один

      А Ретт Батлер, кто бы что ни говорил, – мужчина шикарный.       Да, безусловно, многие из его действий заслуживали весьма и весьма критической оценки, а не похвалы, но ведь была в нем, несмотря на все остальное, просто чудовищная тонна харизмы, какой порой так сильно не доставало современным унылым «жентмунам». В целом, данный факт перекрывал многое. Если вообще не все. Кроме того, по чисто субъективному мнению Люмин, особое очарование его персонажу добавлял навык зашнуровывать корсет: было в этом что-то трогательное и даже пикантное. Да просто «секси», иными словами.       Определенно точно, ту самую сцену, где Ретт заставляет Скарлетт оторвать свою задницу от кровати и прекратить изображать из себя трусиху, отправившись все-таки на вечер к Мелани, Люмин хочется смаковать еще долгое время после. Пожалуй, ей бы хватило и парочки часов на довольно тщательное осмысление. Парочки часов где-нибудь в мягком кресле, в тишине. Где-нибудь, где визгливое «oi, zaitchik!» не будет резать ей слух (читать в наушниках она все еще не научилась, имейте в виду, музыка отвлекала).       С усталым вздохом прикрыв книгу, Люмин опускает ее на соседнее сиденье, аккуратно кладя на набитый вещами шопер, из которого торчал провод от портативной зарядки. Конечно же, она в курсе, что вот так открыто пялиться на людей далеко не верх приличия, однако это волнует ее мало.       Значительно больше ее волновало то, по какой цене эта холеная сучка сторговалась с Дьяволом за то, чтобы выглядеть безупречно даже в, мать его, аэропорту. В аэропорту! Есть ли у кого-нибудь какие-нибудь идеи? Кто вообще, находясь в здравом уме, решает надеть в аэропорт все самое светлое, что есть в гардеробе? Да с ней ведь явно было что-то не так, иначе за несколько часов пребывания в гейте ее светлые локоны уже давно бы перестали рассыпаться по плечам просто идеальной волной, а на одежде бы точно образовалась хотя бы парочка складок (но ведь всего этого не было, что фрустрировало ее просто невероятнейшим образом).       Немного подумав, Люмин приходит к выводу, что та, скорее всего, просто продала свою душу.       В месте, где людям приходилось пройти несколько этапов досмотра, испытать большое количество стресса, а затем еще и заблудиться где-нибудь на пути к туалету и отстоять несколько очередей, простые смертные не могли выглядеть так идеально. Это было попросту невозможно и, учитывая подобные реалии, многие, как и сама Люмин, отдавали свое предпочтение комфорту и удобству, а не внешнему лоску, выбирая худи, свитшоты, джинсы, футболки и шорты, разноцветные носки.       Каблуки? Она серьезно? Кому она хочет что доказать?       А какое тогда на ней было нижнее белье? Парное ли оно?       Да, возможно, Люмин ожидала бы увидеть на ней что-то вычурное в духе бренда белья от Рианны, но, черт возьми, кто знает, может быть, она бы с легкостью утерла этой девке нос, окажись на ней разноцветные и не сочетающиеся между собой трусы и бюстгальтер? На ней вот был потрясающе изящный полупрозрачный сет ручной работы (хвала талантливым рукам одной из ее не менее потрясающих подруг) и, знаете ли, через его ткань с легкостью можно было бы разглядеть не так давно заживший пирсинг – ее маленькую гордость. Впрочем, до этого ведь никому не было дела. В данный момент все видели на ней только серый свитшот, такие же серые джоггеры и голубые носки, спрятанные по большей части в наполовину открытых уггах. Просто отстой.       Пожалуй, сразу после в глаза бросалась ее личина книжного червя, перечитывавшего «Унесенные ветром» раз в третий. Отстой в квадрате.       Ну… Ретт Батлер хотя бы не наносил ей урон по самооценке. Да и вообще он душка. Люмин готова поколотить каждого, кто осмелится сказать при ней хоть одно дурное слово в его адрес. Ей, правда, еще не приходилось обсуждать с кем-либо свои чувства к Ретту, но в теории такой разговор вполне себе мог бы состояться. Хотя бы с этой сучкой в белом, которая, возможно, отвлеклась бы наконец от своего телефона (в идеально белом чехле) и выдала бы что-то вроде: «Вау! Ты читаешь «Унесенные ветром»? Эшли Уилкс – мой любимый персонаж. А кто твой?».       