ее груди. Изгибаясь под его прикосновениями, Шираюки старательно собирала пальцами ткань юбки, так, чтобы она не мешала. — Надеюсь, у тебя есть салфетки. — Сквозь пелену собственного возбуждения, спросила Шираюки, пока еще осмысленно думая о последствиях. — Если я скажу «нет», тебя это остановит? — Боюсь, что уже нет. — С этими словами, Шираюки резко подалась назад, беря руками лицо Зена, и сцепила их губы поцелуем. Коротким, мимолетным. Следом переходя к шее. Она водила ладонями по его обнаженным плечам, оставляя на шее влажные засосы. Легкие и грубые. Темные и совсем бледные. А затем зализывала языком каждое пятнышко, доводя Зена до грани. Она цепляла зубами кожу у его ключиц, осыпала тело крохотными поцелуями, а следом проводила пальчиками, совершенно невинно и нежно, отчего голова шла кругом. Не в состоянии больше сдерживаться, Зен, параллельно ее действиям, на ощупь, нашарил в двери коробочку контрацептивов, извлекая один. Шираюки подвинула бедрами, позволяя ему произвести необходимые махинации, не отвлекаясь при этом от верхней части его тела. Лишь чуть позже ей пришлось приподнять руками свою юбку, даб позволить частям их возбужденых плотей соприкоснуться. Оба рвано выдохнули, встречаясь затуманенными взглядами друг с другом. Отодвинув пальцами нижнее белье в сторону, Шираюки задвигала бедрами, позволяя собственной влаге распространиться по пульсирующей мужской плоти. Зен стискивал зубы, сжимая пальцами девичьи ягодицы, помогая ей соблюдать скорость единения их тел. Шираюки дышала ему в самые губы, изредка пленя их поцелуем, наслаждаясь ощущениями. Слишком хорошо, чтобы отказываться от чего-то большего. Стоило ей подумать об этом, как Зен резко остановил ее, заставляя приподнять бедра чуть повыше, дабы прервать череду простых соприкосновений их тел, глубоким проникновением. Простым движением он коснулся своим членом ее лона, и, прежде чем Шираюки успела это осознать, их бедра соприкоснулись в резком жесте, от чего она едва ли не вскрикнула. — В порядке? — Сквозь пелену дурмана спросил Зен, ощущая, как сильно ее ладони сжались на его плечах. — Это… — У нее закружилась голова. Дыхание участилось, так, что она практически не могла выговаривать слова. — Слишком хорошо. Облизнув пересохшие губы, Шираюки руками обвила его шею, ища точку опоры и вновь задвигала бедрами в комфортном для нее темпе. Машина заполнилась влажными звуками. Стало душно. Окна медленно начали запотевать. В какой-то момент Шираюки замедлилась, переводя дыхание. Она перекинула пряди волос на одну сторону, поправляя складочки на упавшей вниз футболки, после чего весьма грубо схватила Зена за скулы, наклоняясь к нему практически вплотную. — Ты — мой. — Ее голос был несколько прерывистым, но достаточно громким и понятным. — Только мой. Понял? Зен, удивленно уставился на нее, продолжая держать за ягодицы. — С чего это ты вдруг решила… — Я тоже. — Невпопад произнесла Шираюки, сделав несколько резких движений бедрами, отчего Зен крепче впился пальцами в ее кожу. — Тоже приревновала тебя сегодня. — Неужели? — Мужская рука скользнула по ее телу вверх, проникая под футболку. Пальцы коснулись девичьей груди, ущипнув ее за сосок, от чего Шираюки глухо простонала, выгибаясь в спине, наваливаясь на Зена всем телом. — Разве был повод? — Медсестра в больнице, сказала, что вы встречались. — Шираюки не особо понимала, что ее так подвело к откровениям, однако даже в этом, захотелось быть предельно честной по отношению к нему. — О боже, — Хмыкнул Вистериа. Он уже успел забыть о том, что мать когда-то пыталась сосватать его с кем-то. — Мне нет до нее никакого дела. Между нами ничего не был, нет и быть не могло. — Он сжал пальцами ее талию, выдыхая слова в кожу ее шеи, полностью усеянной его засосами. — Я даже имени ее не помню. — Ли… — Не нужно. — Зен перенял на себя ее повадки, накрывая девичьи губы своей ладонью. — Кроме тебя я знать никого не хочу. Мне только ты нужна. Шираюки хитро сощурила глаза, касаясь языком его пальцев, обильно смачивая их слюной, после чего довольно улыбнулась, возобновляя