часть шестая.

Разбуженное солнце светило ярко, будто тьма не скрывала его все эти долгие часы напролёт. С верхних этажей небоскрёбов соскальзывали полночные тени. Тяжёлая дверь внезапно распахнулась и по длинному коридору промчалась Чон Бо Юн. Жница не смотрела под ноги, перепрыгивая через «куски» пространства. Короткие соломенные волосы разлетались в стороны, как и белый элегантный воротник её шёлковой блузки. Острые каблуки стучали по ступеням, а проходящие мимо жницы недоумённо оборачивались, когда ветер, создаваемый быстрым бегом Бо Юн, вырывал из их папок аккуратно сложенные листы плотной бумаги. Чон Бо Юн метнулась к крайней двери и толкнула её всей своей складной фигуркой, чтобы как можно скорее оказаться внутри большой комнаты с белыми стенами, украшенными позолотой. Над дверью виднелась табличка — «медпункт». — Руководитель Пак. — обронила жница, глядя так испуганно. Её страх не был беспричинным. Работники Небесной канцелярии редко посещали медицинский кабинет, поскольку люди и души не могли причинить им существенный вред, а между жницами редко вспыхивали настолько серьёзные конфликты, ведь они чтили дисциплину и знали, что за своеволие и неподчинение каждого ожидает наказание. Чон Бо Юн не могла поверить, что Пак Джун Гиль, отбывший для сопровождения очередных несчастных душ и обладающий такой же безупречной репутацией, как и силой, вдруг оказался здесь с очень подозрительными симптомами. Он сидел с закрытыми глазами, плотно-сжатыми губами, напряжёнными скулами, и с сутулыми плечами, на которых идеально держалась шерстяная грубая ткань тёмно-серого цвета с примесью чёрного и белого, образуя стильное пальто с классическим воротником. Чёрная водолазка плотно прилегала к телу и скрывала шею, своей мрачностью сочетаясь с глубокими и болезненными тенями под глазами. Что-то было не в порядке. Юная жница смотрела, затаив дыхание. Пак Джун Гиль открыл глаза со вздохом, немного повернул голову, обратив какое-то недовольное внимание на Чон Бо Юн. Она не сразу поняла, что он делает это через силу. Чон Бо Юн чувствовала глубокое сострадание, рожденное из тёплой привязанности, выросшей на почве благодарности и уважения. Сказать что-то хотелось сразу, но жница молчала. К тому же, Пак Джун Гиль выглядел так, будто не хотел и не мог воспринимать слова в этот момент. Тяжёлые мысли слишком явно читались на его суровом лице, придавая его чертам нотки отчаянного драматизма. За столько лет он соприкасался с сотнями душ, часто становясь невольным свидетелем их страданий, последним приютом для их слёз. Пак Джун Гиль слишком долго смотрел на чужие громкие рыдания, а потому его сердце, привыкшее к боли, огрубело. Страдания никак не трогали его, так как являли собой что-то естественное, как смену дня и ночи. И всё же, случалось, что даже Пак Джун Гиль, повидавший столько тьмы и горя, испытывал тягостное сожаление, когда смерть оказывалась чересчур коварной и жестокой. Его душу съедало чувство безысходности, если жертвами стихийных бедствий, несчастных случаев, болезней, или убийств, становились беззащитные дети. К сожалению, люди стали весьма изобретательно причинять друг другу зло. Эта мысль появилась вместе с той несчастной, забитой душой, умирающей среди окровавленных осколков. Её тело выглядело сломанным, без единого живого места. Что только с ней ни произошло в ту ночь... Смотреть в её стеклянные глаза было больно. Израненная и несчастная, она проживала свои последние мгновения, но, к большому удивлению, душа её была чистой. Обычно такие души бывают только у детей. Однако внешний облик оказался обманчив. Что-то совершенно иное пряталось за невинной оболочкой; что-то, чему Пак Джун Гиль не мог дать определение. Это нечто коварным образом завладело частью его силы, а затем сбежало, не оставив за собой следа. Никто раньше не решался на подобное, ни у кого не хватало бы смелости, и сам жнец не догадывался о надвигающейся опасности. От этой души исходило всё что угодно, кроме угрозы. Пак Джун Гиль никогда не забудет тот момент — прикосновение окровавленных губ, из-за которого распахнулся внутренний резервуар, и потоки силы хлынули легко и доверчиво, словно ничто их не удерживало. Охваченный яростью до глубины души, жнец понял, что на этот короткий миг утратил контроль над собой. Он ощущал, как его энергия выходит за пределы, а девушка впитывает эту силу. Она забрала так много, что Пак Джун Гиль опустился на колени, впервые почувствовав слабость и даже панику. Да, его же просто «выпили»! Совершенно наглым и дерзким способом, и это оказалось весьма болезненно. Доктор порекомендовал на время снизить использование сил, ведь постороннее вмешательство устроило настоящий хаос. Энергия жница буквально пульсировала и бушевала, становясь слишком непредсказуемой. Такое было просто невообразимо. Существо, принявшее облик безобидной девушки и вобравшее в себя невероятную силу, способную крушить и рвать всё на своём пути, теперь бродило по беззащитным улицам города, и Пак Джун Гиль понимал, что некому будет положить конец этому безумию. Тварь, осмелившаяся сбежать с украденным, должна была быть найдена как можно скорее, а иначе... — Руководитель Пак. — перебила его мысли Чон Бо Юн, тихо подкрадываясь ближе. В её испуганных глазах читалось столько вопросов. — Вам нехорошо? «Нехорошо» ему было там... на мосту, а сейчас Пак Джун Гиль переживал целую гамму отвратительных ощущений. — Это найдено? — тихо, но требовательно отозвался жнец. — Нет. — ещё тише ответила Чон Бо Юн, пряча руки за спину. Чон Бо Юн не хотелось огорчать его, но циничные слухи о вопиющем инциденте на мосту быстро разлетелись по всей «Небесной Канцелярии». Кажется, даже в Аду обсуждали за спиной руководителя Пака. И он отлично понимал, как обстоят дела. Но, правда в том, что Пак Джун Гиля никогда не волновало, что о нём говорят; он просто делал то, что считал нужным, и так, как считал правильным. — На поиски отправились лучшие, эту душу непременно найдут. — уверенно сказала жница. И спустя немного времени, когда Пак Джун Гиль поднялся и отошёл к окну, засунув руки в карманы чёрных классических брюк, она всё же решила его поддержать: — Вы не виноваты. Он обернулся. По его взгляду было ясно, что полностью невиновным он себя не считал. — Когда эта тварь разрушит половину города и пострадают люди, окажется, что сила в её руках — моя. — тревожные нотки утяжелили его голос. — И о невиновности спорить лишнее. Постояв рядом в тягостной тишине, Пак Джун Гиль тяжело вздохнул и коротко сказал: — Возвращайся к работе. Чон Бо Юн поклонилась и вышла из медицинского кабинета, оставив руководителя Пака одного, чему он, впрочем, был даже рад. Джун Гиль был уверен, что поймать это нахальное создание будет непросто, а ещё хуже — оно вряд ли добровольно расстанется с тем, что заполучило. Поэтому сначала следовало раздобыть побольше информации и разобраться, как вообще могло случиться подобное и не происходило ли такое раньше.