Снова вздохнув и потерев глаза ладонями, Люмин поднимает с пола пластиковый стакан со своим уже давно остывшим баббл ти и обхватывает губами широкую фиолетовую трубочку. Тапиоковые шарики на вкус оказываются очень даже ничего – напоминают ей шоколадное печенье по витиеватому рецепту ее старой бабули.       Очередное объявление о начале посадки на ближайший рейс, направляющийся в Лондон, заставляет стоящую неподалеку стайку людей всколыхнуться и с шумом направиться в сторону названного выхода. Какое-то время Люмин отстраненно наблюдает за пестрой каруселью маленьких чемоданов, покорно следующих за их владельцами, а после ненадолго прикрывает глаза, медленно жуя один из шариков-тапиоки.       — Tseluyu! — услышав смех белой сучки, Люмин морщится. На каком языке она вообще разговаривает? Хотя, нет, ей не так уж и интересно. Ей плевать.       Когда она открывает глаза, напротив нее стоит кто-то высоченный, бросающий свою черную спортивную сумку на пустующий ряд сидений.       Высоченный, мускулистый (что бросалось в глаза даже через одежду), рыжий и с веснушками. Это имело значение. Поройся она прямо сейчас в шопере и достань оттуда свои очки – сможет в еще бОльших подробностях рассмотреть россыпь веснушек на его лице. Только вот так откровенно пялиться на людей уже совсем неприлично. Она в курсе.       Жаль, этот чувак не видит, какое классное прямо сейчас на ней нижнее белье (да и не увидит, если они, конечно, не захотят потрахаться в ближайшем туалете, однако Люмин вынуждена признать, что идея оказаться выебанной в тесной кабинке ее не сильно заводит; в вопросах подобного характера свой личный комфорт она предпочитала ставить на первое место).       О, ладно, не слушайте ее. Если она откроет дверь, то первой в комнату войдет ее овуляция, а не она собственной персоной, так что… не было ничего особенного в этих греховных мыслишках. К тому же, как правило, Люмин предпочитала более интеллектуально подкачанных парней. Ну. Чаще всего жизнь сводила ее именно с такими. С ними было весело и получалось обсудить самые разные вещи. Ядерную физику, например. Или состав безлактозного мороженого.       — Privet! — приложив телефон к груди, сучка в белом машет ему ладонью с острыми длинными ногтями и улыбается.       — О, privet! – на приветствие тот отвечает с негромким смехом, кажется, ничуть ему не удивляясь.       Гангстеры? Или члены мафиозного клана? Русские?       Прищурившись, Люмин переводит взгляд на парня и затем опускает стакан с остатками чая обратно на пол к ногам.       Он не был похож на гангстера. Он, скорее, напоминал ей фитнес-дрочера из Кали. Из Лос-Анджелеса, пожалуй. Или из Санта-Моники. Мог ли он выучить русский во время ежедневных тусовок в качалке? В какой-то момент ей даже становится действительно интересно поразмыслить по этому поводу.       — Ты пялишься, — когда он обращается к ней, Люмин не замечает ни толики акцента.       Пожав плечами, она отводит взгляд в сторону, когда тот усаживается напротив, вытягивая свои длинные ноги вперед.       — Тебе показалось, — звучит ли ее голос настолько непринужденно, насколько это возможно? Ей хотелось бы в это верить: сдаваться со всеми потрохами вот так быстро было совершенно не в ее стиле. Проверив время на телефоне, она снова берет второй том «Унесенных ветром» в руки и возвращается на ту страницу, откуда ее выкинули наружу размышления о природе поведения Ретта Батлера.       Конечно, он бывал тем еще мудаком, но ведь стоило получше задуматься об истинных мотивах его поведения. С инфантилизмом Скарлетт ей давно было все понятно, но вот с ним… Дело обстояло несколько сложнее.       — Да ты буквально трахнула меня взглядом, детка, — когда он снова смеется, Люмин внутренне вздрагивает, опуская книгу на колени.       Важный факт – глаза у него синие.       