часть восьмая.

В кабинете отдела ЧС повисла тяжелая, вязкая тишина. Ли Сон Гён сидела в глубоком кресле, неподвижная, словно фарфоровая кукла. Её пальцы вцепились в кружку с горячим чаем, но она не пила. Она даже не смотрела на пар, поднимающийся от воды. Её взгляд был расфокусирован и направлен куда-то сквозь стену, в ту пустоту, где время для неё остановилось в момент убийства отчима. Она была здесь физически, но её сознание явно застряло где-то между миром живых и той ледяной вспышкой силы, которую она поглотила. Им Рён Гу сидел напротив, в своем кресле, сохраняя дистанцию. Он не спешил подходить. Слегка наклонив голову набок, он изучал девушку с тем самым аналитическим сомнением, которое было присуще ему в моменты полнейшего абсурда. Он перебирал в уме все архивы «Каде», все случаи за сотни лет службы, но не находил ничего похожего. — Это не укладывается ни в один протокол, — тихим, почти бесцветным голосом произнес он, не сводя с неё глаз. — Смертная, укравшая силу Жнеца высшего ранга... В прошлом за такое стирали само существование души. Но она... она не кажется воровкой. Она кажется сосудом, который наполнили тем, что он не может удержать. Чжун Ун стоял чуть в стороне, прислонившись к столу. Его разрывало на части. С одной стороны, его человеческая натура, та самая, что заставляла его бросаться на помощь каждому самоубийце, кричала о сострадании. Он видел перед собой испуганную девушку, которую предали самые близкие люди, и ему хотелось подойти, накрыть её плечи пледом или просто забрать эту кружку, из которой она всё равно не пила. Но с другой стороны, его подстегивало жгучее, почти пугающее любопытство. — Рён Гу-щи, посмотри на её руки, — шепнул Чжун Ун, сделав невольное мимолетное движение вперед, но тут же осекся и остался на месте. — От неё веет холодом Пак Джун Гиля, но при этом я слышу, как бешено колотится её сердце. Как это может сосуществовать в одном теле? Это как если бы огонь и лед решили не гасить друг друга, а застыть в одном моменте. Сон Гён вздрогнула от звука их голосов, но даже не повернула головы. Для неё их шепот был похож на шум дождя за окном — далекий и неважный. Они продолжали наблюдать за ней из своих углов, как за аномалией, боясь, что любое резкое движение разрушит тот хрупкий барьер, который удерживает её в реальности. Коридор Небесной Канцелярии казался бесконечным, залитым холодным, стерильным светом, который падал сверху ровными прямоугольниками. Ку Рён шла по нему своей характерной, уверенной походкой — чеканный ритм её шагов эхом отдавался от глянцевых стен. Свет, льющийся из высоких проемов, то ярко освещал её идеально уложенные розовые волосы, то оставлял лицо в глубокой тени, подчеркивая резкую линию подбородка и плотно сжатые губы. В каждом её движении читалось скрытое напряжение. Ку Рён не просто шла — она словно рассекала собой пространство. Ку Рён остановилась перед массивными дверями покоев Нефритовой Императрицы. Свет в этом крыле был иным — более мягким, золотистым, но для Ку Рён он казался острее бритвы. Она знала, что заходить сюда с такой тайной — всё равно что ступать на тонкий лёд. Вытащив руки из карманов, она на мгновение поправила рукав, восстанавливая безупречный вид, и вошла внутрь. Нефритовая Императрица сидела у своего стола, окруженная тихим шелестом бумаг и ароматом дорогого чая. Она не подняла головы сразу, но Ку Рён почувствовала, что её присутствие уже считано. Императрица медленно отложила кисть, которой до этого что-то выводила на свитке, и подняла взгляд. В её глазах, знавших начало и конец времён, не было гнева, лишь бесконечное, глубокое спокойствие, которое пугало Ку Рён больше, чем любая ярость. — Подойди ближе, Ку Рён, — негромко произнесла она, жестом указывая на пространство перед своим столом. Ку Рён сделала несколько шагов, и её каблуки глухо отозвались от мраморного пола. Она остановилась ровно там, где золотистый свет из высоких окон падал на её лицо, обнажая каждую эмоцию, которую она пыталась