Лиара

Лиара — единственная, кто стоит по левую руку от Кайдена. Ему доверили держать речь после Андерсона, и, стоит признать, он неплохо справляется: надрывы в нужных местах, тихий шепот — в других. Не ораторское искусство, а его собственные эмоции, но в данном случае так даже лучше. Лиара догадывается и почему ей самой не отведено ни строчки в общем хоре: не потому, что она азари, нет. Она на похоронах-то присутствует больше для фикции — Тевос лично ей написала. Попросила, пожалуй, более уместное слово, хотя известно, что советники никогда ничего не просят. Как известно, что матриархи азари не должны вступать в сговор с преступниками. На Лиаре — выглаженное черное (людские традиции, объясняла Тевос) платье: ни складочки в районе туловища, ни ворсинки на плечах. Ткань — мягкая, эластичная, легко обтекает движения. В таком можно драться и бежать, отмечает Лиара невзначай. Умозаключение, которое она еще бы никогда не сделала год назад. На руках — черные бархатные перчатки, прячут синяки, оставшиеся от Тали. Лиара вся — дорогая безделушка, обернутая в шуршащие слои одежды, ей не нравится здесь не так, как не нравится всем присутствующим. Больше, наверное, как Тали. Или Гаррусу. Лиара хотела бы сейчас быть с ними. А еще больше — с ними и Шепард, но этот этап пройден. Все свершилось. Все свершились. Так всегда бывает с органиками — вопрос времени, места и обстоятельств. После похорон — речь переходила из уст в уста, Лиара перестала слушать практически сразу — она находит Тали: съежившаяся на скамейке фигурка, о колено бьется Чатика и мурлычит по-своему, по-робочьи. Лиара опускается рядом, берет Тали под тонкую руку. Им всем придется это пережить — и не раз, и не два, и не три. Можно только надеяться, что однажды это прекратится. Или не привязываться вовсе — та жертва, о которой Лиара не смеет просить. Тали ничего не говорит — молчаливо прижимается к плечу, а ее костюм куда роднее этого безликого платья. Тем более оно почему-то давит в груди.