4.3

-Выходим,-послышался незнакомый голос из толпы выходящих, созывая остальных. Ева, стоя рядом с Андреем, представляла ближайшие события, но надежда в ней умирала последней. Двинуться за остальным пришлось, но тяжёлая мужская рука, слегка вдарив по плечу, остановила девушку, заставляя повернуть голову, дабы увидеть стоящего сзади. -Ух ты,-хрипловато начал Кащей.-а кто это тут такой красивый? Тусклые глаза забегали по девичьему силуэту, заставляя ту сглотнуть нервно слюну, скрывая свою тревогу и отвращение. Каримова тяжело вздыхала, сдерживая при себе желание ответить как-нибудь мерзко. -Ну че молчим?-Сжал плечо младшей мужчина,-Ты что тут забыла, малая? Общая? -Нет,-злостно ответила девушка,-ничья. -А у нас ничьи не ходят,-не убирал руку он,-с кем-то должна быть, либо вообще, дома сиди. -Это забота? -Наставление,-ослабил хватку Кащей,-я тебе зла не желаю, ты это знаешь,-интонация его сменилась на спокойную, но строгую,-и отвечать за тебя не хочу. -Перед кем ты будешь отвечать?-Непонимающе смотрела на старшего девушка. -Дуй от сюда,-резко оборвал мужчина диалог,-я тебе объясняться тут не буду. Когда-то Кащей был правда заботливый. В детстве, пока Вова ввозился с Маратом и его побитыми коленями, он заменял роль старшего брата для Евы, любезно подсаживая на качели ту, а позже играя с ней в прятки. Вова не понимал столь трепетные чувства друга по отношению к Каримовой, ибо добрым Кащей никогда не был, только выглядел таким. -Костян,-начал Вова, закуривая сигарету, попутно наблюдая за бегающей малышней.-а ты че добрый такой? -В смысле? -Ты малых не любишь вроде, а к дочке Каримова так относишься, будто она сеструха твоя,-ответил Суворов. -Так а че мне злиться на неё?-Все ещё не понимал друга парень. -Дурак бля,-дал лёгкий подзатыльник собеседнику Вова,-ты на всех злишься, на своих даже, а тут такое. Я тебе говорю: это из-за бати ее? -Иди ты,-отмахнулся парень и начал уходить,-сам сиди со своими звездюками. Конечно некоторые, но совсем малый круг людей, знали, кто такой папа Евы и что он себя представляет. Знали они, почему у жены Альберта глаза тусклые и знали, что не только из-за работы на заводе у них денег столько, правда распространять это ради своей безопасности не хотели, да и глава семейства хорошо шифровался. До Кащея слух дошёл случайно, но он не особо послужил заботливому отношению к ребёнку. Он действовал исключительно по-настроению. -Малой,-окликнул его отец Евы, возвращавшийся с работы, выходя из своей новой машины,-а ты куда путь держишь? -Здрасьте, дядя Альберт,-улыбнулся тот волнительно,-а я домой. -А че так рано?-Подошел к младшему мужчина, подавая тому руку для приветствия.-А Вова с малышней где? -Да на площадке, бегают, резвятся себе,-улыбаясь пожимал руку уважаемого подросток. -Ну славно,-улыбался в ответ мужчина,-ты это, заходи если что и спасибо, что с Евкой сидите, а то у меня времени нет совсем с работой этой проклятой. -Да не за что. Ну, до свидания, что ли. -Давай, малец. После этой встречи Кащей уже не так часто попадался на глаза мужчине, ибо сам пытался взойти на тот же «пьедестал». Лишь изредка видел садящийся в машину силуэт и уходящую куда-то подрастающую девчонку. В голову закрадывались поганые мысли: а что если породниться со страшим через дочурку? Но вспоминая детские побитые колени, плохие мысли отходили на второй план, даже когда перед ним стояла уже почти сформированная девушка. В мыслях Кащея Ева все ещё была резким ребёнком, с детства обдающим бойким, а иногда даже несносным, характером, и единственное, что сейчас хотелось- чтобы она быстрее ушла из этого душного помещения, тем самым хоть как-то уберечь ее от подобных шуток старых, буквально уже старых,приятелей, ждущих в сырой комнатушке. Ева вышла из качалки, слегка недоумевая того, что происходило в ней, но увидев около мусорных баков толпу парней, за которой был спрятан Фантик, недавние события быстро забылись, а ноги ускорились. -Что происходит?-Налетела она на первого попавшего и это оказался Андрей, стоявший дальше от всех. -Отшивают его,-начал он хмуро,-да так, что даже чушпаны здороваться не будут. -Что, блять?-Округлила глаза Ева. Пока подростки успели обменяться лишь парой предложений, другие по очереди уже начали пинать Фантика, бубня оскорбления себе под нос, будто ещё вчера они не называли его братом и не готовы были порвать за него. -Вова,-подбежала девушка к старшему,-прекрати! -Тише будь,-прижал Суворов младшую к себе.-Ты где была вообще? -Кащей остановил, вспомнил меня,-недовольно и быстро отвечала она. -Че ты стал?-Прервал их громким голосом Валера, обращаясь к Андрею.