скрыть. — Эта душа... Ли Сон Гён, — произнесла Императрица. — В списках прибывших её нет. Мои жнецы не смогли найти её в коридорах смерти. Скажи мне правду, Ку Рён. Вы нашли её тело? Где сейчас её душа? Ку Рён замерла. Она знала, что Императрица видит её насквозь — каждую трещину в её броне, каждое сомнение. Между ними не было места лжи, только горькая правда. — Девушка не умерла, — четко, без тени сомнения произнесла Ку Рён. — Сейчас она находится в нашем отделе. Её сердце бьется. Императрица молчала несколько долгих секунд, осмысливая услышанное, и в её взгляде отразилась целая гамма чувств: от ледяного понимания до глубокого сочувствия. Она знала, что Ку Рён снова ставит на кон свою репутацию и спокойствие ради спасения того, кто «сломан». — Значит, она совершила невозможное. Она заставила смерть работать на жизнь. — Она напугана и почти не осознает себя. — добавила Ку Рён, пытаясь смягчить вердикт. — Она — живой парадокс, Ку Рён. Человек, который носит внутри себя искру жнеца, — это вызов всем законам равновесия. Если она останется в мире живых с такой силой, она станет магнитом для зла. А если останется здесь... Императрица сделала паузу и посмотрела Ку Рён прямо в глаза: — Ты понимаешь, что Пак Джун Гиль почувствует её? Он уже ищет то, что у него отняли. И когда он поймет, что его сила не исчезла, а пульсирует в живом человеке... его гнев будет неописуем. Ку Рён стояла перед Императрицей, не отводя взгляда. Для Ку Рён этот риск не был азартной игрой — это был осознанный выбор, единственный, который позволяла ей её совесть. «Если я не защищу её, то кто?» — эта мысль жгла её сильнее, чем любая кара. — Это опасный прецедент, Ку Рён. — Императрица сделала паузу, и её голос зазвучал официально и властно. — Хорошо. Пусть отдел ЧС присмотрит за ней. Она будет находиться под вашей ответственностью. Когда Императрица произнесла заветные слова: «Пусть отдел ЧС присмотрит за ней», Ку Рён не позволила себе ни улыбки, ни вздоха облегчения. Она знала, что это «да» — не подарок, а тяжелейший кредит доверия. Ку Рён чувствовала, как груз ответственности наваливается на плечи, физически ощущая опасность, которую теперь представляла Сон Гён. Императрица слегка наклонилась вперед, и блеск её украшений отразился в глазах Ку Рён. — Но помни: она не должна покидать пределы управления, пока её состояние не стабилизируется. И самое главное — она не должна попасться на глаза Пак Джун Гилю. Не известно, что будет случись это... Ку Рён знала, что впереди бессонные ночи, бесконечные попытки стабилизировать состояние девушки и постоянная игра в «кошки-мышки» с отделом сопровождения. Каждая деталь — от того, как скрыть запах её страха, до того, как научить её контролировать чужую мощь — ложилась на Ку Рён тяжелым бременем. Ку Рён медленно, веско кивнула. Этот кивок был лаконичнее любых слов. В нем была и благодарность Императрице за доверие, и принятие неизбежных трудностей, и готовность идти до конца, даже если этот путь приведет её к падению. — Я поняла. Мы обеспечим круглосуточное наблюдение. Ку Рён развернулась и вышла. Теперь ей предстояло вернуться к Чжон Уну и Им Рён Гу, которые всё еще сидели в кабинете, не зная, как подступиться к дрожащей девушке в кресле. Когда за Ку Рён закрылись тяжелые двери, в кабинете воцарилась тишина, прерываемая лишь едва слышным треском догорающих в курильнице благовоний. Императрица не сразу вернулась к своим делам. Она тяжело вздохнула — этот звук был полон вековой усталости и тайного знания, которое она не могла разделить даже с Ку Рён. «Не доведет это до добра», — пронеслось в её мыслях. Она чувствовала, как равновесие, которое она удерживала тысячелетиями, дало едва заметную трещину. Появление Ли Сон Гён не было случайностью, но оно было аномалией, нарушающей саму суть цикла жизни и смерти. — Поцелуй смерти, даровавший жизнь... — прошептала Императрица самой себе, и тень беспокойства пробежала по её лицу. — Ты слишком рискуешь, Ку Рён. И я рискую вместе с тобой.