Часть 14

      Саша не открывает. Только замолкает, переставая дышать. Стук настойчивее не становится, чего Александра не ожидала. Думала, что будет стучать до пролома двери. — Сашенька, — тихо говорит, но дева слышит — открой. Прошу тебя, маленькая       Дева молчит пока слезы огромными каплями бегут по лицу. Почему вся ее семья против бандитов, пока оба брата разгуливают по улицам Казани? Саша встает тихонько, к двери подходя. Лбом вспотевшим к их единственному препятствию прижимаясь.       Кащей в такой же позе стоит. Он извелся весь. Раз сказал - сделает. Он и на работу устроится и свадьбу сыграют такую, какую Сашенька захочет. Только «да» ответит и сыграют. — Открой, золотко, прошу. Чего хочешь? Я хоть на колени встану — шепчет, не зная, что дева рядом и слышит все. Рука к замку тянется, да отдергивает она себя. Не может. — Костенька, уходи. Пожалуйста уходи, родименький — кричать во весь голос хочется, срывая связки, только родители дома. Плачет безудержно, не понимая из-за чего не впускает- то его? Вова сказал? Нет, Саша предательства боится. Столько гнили про него родные люди наговорили, ничем не отмоешь — Открой дверь. Поговорим - уйду.       Тело Кащея выпрямляется, словно струна. Что-то внутри колет неприятно. То, чего ранее не было, ни с одной девчонкой. Да и что с них всех взять? Костя и Людку бросил, она ему Сашины глаза напоминала, округлившиеся. Может приревновала его, а может и нет.       Замок щелкает - открыла. Кащенко за ручку дергает, в комнату входя. Нет нигде, но на пол смотрит и видит тело. Сашенька сидит, руками обхватив колени, голову прячет. Кащей на нее нежно смотрит, дверь закрывая.       На корточки садится. Дева взгляда не поднимает, но чувствует, что Костя на нее смотрит. Пронзительно смотрит, в душу глядя. Суворову дрожь пронизывает, когда чувствует чужую руку на колене. — Взгляни на меня, царевна. — шепчет тихо, пытаясь к себе расположить. Саша головой дергает в обе стороны. — Не хочу. Костя, уйди, уйди прошу тебя, пожалуйста. Я видеть никого не хочу.       Читает в пол голоса, как молитву. Девчонка боится. Хнычет уже в голос, но так чтоб родители не слышали. «Вове точно расскажут, этого не избежать. Вдруг Костю снова изобьет? А он чем думает? Мало было? Еще надо? Что он творит?» — Саша, посмотри на меня. — руки на плечи переносятся, трясет. Хочет в глаза карие посмотреть, только они его теплом настоящим одаривали. Дева голову подымает, глазами зареванными смотря на мужчину. Костя бегает по ней взглядом взволнованным. Ближе двигается, заключая Суворову в объятья. Позу ее повторяет — Чего ты разревелась, дурочка? Не бойся, хорошо все будет — Не будет, Кость. Это все уже. Нельзя, Кость, нельзя — шепчет, боясь. Костя крепче к себе деву жмет, а у самого в голове картина вырисовывается. Адидас ей голову запудрил. — Кто сказал? А? — в макушку целует, улыбается — Вова твой? А мы его и слушать не станем, так? А, золотко? — Саша всхлипывает и смеяться начинает — Ты что, настоящий Кощей Бессмертный? — Кащей и сам смеяться начинает. Хрипловато так, тихо, что мурашки бегут — Нет. — ухмыляется — Там, вроде, через «о» пишется, а у меня через «а» должно. Даже фамилия так.       Дева плакать перестает. Отлепится от Кости пытается. Осматривает его. Как обычно в черной рубахе, расстегнутой на верхние пуговицы, штаны черные. Глаза болотно-зеленые усталые такие. В деве жалость просыпается. — А какая фамилия? У тебя фамилия Кащей? — Костя лыбится в тридцать два зуба. Умиляется, видя как Саша, с красными глазками и мокрыми щеками, улыбается. Мужчина к лицу ее рукой тянется, влагу убирая. — И снова нет. Кащенко. — А почему именно «Кащей»? — Дева ведет себя так, будто это то, что она хотела узнать всю свою жизнь. — Да я сам не знаю. Пока. — улыбка с лица спадает, задумывается — Если расскажу - испугаешься. — Нет. Кость, ну пожалуйста? — Александра ближе жмется. Кащей ногу одну выпрямляет, голову откидывая — Я пятерку за шапку отсидел, вот и прижилось. Сам себе придумал, когда с Вовкой познакомился, он помог. — А у Вовы как? — глаза блестят, интересно очень — А у Вовы - Адидас. Только как к нему это прицепилось не знаю. Я тогда чалил. Сидел то есть. А когда вернулся, Адидас в Афган свалил. Ты не подумай, я жаргон контролирую, только при сиделых та болтаю.       Саша носом шмыгает, с места встает. К кровати идет садится. Костя подымается к ней идет. На кровать не садится, стоит. Дева взгляд на него поднимает. Кащей думал он осуждающим будет, но нет. Понимающий. — Не осудишь? — тыльной стороной ладони по щеке проводит, отпустить хочет, но не может. Девушка за нее хватается как за круг спасительный — За что? Ты дурак не больше — снова улыбается. Кащенко скулами водит, цокая. — Ладно, уйду я. Поговорили. — Костя руку вырывает и к двери идет. Секунда и непонимающая ничего Саша подрывается с места, через него проскакивает и в дверь влетает. — Нет, не уходи. Костя, ну это абсурд. Ты для чего пришел? Скажи! — руками в дверь упирается — Адидасу насолить или что? Что тебя тянет так? — Саша вскрикивает когда мужчина ее за затылок хватает, отодвигая от двери. Рукой сжимает волосы, шипя: — Ты базар фильтруй. Если б мне только это и надо было, я б по морде седня не получал. В машину бы запихнул и дело с концом. Поняла? Теперь отойди — от двери отпихивает, вылетая из комнаты. Разъяренный весь — Диляра, Кирилл, до свидания.       Из квартиры уходит только туфли надев. В руках шапка и пальто, которые на переднее сиденье бросает, в машину садясь. Руки на руле сжимает крепко и жмурится сильно. Ладонями холодными по лицу водит. Машину заводит, сильно руль выкручивает. На бешеной скорости до дома мчится. Будет горечь свою заливать водкой гашенной, да чем по-крепче. Колоться не будет. Сам себе пообещал.       Только Кости след простыл, Диляра к Саше идет. Та стоит у окна и смотрит в даль за красным Иж-ом. — Солнышко, а что случилось? — аккуратно подкралась мать. Саша сложила руки на груди, повернувшись к даме. — Ничего, мам. — девушка подошла к маме и крепко обняла ее. Женщина сразу смекнула, что что-то не так. — Ну и хорошо. Завтра у папы день рождения, за бабушкой поедим. — отлипая от дочери, заговорила Диляра. — Отмечаем? — Разумеется! Иди кушать, я борщ сварила.       Женщина не решилась поднимать тему с Костей. Саша поела одна. Родители уехали за бабушкой на другой конец города, оставляя деву в пустом доме. На подоконнике в столовой стоит букет красных роз. Тортик купил, с родителями познакомился.