Красиво.       Осыпалась ли тушь с ее ресниц? Очень интересно.       — Ну даже если и так, что с того? — Люмин вновь пожимает плечами, придавая своему лицу напускное выражение безразличия. Впрочем, смахивать на стерву у нее получалось плохо. Ей говорили. — Хорошо выглядишь, — к счастью, на нем не было идеально выглаженного костюма-тройки. Да и он даже не держал его в чехле и в своих руках. Этот фанат фитнеса в режиме нон-стоп (очевидно) вполне вписывался в рамки ее комфортных представлений о том, как должны выглядеть люди в аэропорту, не наносящие колюще-режущие по ее самооценке.       Усмехнувшись, парень подается вперед и заглядывает ей в лицо. В этот момент Люмин жалеет о том, что все-таки не достала очки из сумки. Они бы ей очень пригодились.       — Трахнемся? — отвратительная грубость вырывается из его рта. Что-то в духе Ретта Батлера, должно быть, предлагающего Скарлетт стать его любовницей.       — У меня месячные, — не самый блестящий ответ, который она могла придумать, но, знаете ли, у нее не было времени на долгие размышления, так как что-то дерзкое и броское в ответ нужно было выдать за считанные секунды. Черт возьми, да у нее стресс! Проявите сочувствие!       — Оу, — и он действительно выглядит расстроенным, потому что говорил это всерьез? Он не шутил? Люмин практически в растерянности. — Тогда что я могу сделать для тебя?       — Хм, — склонив голову набок, она задумчиво скользит взглядом по симпатичному лицу напротив. — Если я скажу, что мне нужно ведерко шоколадно-клубничного мороженого и часовой массаж, ты действительно отправишься за мороженым и будешь делать мне массаж или просто предложишь помассировать мне глотку твоим членом?       — Массаж? Я знаю только о массаже простаты, — он звонко смеется и Люмин не скрывает рвущейся наружу ухмылки. Неплохая шутка. Вполне в ее вкусе.       — Ты не ответил на вопрос.       — О, ну, — откинувшись обратно на спинку сиденья, он взъерошивает челку на лбу. — Не думаю, что я нашел бы здесь ведерко мороженого. Мне кажется, здесь его можно купить только шариками в стаканчике или рожке. А вот размять плечи я бы мог. Говорят, у меня неплохо получается.       Люмин удивленно вскидывает брови (на них, к счастью, еще оставался хоть какой-то эффект ламинирования, делающий ее хоть немного подобной гламурным девчонкам):       — Много практикуешься?       — Иногда приходится. По долгу профессии.       В общем и целом, Люмин плевать на род его деятельности. Пусть даже он и окажется русским гангстером. В своем испорченном воображении она уже обнимает его руками и ногами так же, как коала обнимает эвкалиптовое дерево. А еще они оба голые – это важная деталь, без которой не будет вообще никакого смысла.       — Чем занимаешься? — этот вопрос она задает, скорее, из вежливости.       — Тренирую, учу боксу.       Бинго! Ее наблюдательность еще никогда ее не подводила.       — Моя очередь задавать вопросы? — он смотрит на нее с улыбкой и Люмин сильнее сжимает корешок книги в руке. Интервьюировать нравилось ей значительно больше, если желаете знать.       — Можешь попробовать, — она осторожно кивает, когда за окном взлетает один из белоснежных боингов.       — А у тебя реально месячные или ты соврала?       — Хочешь проверить? — Люмин посмеивается.       — Этого я пока что не понял, — задумавшись, парень умолкает на мгновение, глядя куда-то в сторону. — Чего я хочу больше? Разговорить тебя или просто раздеть?       — Спасибо за честность, — с благодарностью кивнув, Люмин всерьез начинает размышлять о том, оценил ли он бы ее пирсинг или нет. — Но сперва ты мог хотя бы узнать мое имя. Так, для начала.       — Настаиваешь? — сдержать очередной смешок ему удается с трудом. Люмин искренне не понимает, что тут может быть смешного.       — Ну, думаю, тебе стоило бы знать имя, которое ты намереваешься выстанывать в ночи.       