движения бедрами. Она знала это. Но все равно возжелала услышать эту истинну из его уст. Задрав ее футболку вверх, вновь обнажая девичью грудь, Зен приложил кусок ткани к девичьим губам, вынуждая Амбервиль зажать элемент одежды зубами. Засчет его олимпийки на ее плечах, область нагой части тела была видна лишь ему, позволяя не волноваться о том, что кто-то с улицы сможет лицезреть то, что априори видеть дозволено лишь ему. Хотя, этому способствовали еще и запотевшие стекла машины. Влажными пальцами он провел по ее груди, щелкая ими по набухшим соскам, пока Шираюки, виляла бедрами. Взгляд ее потемневших от возбуждения глаз светился огоньками страсти. Она была невероятной. Слишком очаровательной, с растрепанными волосами, держа в зубах часть собственной футболки, позволяя ему наслаждаться чертами ее тела, с покрасневшими щеками. Она звучно стонала, продолжая махать бедрами, восседая на нем верхом, и, кажется, ее разум совершенно отключился, когда пальцы Зена нашарили чувствительную точку ее плоти под юбкой. Ее ощутимо затрясло. Все ненужные, да и нужные тоже, мысли, покинули ее голову, оставляя лишь неземные ощущения в теле. С уст сорвалось его имя, из-за чего ткань скользнула вниз. Шираюки на мгновение показалось, что она потеряла сознание — настолько сильной волной оргазма накрыло ее тело. Она облокотилась грудью о Зена, не в состоянии делать что-либо еще, однако, вместо того, чтобы немного подождать, позволив Шираюки совладать с накатившей на нее эйфорией, Вистериа сам продолжил двигать бедрами ей навстречу. Он ощущал, как она сжимается вокруг его плоти и это совершенно невероятно уносило его сознание куда-то в поднебесье. От переизбытка приятных чувств, Шираки впилась ногтями в его плечи, невнятно пытаясь убедить его остановиться. Вынести что-то столь приятное не представлялось возможным. Но Зен не слышал ее. От заветной разрядки его отделяла лишь пара толчков. Таймер в голове зазвучал практически наяву, отсчитывая назад. Пять. Зен оставил алый отпечаток ладони на девичьих ягодицах, под непослушной тканью юбки, пока она цеплялась за его шею пальцами. Четыре. Волна дрожи прошлась по ее бедрам. По спине покатились капельки пота, утопая в рыжих прядях волос и вымокшей футболке. Три. Его ладони скользнули к ее талии, подпирая груди, стараясь удержать девичье тело. Два. Кончики пальцев пробило электрическим током. Сознание едва ли оставалось на грани. Один. Их тела одновременно пронзило вспышкой чего-то, настолько яркого и мощного, что, от переизбытка этого самого чего-то, Шираюки завизжала, кусая от беспомощности его плечо, словно, только этот жест способен оставить ее в сознании. Зен обвил руками ее тело, отдаваясь оргазму целиком и полностью. Слишком сильному, которого, пожалуй, ранее он никогда не испытывал. Боль от укуса усилила приятные ощущения в разы, сладким послевкусием разливаясь под ребрами теплом. Взгляну на Шираюки, Зен заметил размазанную тушь на ее лице, вокруг глаз. На ресницах затаились слезы, выступившие от запредельного количества поступаемого экстаза. Ее все еще сильно трясло. Мышцы сокращались от окутавшего несколько раз подряд оргазма. — Тише, тише. — Он провел ладонями по рыжим волосам, слегка дуя на вспотевшую кожу, остужая ее. Шираюки цеплялась за него ногтями, рвано глотала воздух, не зная, куда себя деть. Было так хорошо, что необходимость в том, чтобы дышать уже отсутвовала. — Чш-ш-ш-ш. — Плавно выводил ее из этого чарующего плена Зен, мелко осыпая ее щеки поцелуями, пока она не обмякла в его руках. Парочка необходимых махинаций, и кресло, на которое они оба облокачивались, наклонилось вниз, предоставляя им возможность принять лежачее положение. — Ты как? — Шепотом спросил ее Зен, отмечая, что уже некоторое время она совсем не двигается. Шираюки в ответ что-то невнятно промычала, после чего снова затихла, пытаясь собрать разбросанные мысли в голове во что-то членораздельное. — У меня нет сил, даже разговаривать. — С невероятным трудом произнесла Амбервиль, растекаясь по телу Зена бесформенной лужей. — И кончиком мизинца не пошевельнуть. — Ты