***

      Адидас с пацанами сидят деньги считают. Вот с девчонкой Маратика познакомился, а она хорошенькая такая. Умница, красавица, в форме школьной. Марат с ней другой, не агрессивный шибко. Вова с Наташей такой. Копна кучерявая белокурая в голове его поселилась. Уже думает как невесту свою представлять будет.       Уже домой идет, думая как бы Маратику язык обрезать если он с Сашей говорить будет. Вот прямой пример человека, у которого язык без костей. В детстве все рассказывал, предлагал с ним и Вовой погулять, с пацанами познакомится и дева согласилась. Только Адидас не разрешил. Он как старший и брату не разрешал пришиться, пока он у руля.       Поймал когда в квартиру заходил. — Марат, Саше ни слова про Кащея. Понял? — младший на него с непониманием смотрит. — Чего так? Он отшитый же. — а Вова вздыхает громко. На ступени парня сажает и рядом устраивается. — Марат, он к сестренке нашей клеится, а ничего сделать не могу. Похрен ему. Избил сегодня, а он приперся и говорит: «На работу устроюсь, женюсь.» — Вова, не. Говно какое-то. Он же долбаеб — неосознанно проговорил малец. Только строгий Вовин взгляд его в калию вводит. — Ладно, но я же прав. Ты всегда ее на улицу не выпускал, хотя с Кащеем водился. Вы ж с ним не разлей вода были. — Ну и что с этого вышло? Лучше б с Зимой ходила. — с сожалением говорит Адидас, смотря перед собой — А че с Зимой сразу? — запротестовал Маратик, повернувшись к брату — Он спокойный. Как я. Если от вас уходит соберусь, его за старшего оставлю. — грустно улыбается Вова — А ты куда собрался? На завод? — ухмыляется Марат — Че на завод-то сразу? Мне отец предлагал к себе. — А у него не завод? — лыбится, Суворова в плече пихая — Ну не-е, у него работа. Самая лучшая, и ничего ты не сделаешь — начинают смеяться, только быстро успокаиваются: «Над старшими - нельзя.» — Ладно, в дом пошли. У отца днюха завтра, ты у своей спросил? — Да, посидит она. А кто с ней будет? — Турбо — подымаясь, кряхтит Владимир — Ну хорошо тогда. Ладно, старичок, айда. А то распадешься.       Смеётся мальчик пока брат над него смотрит недовольно.       Только не знали они, что Саша, еще пока они шли, в окно их заметила. Встретить хотела, но разговор услышала. Может и к лучшему. На Костю другими глазами взглянет.