Парень звонко смеется, отчего на них начинают коситься несколько пар глаз. Неинтересны они оставались только его знакомой сучке в белом: ее громкую болтовню по телефону все еще было слышно за милю.       — Боюсь, у меня не получится, — внезапно вся печаль мира, кажется, зазвучала в его голосе. — У тебя месячные и, я думаю, это будет довольно дискомфортно для нас двоих. Окей, я бы мог заставить себя не обращать внимание на кровь на презервативе, но, полагаю, у тебя в целом не получится расслабиться, потому что спазмы.       Люмин молча прикусывает левую щеку изнутри, пытаясь сохранить серьезное выражение лица. В действительности, она даже не хочет представлять себе эту кровавую процессию. Да, в рукаве мог бы оказаться козырь в духе «милый, ты у меня первый (а теперь женись на мне)», но в целом все это выглядело максимально странно даже в гипотетическом пространстве. А может ли кровь вообще заменить смазку?       Оу. Она не хочет об этом думать.       — Какая жалость, — она шумно вздыхает и в конечном счете убирает книгу в сторону. Прости, Ретт.       — В любом случае, как тебя зовут, красотка?       Кажется, она отвечает на этот вопрос слишком быстро:       — Люмин.       К счастью для него, он не выдает никаких комментариев о том, что ее имя какое-то странное / необычное / таинственное / сомнительное, однако причина этому обнаруживается достаточно быстро:       — Меня зовут Аякс, — она уж точно слышит такое впервые.       — Приятно познакомиться.       — А мне-то как.       Усмехнувшись, Люмин опускает взгляд на свои колени.       Жаль, они не были героями какого-нибудь легендарно туповатого ситкома или трогательного ромкома. Это бы многое упростило. Например, после сцены знакомства в аэропорту их вполне могли себе обнаружить где-нибудь в одной из кабинок женского туалета (он был ближе всего), где они бы страстно целовались, срывали друг с друга одежду и периодически выдавали бы неуклюжие шутки, вызывая взрыв закадрового смеха.       В ромкоме же после этой сцены они могли бы проснуться утром вместе у кого-нибудь в постели и начать праздную беседу о смысле жизни, однако… всего этого не происходит. Хотя бы по той простой причине, что они не были персонажами на экране.       Впрочем, ей нравилось быть настоящим человеком. Только иногда Люмин раздражало то, что какие-то нудные эпизоды из ее очередной сюжетной арки порой затягивались слишком надолго.       Аякс молча вертит в руках свой голубой айфон, когда из динамиков раздается очередное объявление. Люмин, однако, возвращаться обратно к книге совершенно не хочется.       Не отказалась она бы от второй порции баббл ти. Ну, так, чтобы его кто-нибудь возобновил, как это обычно делают с коктейлями услужливые официанты в ресторанах. Идти обратно через всю зону гейта на поиски той кофейни? Нет, спасибо. К тому же до начала посадки на ее рейс оставалось около десяти минут.       То, что до Лос-Анджелеса они летят одним рейсом, выясняется довольно быстро.       Правда, так же быстро их разъединяет образовавшаяся очередь на посадку и в какой-то момент Люмин теряет его долговязую фигуру из вида.       Она обнаруживает его уже только на борту самолета, проходя мимо отсека бизнес-класса, в одно из широких кресел которого уже упала его задница (сколько людей нужно обучить боксу, чтобы летать бизнесом?). Сучка в белом оказывается там же – продолжает трепаться по телефону в кресле с другой стороны, разглядывая свой маникюр.       — Хорошего полета, — Аякс дружелюбно улыбается ей, когда Люмин останавливается около него.       — И тебе, — о, она действительно пытается быть милой. Быть стервой у нее не получается, помните?       Ей, впрочем, не на что жаловаться. Почти четырехчасовой полет она переносит довольно хорошо: ест зеленый салат, пьет услужливо предложенную бортпроводниками матчу, дочитывает «Унесенных ветром» и время от времени посмеивается над незатейливой болтовней двух пожилых мужчин, сидящих по левую сторону от нее.       