сама все это затеяла. — Как ни в чем не бывало ответил Зен, опуская руки ей на спину. — И без тебя знаю. — Фыркнула Шираюки, пряча лицо у него на груди. Слишком уж сильно пылали ее щеки. Атмосфера между ними резко сменилась нежностью и лаской. Шираюки пыталась прийти в себя, пока Зен перебирал ее волосы своими пальцами. И было до невозможности хорошо, несмотря на то, что ноги не совсем умещались в тесном пространстве машины. — Как там Кихал? — Неожиданно спросил Зен, однако, из-за отсутствия должного количества сил, Шираюки даже не шелохнулась, услышав вопрос. — Уверен, что хочешь поговорить об этом сейчас? — Нет, но не думаю, что дома у нас будет на это время. — Тон его голоса игриво коснулся ее слуха, так, что Шираюки машинально, игнорируя свое состояние «размокшей вафли» подняла голову, заглядывая в его хитрющие ультрамариновые глаза. — Мамочки… Зен довольно засмеялся ее реакции, целуя в рыжую макушку. — Ну так что? — Предполагаю, что я не готова пока об этом говорить. Я во многом не уверена и не хочу за зря бросаться словами. — Только и ответила Шираюки, прикрывая веки. — Как скажешь, Ведьмушка моя. Сколько прошло времени, проведенного вот в таком положении, Шираюки не знала. Она опомнилась лишь когда удобно устроилась на пассажирском сидении, чуть ли не свернувшись клубочком, ито, почти сразу же уснула, чувствуя, как устало пульсируют конечности. У нее было не так много времени, чтобы привести мышцы в тонус, потому как, она не была до конца уверенной в том, что слова Зена являются лишь простой шуткой. В конце концов, утром она сама ему обещала восолнить остуствие утреннего единения. Впрочем, эти мысли быстро затерялись в недрах ее черепной коробки, унося сознание на волнах сна, пока Зен следил за дорогой, одной рукой нежно поглаживая ее колено.

***

Стоя посреди спальни, Жозефина едва ли не рухнула на пол, выпустив из руки тросточку, на которую опиралась. Телефон выпал из цепкой хватки ее пальцев на пол, приземляясь на ворсистый ковер, что уберегло его от повреждений. Глаза защипало. По щекам неумолимо быстро покатились слезы. Из телефона все еще раздавался мужской голос. Голос человека, который она искренне мечтала позабыть. И ведь, забыла, на какой-то неопределенный срок, пока… Все не началось сначала. Из динамиком слабо слышался его басистый тон. Грубый, напористый. Такой, каким он остался в ее памяти. Жозефина не могла сдвинуться с места от ужаса, охватившего ее тело. Она задыхалась, дрожа всем телом, норовя вот вот упасть на больные колени. Ей пришлось зажать ладонями рот, чтобы не закричать от накативших в голову воспоминаний, раздирающих сердце острыми когтями. Ночь, опутала ее своими цепями, душа без сожаления. Жозефина хотела бы сбежать отсюда. Из собственной квартиры, где теперь она так же уязвима, как и на улице в центре города, когда каждый из прохожих знает и видит, где она. Жозефина молилась, чтобы все происходящее оказалось всего лишь кошмарным сном. Ужасным, кошмарным сном. Хлопнула входная дверь. В коридоре послышались тяжелые мужские шаги, медленно приближающиеся к ней. Один, второй, третий. И вот, темная фигура уже дышит ей в затылок, пальцами трогая ее длинные пряди волос. — Ну что же ты так нервничаешь. — Тихий мужской шепот заставил Жозефину содрогнуться и наконец поддаться силе притяжения, падая на пол, однако, крепкие мужские руки успели ее словить, смягчая падение. — Все будет в порядке, мам. Все-е-е будет хорошо. — Протянул он, продолжая пальцами перебирать ее волосы. — Мы отомстим за нее. И за тебя тоже. Он продолжал говорить, а вместе с этим, по женским щекам безостановочно продолжали стекать слезы. Она не должна была этого слышать. Не должна была. Не должна была слышать голос сына, умершего несколько десятков лет назад. Тео должен быть мертв. — Мы убьем их всех. Наверное, только теперь Жозефина в полной мере осознала происходящее. Теперь, она одна из них. Одна из тех чудовищ, что безжалостно убивали других людей, считая, что их поступок — вверх правосудия. Отныне, она тоже убийца. Она их часть. И ей уже не сбежать.