-Сюда давай! Андрей не хотя подошел к униженному, слегка пнув по тому, после чего плюнул, но в сторону, после чего посмотрел на Еву. Им двум было жаль, но они ничего не смогли сделать. Все расходились. -Он же не виноват,-причитала Каримова Суворовым, идущим рядом с ней,-он не мог ничего сделать, он ребёнок, ребята! -Нет у нас детей тут,-сурово отвечал Вова. -Он младше меня, Вова,-остановила того Ева,-единственное что он мог сделать-умереть. -У нас правила,-сухо отвечал Марат,-он врал. -Да пошли вы,-ускорила шаг Ева,-на похоронах увидимся. Девушка быстро ускорялась, не желая сейчас видеть парней. Эмпатичная душа рыжеволосой ощущала боль за Фантика, явно лежащего сейчас где то избитым, даже злости на него оставалась лишь крупица и за покойного друга, на чьи похороны завтра предстоит идти. Слёзы на глазах навернулись сами, хотелось было издать истошный крик от боли, которая уже, как казалось, была не только моральной, но душевные терзания пришлось отложить до прихода домой. -Ну вот как с ней блять,-возмущался Вова, уже даже не вопросительно,-сейчас по пятам за ней шагать, чтоб не украли. -А тебе его жалко?-Спросил неожиданно Андрей, ещё не другую прогнувшись под дворовые законы. -Жалко у пчёлки,-ответил за брата Марат. Андрей оглянулся. Ему хотелось пойти за Евой, но чтобы это сделать нужно подловить момент, когда Валера, тяжело вздыхающий сзади, заговорит с кем-то, забудет о девушке. -Пацаны,-остановился решительно блондин.-я пойду, а то мать переживает наверное. Завтра свидимся. Все парни охотно попрощались с ним, пожимая руки, даже Туркин не понял суть быстрого ухода. Хлопья снега хрустели под старыми мужскими сапогами, что были найдены где-то в конце рынка ещё пару лет назад, расстёгнутое пальто пропускало холодный воздух, проходящий под тонкий свитер, заставляя кожу покрываться противными мурашками. В горле стоял тяжёлый ком, проглотить который не удавалось, от чего и слова с юношеских уст не падали. Голубые глаза, слегка прищурившись, чтобы не потерять в темени девичьей силуэт, настороженно идущий впереди, то ускоряя, то замедляя шаг вновь. Каримова слышала шаги сзади. Изначально она старалась не подавать виду, что идя через темные переулки преступной Казани она испытывает животных страх за себя, но вспоминая, в каком контингенте она сейчас находиться, стройные ножки ускорялись. Сзади тоже неожиданно увеличили шаг. -Блять!-На-выдохе выкрикнула девушка и еле сжатым кулаком ударила по лицу, только потом осознавая, кто стоит перед ней. -Прощаю,-шипя, хватаясь за щеку, сказал Васильев,-даже без извинений. -Чего ты тут?- Встревоженно, одновременно устало, спросила девушка. Парень просто взял ее за руку, раны на которой ещё не покрылись корочкой и посмотрел в потускневшие глаза. Он тоже потерял Мишу, но он не потерял близкого друга, с которым его связывало сотни воспоминаний. Его не будет настигать столь сильный флёр пустоты при мыслях о том, каким бы сейчас был Тилькин. Для Андрея Миша был приятелем Фантиком, а для Евы другом Мишей и он не сможет понять целиком ее боль, от чего и захотелось, просто показать, что он рядом. -Я тебя домой проведу,-не отпускал руку парень,-пошли. И она молча пошла. Каримова не помнит, как она пришла домой, как прощалась с Андреем, как легла спать. Утром девушка проснулась с физическим ощущением пустоты внутри, опухшим от слез лицо и спутанными волосами. Если бы Еву увидела придирчивая к внешнему виду мама с ее уст слетело бы тихое: -Ты похожа на смерть. И она бы согласилась, даже не расстроившись, продолжая искать чёрные вещи в шкафу, чтобы вновь встретиться с сегодняшним олицетворением себя, отраженное в покойном бледном лице парнишке, лежащего в гробу. За Евой зашли Суворовы, одетые в свои привычные вещи, только лица были особо сонные, а у Марата глаза красные. -Пора.-Скупо выразился Вова, уже спускаясь по лестнице. Каримова заперла дверь, застегивая попутно пальто, после чего они пошли, все также молча. На весь двор слышен плачь бабушки Миши, ее подруг, старающихся успокоить ее, перешёптывания парней и других зевак, пришедших просто посмотреть и ахнуть, выражая соболезнования незнакомцам. -На кладбище мы не едем,-подбежал к подруге Марат, отходящих перед этим к парням,-оно и к лучшему. -Я хотела,-тихо начала Ева,- побыть с ним дольше, попрощаться. -Нет больше его,-подошел к ним Валера,-не с кем прощаться. «А ведь правда,-проносилось в мыслях зеленоглазой,-нет больше никого. Я вынесла вместе с ними фотографию, гроб, держа под-руку бабушку , хныкающую мне в плечо. Всё, нет больше ничего, кроме холодного тела, которое в гробу пытаются затолкать в автобус, закидывая в него же скудное количество, уже посохших от холода, цветов красной гвоздики.» -Вова заплатил за все,-Пытался как-то утешить подругу Марат.-я ему ещё деньги там дал, ну, которые мы на подарок ему копили. -Спасибо.-Сдерживая слёзы, смотря на приближающегося Вову и отъезжающий автобус, вымолвила девушка. После этого голые головы парней уверенно поднялись на старшего Суворова, уверенно говорящего о том, что они не забудут Ералаша и будут за него мстить. Ева слушала, но не помнила Ералаша- она помнила Мишу, безгранично доброго, случайно попавшего в ненужное время в ненужное время. Юноши начали молча расходиться, прощаясь, а после громко шагая по мокрому асфальту. Суворовы обняли «сестру», говоря о том, чтоб та была на связи, ибо они заявятся в любой момент в случае чего. Остался только один. -Домой?-Обнял ее Валера. -Домой.-Шепнула она. В ритме всех событий ей уже и забылись грубые интонации и режущие по ушам слова Туркина. Хотелось лишь утонуть в чьих-то тёплых объятиях, надеясь найти там покой.