Время полетов всегда представлялось ей особым медитативным процессом. На лучи закатного солнца в густых облаках Люмин пялится в окно до победного, только после этого переключая внимание на завалявшиеся на айпаде серии «Доктора Кто».       Может быть, не так уж и плохо, что в эти часы рядом с ней не оказывается ходячего секс-детонатора. Однако вздремнуть ей так и не удается.       Позже, шагая по длинному серому коридору, Люмин устало зевает и на ходу убирает светлые волосы в небрежно небрежный пучок на затылке, стянув резинку с запястья. Было бы хорошо оказаться где-нибудь в массажном кресле. Ну или в своей кровати. Это тоже неплохой вариант. Классический.       — Как дела? — с Аяксом, от темно-серой толстовки которого едва уловимо тянет нотками его своеобразного парфюма, она сталкивается практически у самой багажной ленты, лениво высматривая свой чемодан, потрепанный жизнью и некогда частыми путешествиями.       — Разве пассажирам бизнес-класса не выдают их багаж в первую очередь? – прищурившись, Люмин вглядывается в его отчего-то довольное лицо. — Выглядишь свежо, — еще бы. Наверняка им там даже предлагали шампанское.       — Оу, спасибо, но у меня нет багажа. Со мной только это, — в подтверждение своих слов Аякс приподнимает спортивную сумку, висящую на его широком плече.       — Тогда что ты здесь делаешь?       — Жду тебя. Разве не очевидно?       — Это так бесцеремонно, ты знаешь об этом? — с чужой рукой, нахально скользящей прямо по ее спине под тканью тонкого свитшота, Люмин не хочет делать ничего. Возможно, она просто устала. Ей нравилось летать, но порой полеты были очень утомляющим делом. Особенно в совокупности с долгими часами ожидания рейса в аэропорту.       — Но ты мне позволяешь, — улыбка не сходит с его лица. В какой-то момент Люмин ловит себя на мысли, что хочет потрогать его волосы.       — Я бы позволила тебе больше, в самом деле, — на мгновение она прикрывает глаза, когда теплые подушечки пальцев шаловливо задевают застежку бюстгальтера. — Обычно я не флиртую напропалую с малознакомыми боксерами.       — Мне это нравится. Быть исключением из правил, в том числе.       — И что ты планируешь с этим делать? — то, что ее несчастный чемодан отправился во второй круг своего путешествия по длинной черной ленте, Люмин предпочитает никак не комментировать, замирая от ощущения прикосновений чужих подушечек пальцев к своим позвонкам. Ей оставалось только надеяться на то, что ему хотя бы было весело в компании своих братишек.       — Пусть это пока побудет тайной, — достаточно резко Аякс выдергивает руку из-под ее свитшота и разворачивается к багажной ленте, вокруг которой столпились все остальные пассажиры. — Твой чемодан еще не появился?       — Красный, — Люмин стойко кивает. — С наклейкой.       На улице оказывается непредсказуемо холодно. Пальмам, сплетничающим в темноте, это явно не нравится. Следуя за Аяксом, везущим за собой ее чемодан, она слегка приобнимает себя двумя руками и крутит головой по сторонам.       — Тебя подвезти, детка? — Аякс кивком головы указывает на дорожку, ведущую к забитому паркингу.       — Каршеринг?       — Нет. Просто оставил здесь свою малышку на пару дней.       — Теслу? — Люмин одаривает его насмешливым взглядом, пытаясь успевать за его быстрым шагом.       — Я не настолько крут, как тебе кажется.       «Малышкой» оказывается нечто вроде спорткара черного цвета. Люмин плохо разбирается в автомобилях. Выглядит та неплохо. Стильно. Правда, на ее все еще субъективный взгляд, люди, летающие бизнес-классом, чаще всего могли бы позволить себе Теслу (хотя, скорее, они бы вообще летали частным джетом, окей).       Внутри машины оказывается значительно теплее, чем снаружи, но, очевидно, не настолько сильно, потому что первое, что Люмин делает, оказавшись в кресле рядом с водительским, – опускает свою ладонь на чужое колено, надавливая на него.       — А ведь еще несколько часов назад у тебя были месячные, — Аякс щелкает языком, опуская взгляд на ее руку, и достает телефон из кармана штанов. — Не хочешь для начала сказать мне свой адрес?       Даже она уже успела забыть про эту дурацкую отмазку. Все это ерунда. Неужели ее намерения было так сложно считать?       — А ты не хочешь хотя бы облапать мои сиськи для начала? — Люмин укоризненно смотрит на него снизу-вверх, совершенно точно не намереваясь убирать свою ладонь с чужого колена.       — У тебя какая-то гиперфиксация или ты просто очень сильно хочешь что-то показать?       — Да ты психолог? — усмехнувшись, Люмин все-таки отстраняется и, резко задрав края свитшота, снимает его через голову. Если прямо сейчас кто-то и наблюдает за ними из темноты или соседней машины, то она вовсе не против устроить веселое шоу. Возможно, ей даже стоило бы заняться своим OnlyFans.       — Вау, — ну, во всяком случае, это звучит довольно искренне. — Было больно? — подушечками пальцев Аякс задевает украшение, торчащее из ее левого соска, и затем слегка выкручивает его через ткань. Люмин нервно прикусывает нижнюю губу. Свою реакцию она еще не успела исследовать до конца. Не было времени.       — Где-то на шесть из десяти, у меня высокий болевой порог.       — Это круто.       Со вздохом Люмин расслабляет плечи, неосознанно подаваясь вперед еще сильнее, когда Аякс наконец-таки сминает ее грудь в своей ладони. Не то чтобы это была та самая степень грубости, которая могла доставить ей сильное удовольствие, но ведь это всего лишь начало, о чем…       — Если ты сможешь словить оргазм от того, что кто-то сминает твою грудь, то, окей, я думаю, нам хватит на это времени, детка, но, к сожалению, я должен тебя расстроить, так как нам надо поспешить вернуться в город.       — Блять, что? — Люмин раздраженно сверкает глазами, отталкивая его руку. — Ты пытаешься дать задний ход?       Мягко рассмеявшись (да что было в этом такого смешного???), Аякс запрокидывает голову назад, ненадолго еще сильнее обнажая шею, а затем снова поворачивается к ней, едва заметно пожимая плечами.       — Мне нужно быть в городе через два часа.       — Нет, — Люмин тянется за свитшотом, отброшенным куда-то назад. — Для этого мне нужен еще и член.       — Ты не думаешь, что делать это в машине как-то слишком грязно? Ну, как будто бы нам просто некуда больше пойти, поэтому мы здесь, — «спорткар» плавно двигается с места после того, как парень вбивает названный ей адрес в навигатор.       — Ты не похож на джентльмена, если честно.       — Я и не пытаюсь им быть, — и вновь Аякс громко смеется. Отчего-то волосы на его голове взъерошены еще сильнее (а Люмин еще даже не успела запустить в них свою руку). — Просто малышка этого не оценит.       Ах, ну да. Все дело оказывается только в тачке и ее чувствах.       Она откажется заводиться, если ее хозяин трахнет кого-то на ее креслах?       Очевидно, что ее настроение способен улучшить только двойной чизбургер. К счастью для окружающих, Люмин получает его, как только они въезжают в пределы города. Однако когда Аякс бесцеремонно выхватывает включенный телефон из ее рук, она с трудом сдерживает желание бросить в него долькой картошки-фри, вымазанной в кетчупе.       — Мои личные границы для тебя какая-то шутка?       — Я сохраняю свой номер. Можешь прислать мне что-нибудь интересное, если захочешь, — он подмигивает ей, возвращая телефон обратно и снова присасываясь к своему клубничному милкшейку. — Кто знает, где у тебя еще есть пирсинг?       — Ты намекаешь на клитор?       — Может быть.       Люмин усмехается.       В общем-то, вкусно поесть и с комфортом добраться до дома без каких-либо дополнительных затрат – это круто.       Скидывая угги на обувную полку в прихожей ее небольшой арендованной квартиры-студии, Люмин опускает шопер на пол и первым делом вынимает оттуда слегка помятый том «Унесенных ветром».       Где-то по дороге в душ ей в голову приходит несколько мыслей:       1) она точно не хочет прокалывать себе клитор;       2) Ретт Батлер, вообще-то, всегда был джентльменом, что было до отвратительного очевидно с самого начала.